finnsternis

Как больно смотреть на удавшееся стихотворение, которое не можешь запостить, потому что оно для турнира)

﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌ ИТОГИ ОТБОРОЧНОГО ТУРА Под данным постом в комментариях мы предоставили для каждого более подробную информацию, а участникам мы ещё напишем в личные сообщения (каждой паре дадим по теме)... Если нашли ошибку — сообщите @ArtistTexta Представляем участников Турнира ТЧК! 1. алиса шульц vs. лю голем 2. Виктор Снычков vs. александра сергеевна свэг 3. Думский vs. Иван Барокко 4. Марк Александровский vs. Eimmy Fei 5. Эмма Веденеева vs. Лев Таиров 6. Лиза Елизарова vs. Илья Хмельницкий 7. Влад Павидло vs. мария черепанова 8. некто с тремя лёгкими vs. черновой вариант 9. B@br@s vs. Гитинов Ибрагим 10. хибискус vs. Стопка мыслей 11. Даня Финштернис vs. Шалопай 12. Даниил Опочицкий vs. Саша Титов 13. Пáола Готти vs. Маша Штольц 14.Поляк Сергеев vs. Соколов Данила 15. Масло vs. Ася 16. Дарья Блошко vs. S.L.Ingimarsson ﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌ 57 ЗАЯВОК — 32 участника... ТОЧКА!

Прошёл отбор, 11 место по результатам, уже неплохо) Маленький фанклуб мне не помешает, так что жду поддержки (на добровольных началах, разумеется)

Из глаз древнейшей богини сошла искра: У Нила запах горящих перьев, жалобный визг Ра. Пока Прометея судили, Олимп догорел дотла. А она просто встала с постели. И кровавый обряд, и спасенье души - всё один маскарад. Одинаково мертвенно холодны Рай и Ад. У молитв и анафем один будет результат: Она тянется к двери. По живым коридорам разносится эхом шаг. За спиной у неё не остались ни свет, ни мрак, Сам концепт существа под ногами её иссяк: Ультиматум-пустыня. И когда она после обхода вернётся спать, Сразу рухнет, не став расстилать ещё раз кровать Будет новых богов из искрящихся снов ковать Госпожа Энтропия.

Возьми меня за руку, милый мой доктор Менгеле, Твои тонкие пальцы вернут на места иллюзию. И за сердца стук принимаю я артиллерию. О любви вашей, доктор, молюсь. И опять боюсь её. В ваших мыслях раствор анатомии с эзотерикой: Одновременно точный расчет и слепая доверчивость. И пока мои рваные вопли глушила "Эрика", Вы вкололи в меня влюбленность и непосредственность. Прижимаю к груди тебя, милый мой доктор Менгеле, Говорю, что меня не спугнут электроды и скальпели. Вы наверное, доктор, пока еще не заметили, Что ваш вирус я вам возвращаю воздушно-капельным.

﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌ ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ТУРНИР ТЧК Турнир тчк — текстовое поэтическое соревнование на современной площадке "Точка". И мы начинаем его снова. Мы примем только 32 участника (или даже меньше...) Победитель получит приоритетное право публикации в нашем канале, почетную грамоту и сладкий секретный приз. Подробнее о турнире Условия: 1. Быть подписанным на наш канал Поэзия|тчк 2. Сделать репост этого поста в свой поэтический канал (Если в вашем канале свыше 200 подписчиков — достаточно сделать историю с этим постом в вашем канале) 3. Оставить заявку в нашем боте @TochkaPoetry_bot По всем вопросам — @ArtistTexta Лучшие работы опубликуем в канале. Приятного и неприятного чтения. Точка!

Чтобы себя почувствовать живым, Я залепил все тело красной глиной. Развёл костёр, и его тёплый дым Чуть подсушил сырую псевдоплоть Не доходя до твердости стены. Чтоб если веткой начертить узор из линий Из трещин вышли капельки воды, Смешавшись с глиной, походящие на кровь. Я вместо мозга взял осиный рой, Он копошится, как людские мысли. И как слова, что мечет род людской, Мои питомцы жутко смертоносны. Нашёл птенца под ссохшейся сосной, Он нежен, беззащитен и корыстлив, Он сердцем будет в клетке петь грудной, И рёбрами всё те же стали сосны. Я не похож на мёртвый монолит, Нашёл себе я чувства, плоть и память. И мир живых готов к себе пустить Меня, саморождённого младенца. Но глина высохла и не кровоточит, И осы только и умеют жалить И сердце птичье во мне больше не стучит, Я не успел понять, чем люди кормят сердце.

Сегодня мы знакомим наших читателей с тёмной, завораживающей и глубоко атмосферной поэзией Данила Суляева. Его стихи — это современная готика, в которой классические фольклорные мотивы переплетаются с жестокой урбанистической реальностью. Поэтический мир Суляева населён существами, рождёнными из первобытного страха и темноты. В первом стихотворении подборки автор погружает нас в бездну, где вековое одиночество стирает человеческие лица, превращая искателей света в часть самой тьмы. Это сильное, пугающее размышление о потере себя и о жестокой цене, которую приходится платить за попытку коснуться неизведанного. Второе стихотворение переносит миф в декорации прагматичного XXI века. Данила Суляев виртуозно иронизирует над эпохой дефолтов, кредитов и «бюрократических до изнеможения» формулировок, которая заперла древнюю сирену Лорелею в музейный аквариум ради «сохранения вида». Однако истинная природа легенды неизбежно вырывается наружу: стоит лишь разрезать швы на губах чудовища, как современный сытый мир захлёбывается в первобытном хаосе и крови. Это смелые, ритмически выверенные и визуально безупречные стихи, возвращающие современной поэзии её опасную, первозданную магию. Мы не знаем зачем ты спустился во тьму, Но чего здесь искал не найдешь. Ты, погибнув, послужишь и Мне, и Ему, Человечек, не знавший про ложь. Пусть твои никогда не угаснут глаза, И улыбка, что спрячут в фонарь. Я и Он благодарны всем Темным богам, Что ты ими был послан нам в дар. Мы спустились во тьму, чтоб найти яркий свет. Ничего не нашли, кроме тьмы. Ты закончил свой путь, и спустя столько лет Путь во тьме завершим свой и мы. #чертёжпоэзия

Этот мир начался ходом пешки на d4. Наверное. Потом все понятно: d5, c4, e6. Отказ в ферзевом гамбите. А дальше из всех вариантов вселенная, Выбрала следующий: конь на орбите Только что рождённой звезды, прикрывает пешку, Слон закроет диагональ ледяной кометой Если здесь оппонент не заметит и будет мешкать, То мы видим ловушку четырнадцатого сонета. Она замечена. На доске вариант Опарина. Король белых, закончив с дебютом, уйдёт в рокировку. Оппонент атакует ферзем и он ярко-пламенный Ладьям грозит вымиранием. Расстановка Фигур на доске постепенно сводится к хаосу. Череда непонятных разменов, порой невыгодных, Ощущение, что игроки фулхаусом Даже могут друг другу ответить, но было сыграно Все на грани написанных федерацией Космологии и творения Божьего правил. Пешки белых со злостью и грацией Постепенно все ближе и ближе к другому краю.

Если бы сын вернулся снова, мы бы носили пули на шее. Потому что нет любви в крестоносце, ему своды правил важнее. Он несёт лишь жестокость отца, произнося милосердного сына Имя, видимо всуе, только им за забралом не видно, Что они запрещают любить, потому что любить надо правильно. Тех, кто любит неправильно - бить, усмехаться и прятать по камерам. Не дай бог наши дети увидят что-то кроме убийц возвеличенных, Ведь они должны тоже хотеть оставаться в полях пшеничных Навечно. Во имя Господа. Того самого, что все бы отдал, чтобы больше такого не было. Если бы сын пришёл, ему меньше всего бы поверили Те, кто помнят молитвы и Библию. Его б заклеймили антихристом, коммунистом, либералом, массоном, растлителем. И распяли бы заново, заменив казнь на что поновее: Если бы сын вернулся снова, мы бы носили пули на шее.

Люди давно добрались до глубин Лох-Несса, Выжили мрачных вампиров с румынских замков, Стали бояться дефолтов, кредитов, стресса, А не старинных легенд и жестоких сказок. В Кёльнском музее естественных исключений Стала отобранным у реки Рейн трофеем Дочь острых скал и несущих на смерть течений, До онеменья прекрасная Лорелея. Ей не заменит аквариум бурной речки, Но по бумагам она здесь для сохраненья Вида сирен. Уродливые словечки, Бюрократические до изнеможенья. Ей из музея уже никуда не деться, Но стоит только разрезать тугие нити, Сшившие её губы, да дать распеться, Вмиг превратится музей из тюрьмы в обитель. Первым запрыгнет в аквариум тощий парень, Зубы нащупают пульс на костлявой шее, Быстро погаснет в воде его жизни пламень, Быстро зажжется такой же у Лорелеи. Толпы, пришедшие взглянуть на экспонаты, Топчут друг друга, бездумно врезаясь в стёкла, Те, что продрались к воде через это стадо Кормят сирену собой, лишь бы не умолкла. В красном и мутном тумане не слышно крики. Пусть не вернётся сирена в объятья Рейна, Но посреди бетона, фонарных бликов Снова в заброшенном здании есть легенда.

Finsternis (с нем.) - темнота, мрак, затмение. Для меня творчество в первую очередь терапия. Мне трудно просто объяснить, что я чувствую, но мне нравится придумывать для своих эмоций, чувств и мыслей истории, давать им лица, тела, имена. Истории получаются мрачными, но часто через темноту в них пробивается что-то светлое, как тонкая полоска света Солнца, закрытого Луной. И на фоне тьмы он кажется еще ярче. Можно воспринимать все, что здесь есть как загадки, скрывающие мои личные истории. Можно поискать в них себя, посветив факелами в самые темные места. А можно просто послушать легенды и мифы мира на кромке Затмения.

При свете тоненькой лучины Прижавшись, чтобы не дрожать Сидели девочка и мать, Струёй стекая в сон пучины. Без повода и без причины, Чуть приподняв с кровати спину Спросила доченька у мамы: "А почему отца Лорана Бояться стали? Не как пламя, А словно бешеного пса? Все те же у него глаза И та же Библия с собою..." Застыли в венах вместе с кровью Эти у матери слова, Ведь у священника - чума И объяснить это ребенку она никак бы не смогла Не вызвав у неё кошмаров Чтобы затушить эти пожары Она ребенку соврала: "Отец Лоран так близок к Богу, Что посадил себе на ногу Он семена Эдемской розы Они взрастут и он прекрасный, Как пламя Божье в розах красных Нас всех к блаженству приведет Его сторонится народ, Чтобы не мешать ему молиться Ведь шепот или щебет птицы Его собьют и ждет деревню гнев Божий на ближайший год." "Я тоже буду Божьей розой?"- Пронзила девочка вопросом Рассудок матери своей, Сорочку приспустив с плечей, На них виднеется бубонный Знак смерти, страшной и холодной "Да, дочка" - мама отвечает, стараясь дрожь свою унять "Семечко надо завязать Какой-то чистой, влажной тряпкой" И в эту тряпочку украдкой Она росточки подсадила, Не забывая их менять. Дочурке хуже с каждым утром Она, в своём страданьи мудром Молилась и прожить пыталась Пока росток не прорастет. Мать видела, что час придет, Уже ни дня ей не осталось И пока дочка отсыпалась Вплела ей в тряпочку цветок. Костры горят и пахнут плотью Горят тела, горят лохмотья Душам чумным не ждать покоя Ведь их не стали погребать А у костра рыдает мать, Она в огонь за дочкой рвется, Как будто жар дневного Солнца Поможет боль её унять. Ее держали всей деревней За руки, платье, за платок Вдруг нежный, алый лепесток Ей на щеку упал. Растеньем Мать словно стала в то мгновенье Обмякла, рухнув на колени. Сказали, что так и осталась она сидеть, и что потом Обвило розовым кустом Её недвижимое тело.

🌊🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️ 🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️🌊 В тихой, сырой пещере воды реки подземной Плещутся отраженьем, медленно точат стены, В зеркале из порожков скромно тускнеет пламя, Грохоту волосы Шелест гладит и напевает. Голову ей на колени он положил и смотрит Глупым и нежным взглядом ласковой бордер-колли Что может быть такое и не мечтали верить Изувеченный Грохот, в крóви по локоть Шелест. Все позади сраженья, есть только тонкий голос, Есть только пляски искр, есть только чёрный волос, Брошенными остались знаки жестокой вехи: Меч убрала свой Шелест, Грохот убрал доспехи. Воды реки подземной быстро уносят время. С той же смешной улыбкой, но словно мрамор бледный Грохот стирает слезы с глаз покрасневшей Шелест. Он так же пахнет хлебом, а она так же — вереск. Он, собирая силы в каждое губ движенье, Просит её не плакать и не просить прощенья. Там, за водой подземной, снова лежать в коленях Будет влюблённый Грохот у умиленной Шелест. Автор: finnsternis

Ты без надежд, со страхом в сердце, Изранен телом и душой. Ты беззащитнее младенца, Но всё прошло, пойдем со мной. Среди бушующего зверства, Где с каждым мигом всё страшней, Есть скромный сад, где всем есть место Среди сверкающих ветвей. Там тишина, без криков боли, Лишь ветер ветками стучит. Их звонкий стук прогонит горе, И вой оставшихся обид. Среди полей, покрытых скорбью, Среди надрывов и страстей Я поливаю тёплой кровью Сад человеческих костей В нем не осталось тягот жизни. Расти, мой милый корешок, Из почвы плоти перегнившей, Я позабочусь, чтоб ты смог Стать украшеньем всего сада. Тянись среди других древес, Расти из самой толщи ада, Достань ветвями до небес.

Отец, прошу, позвольте мне уйти, Ведь я не та, кого вы так любили. Я существо шарниров и пружин, Душа в тюрьме фарфора и акрила. Я расцарапала ногтями всю эмаль, Надеясь расчесать себя до крови. Отец, неужто вам меня не жаль? Зачем опять вам хочется построить Тюрьму для неприкаянной души? Не станет мной фарфоровое тело. Оно совсем не плачет, не кричит А быть бесчувственной мне быстро надоело. Я снова разберу его на лом, Себя без капли жалости кромсая. И сколько вам не повернуть ключом, Пойдет обратно стрелка часовая. И каждый день, спускаясь с мастерской Вы смотрите, как кукла хочет смерти. То бьет себя оторванной рукой, Как мученик, избивший себя плетью, То разбирает гаечным ключом Сама себя, пробив скорлупку кожи. Нет, ваша дочь не стала бы такой, Но мы с Мари ни капли не похожи. Её здесь нет, она давно мертва, Так дайте ей уже покоя с Богом. С любовью вы почините меня, Но это тело мне не станет домом.

Мы спустились во тьму, чтоб найти яркий свет, Но здесь тьма, ничего кроме тьмы. И во тьме мы сидели десятками лет, Пока тьмою не стали и Мы. Нет ни блеска в глазах, ни мерцания слёз, За ненужностью стерлось лицо. Что же ты, светлый путник, для Тёмных принес? Ты поможешь найти Горизонт? Твой блестящий зрачок заберу Я себе, Он сверканье зубов заберет. Пусть твой глаз Мне покажет мой путь в темноте, А Ему светлячков полный рот. Мы не знаем зачем ты спустился во тьму, Но чего здесь искал не найдешь. Ты, погибнув, послужишь и Мне и Ему, Человечек, не ведавший ложь. Пусть твои никогда не угаснут глаза, И улыбка, что спрячут в фонарь. Я и Он благодарны всем Темным богам, Что ты ими был послан нам в дар. Мы спустились во тьму, чтоб найти яркий свет, Ничего не нашли, кроме тьмы. Ты закончил свой путь, и спустя столько лет Путь во тьме завершим свой и мы.

По бесформенным пакетам, Разбирай меня на части Для уродливых портретов Из густой кровавой пасты. Сделай из меня скульптуру. Вырезай во мне как в камне Тошнотворную фигуру, Режь, пока меня не станет. Приведи меня на площадь, Я — продуманный перфоманс, Иллюстрированный очерк "Плоть - слаба, рассудок - сломан". Расскажи, что для искусства Ты разделал личность в мясо, Что ты вырезал все чувства, Наслаждаясь безобразным. Если в грохоте оваций Кто-то тихо пустит слезы, То бесчувственная масса, Перевязанная троссом, Вытянет остатки пальцев К влажным и солёным векам. Преврати меня в уродство, Я останусь человеком.

Channel created