Fardin Isazade

Азербайджановед Татев Айрапетян описала восьмилетнюю эволюцию позиции Пашиняна по Карабаху Риторика Пашиняна действительно прошла путь от «Карабах — это Армения, и точка» до признания территориальной целостности Азербайджана. Если в первые годы своего правления он делал ставку на националистическую повестку и конфронтацию, то после 44-дневной войны и последующих событий реальность, сформированная «железным кулаком», спустила Пашиняна на землю и вернула ему разум. Сегодняшняя риторика Пашиняна — это уже не риторика победителя или реваншиста, а попытка адаптироваться к новому региональному балансу сил, сложившемуся после восстановления Азербайджаном своего суверенитета. @bulvarBaku

«Это не перемирие, а пауза»: Фардин Исазаде — о войне с Ираном и риске новой эскалации Почему США остановились именно сейчас? Есть ли шанс на соглашение с Ираном? И неизбежен ли новый виток войны? На вопросы «Ульпан.Политика» отвечает Фардин Исазаде — азербайджанский военный журналист и востоковед. Те же самые вопросы здесь мы задавали иранисту Михаилу Бородкину. #главное #интервью 💬 Что заставило президента США Дональда Трампа пойти на прекращение огня именно сейчас? — На мой взгляд, это отсутствие стратегического перелома в ходе этой войны. Несмотря на интенсивные удары по Ирану, ключевой результат не достигнут. Мы не видим ни разрушения системы управления, ни остановки ядерной программы. Система управления не дала сбоя. Несмотря на ликвидации командиров и чиновников, она продолжает работать. Ядерная программа также сохраняется — попытки вывезти обогащенный уран провалились, запасы остаются в Иране. Война перешла в затяжную фазу, с ростом нагрузки на ресурсы и риском эскалации — включая ситуацию вокруг Ормузского и Баб-эль-Мандебского проливов. Расширяются и проиранские силы в регионе, усиливается давление на Трампа внутри США. Поэтому речь идет не о перемирии, а о паузе для переоценки ситуации. 🔎 Почему Израиль не был за столом переговоров, когда решался вопрос о прекращении огня? — Я полагаю, что это связано с позицией США. Трамп хочет показать себя самостоятельным центром силы, а не действовать под влиянием Израиля. Также возможно разделение ролей: Израиль оказывает военное давление, а США ведут дипломатический торг. Отсутствие Израиля может давать США больше гибкости — им легче предлагать компромиссы без учета жесткой позиции израильтян. Это также сигнал Ирану о снижении уровня конфронтации. 🌐 Чего ожидать от переговоров в Пакистане? Смогут ли США договориться с Ираном? — Я думаю, что реалистичный результат — это временные договоренности и продление паузы. Возможно, будет частичный контроль со стороны МАГАТЭ над ядерной программой, но без полного разоружения. Ракетной программы это, скорее всего, не коснется. Полного соглашения не будет. Максимум — частичные договоренности и фиксация рамок для дальнейших переговоров. 🧩 Есть ли понимание, где находится иранский уран и что с ядерной программой? — Часть объектов разрушена, но не полностью. Я не думаю, что уран остался на прежних местах. Скорее всего, запасы перемещены и распределены по разным скрытым объектам. Прозрачность ситуации ухудшилась, поскольку доступ МАГАТЭ ограничен. Ядерная программа замедлена, но сохраняет потенциал восстановления. 📌 В чем стратегический результат этой войны для Израиля? — Есть тактический успех: нанесен ущерб инфраструктуре, продемонстрированы возможности авиации и разведки, в Иране ликвидированы высокопоставленные фигуры. Но стратегического результата нет. Режим в Иране устойчив, ядерная программа не ликвидирована, часть урана вне контроля МАГАТЭ. ⚖️ Что предпочтительно для Израиля сейчас: возобновление войны или пауза? — Возобновление войны дает шанс нанести дополнительный ущерб и сохранить инициативу. Но это связано с риском региональной эскалации и вовлечения прокси-сил. Пауза дает время на разведку, поиск объектов с ураном, координацию с США и подготовку более точечных ударов. Но Иран способен быстро адаптироваться и восстанавливаться, что усиливает фактор неопределенности. ⚠️ Будет ли следующий раунд войны и когда? — Да, это неизбежно. Конфликт не завершен, цели не достигнуты. В случае провала переговоров удары могут быть направлены по новым целям — включая объекты хранения урана и инфраструктуру, а также по прокси-силам в Ливане, Ираке и Йемене. Сроки? Я даю от двух до шести недель в краткосрочной перспективе и до одного–трех месяцев в среднесрочной. Вероятный формат — высокоточные удары и управляемая эскалация, с постепенным наращиванием напряженности. На фото: Фардин Исазаде Записала Юлия Амитман, «Ульпан.Политика» 🇮🇱Новости Израиля — с нуля и простым языком. Подписывайтесь

"Первая армия мира" Столько шума, ударов и пафоса вокруг Ирана за эти ровно 40 дней — а в сухом остатке: Хаменеи на Хаменеи. Как в Афганистане, ей-богу: 20 лет, триллионы, груз 200 — и в итоге Талибан на Талибан. Фардин Исазаде @fisazade

Карта энергосистемы Ирана На изображении — схема магистральной электросистемы Ирана: подстанции, электростанции и узлы распределения. По сути, это карта инфраструктурной устойчивости государства. Из неё видно, что система построена как сеть крупных региональных узлов, соединённых магистральными линиями, и выглядит масштабной и распределённой. Иначе говоря, если Трамп и Нетаньяху действительно намерены “отправить Иран в каменный век”, им придётся серьёзно напрячься. Потому что парой авиаударов такую систему не разрушить. Здесь уже пахнет длительной кампанией против критической инфраструктуры. И главный вопрос уже не в риторике, а в ресурсе: хватит ли у США и Израиля вооружения, темпа и логистики на такую кампанию? Тем более, что за 39 дней ударов переломного эффекта, который позволял бы говорить о системном выведении Ирана из строя, пока не наблюдается. Фардин Исазаде @fisazade

«Эксклюзив из Кремля» здесь не про инсайд, а про методичку: классическое запугивание электората экономическими последствиями. Рамсторыч ещё тот ретранслятор... @fisazade

Поддержим ребят из ZəfərMedia TV. Пройдя по ссылке вы можете посмотреть весь материал на Youtube канале ZəfərMedia TV. Приятного просмотра @fisazade

Шёл 1987 год... Дональд Трамп об Иране. Ну а Нетаньяху о необходимости ударить по Ирану впервые заявил в 1992 году. Как-то так. Фардин Исазаде @fisazade

Немного юмора в вашу ленту @fisazade

Учим матчасть, коллеги Наконец-то хоть кто-то нормально сформулировал действия Ирана. Да, это именно «горизонтальные действия». Просто забавно — меня несколько раз в голосовых чатах пытались поправить. Мол, какие ещё «горизонтальные удары», правильно говорить «асимметричные». Причём с таким умным тоном, будто сейчас ликбез устроят. Хотя на самом деле всё проще. Асимметрия — это когда слабый отвечает сильному не напрямую: через прокси, диверсии и всё такое. А горизонтально — это другое. Это про расширение поля игры. Когда бьют не только в источник давления, а по связанным точкам — географически, политически, экономически, инфраструктурно. Это не про слабость. Наоборот — это попытка навязать более сложную игру, где у противника внезапно оказывается больше уязвимостей, чем он думал. То есть не давишь в одну точку, а проходишься по всей системе. Типа: хотел надавить на меня? Окей. Давай теперь посмотрим, где болит у тебя. Поэтому иногда полезно думать не о том, «как умнее звучит», а о том, что точнее описывает происходящее. Но у нас же проще — услышали одно слово и лепят его везде подряд 😄 Фардин Исазаде @fisazade

💥 Минная опасность на кладбищах в Карабахе и Восточном Зангезуре по-прежнему сохраняется, сообщает Report. В заявлении Агентства Азербайджана по разминированию (ANAMA) к населению отмечается, что поступают многочисленные обращения в связи с посещением гражданами кладбищ, расположенных на освобожденных от оккупации территориях, в дни праздника Новруз. Отмечается, что многие кладбища расположены на заминированных территориях: «Мы с пониманием относимся к желанию граждан посетить родные земли и могилы своих близких. Однако не следует забывать, что на освобожденных от оккупации территориях минная угроза по-прежнему сохраняется. Многие кладбища расположены на заминированных территориях, и на подобных территориях уже происходили минные инциденты. По этой причине мы призываем всех соблюдать осторожность и не заходить на незнакомые территории». @caliber_az_official

❗️ Атакованный Израилем порт Бендер-Энзели — один из ключевых каспийских узлов в рамках логистики между Россией и Ираном. Через него проходит транскаспийское звено маршрута "Север-Юг": грузы из российских портов следуют в северный Иран, а затем — к портам Персидского залива и рынкам Южной Азии. Порт связан регулярными линиями с РФ и задействован в двустороннем грузообороте, включая чувствительные категории поставок. Для Ирана это окно на рынок ЕАЭС. Эффективность Энзели влияет на устойчивость всего каспийского направления, особенно в контексте развития железнодорожной связки Казвин–Решт–Астара. Удар по этому порту — удар непосредственно по важнейшему для России транспортному маршруту, значимому в том числе для военно-технического сотрудничества. 🌐 @Caucasian_bureau

Иран без Лариджани — Иран "без тормозов" Убийство Али Лариджани — это не просто ликвидация высокопоставленного чиновника. Это демонтаж одного из ключевых механизмов сдерживания внутри иранской системы власти. Лариджани не был лицом радикальной линии. Он выполнял иную функцию — удерживал баланс между Корпусом стражей исламской революции, политическим блоком и духовенством. Его роль заключалась не в эскалации, а в управлении ею. Теперь этого элемента больше нет. Очевидно, что образовавшийся вакуум не останется пустым. Он будет заполнен — и, с высокой вероятностью, представителями более жёсткого подхода. Среди них: Али Акбар Ахмадиан — представитель системного силового блока. В его случае речь идёт не о резкой эскалации, а о попытке консолидации управления. Однако даже такая консолидация будет происходить в условиях, где уровень допустимого риска уже существенно выше прежнего. Мохаммад Багер Галибаф и Саид Джалили — представители политической линии, в которой идеология играет доминирующую роль. Это означает усиление риторики сопротивления, отказ от компромиссов и рост поддержки региональных союзников Ирана. Наиболее опасный сценарий — отсутствие единого центра принятия решений. В этом случае конфликт может перерасти из локальной эскалации в масштабную региональную войну, где противники будут действовать практически без ограничений. В условиях ликвидации сдерживающего элемента изменится не только сам Иран — изменятся правила игры во всём регионе. И вопрос больше не в том, последует ли ответ. Вопрос в том, каким он будет — и кто теперь будет принимать это решение. Фардин Исазаде @fisazade

Сообщается, что вместе с Али Лариджани был убит и его сын Муртаза. Они погибли у себя дома. @fisazade

Fardin Isazade pinned «"Встретил камень скалу": битва за Ближний Восток Рассмотрим вопрос чисто гипотетически. А что если Иран овладел бы ядерным оружием? Понятно, что и США, и Израиль продолжают спекулировать вопросом возможного применения ядерного оружия Тегераном. Это даже…»

"Встретил камень скалу": битва за Ближний Восток Рассмотрим вопрос чисто гипотетически. А что если Иран овладел бы ядерным оружием? Понятно, что и США, и Израиль продолжают спекулировать вопросом возможного применения ядерного оружия Тегераном. Это даже не предмет обсуждения. Однако его гипотетическое наличие повышает стратегическую цену любых действий против Ирана и придаёт уверенность силам, находящимся под «зонтиком» Тегерана в Ираке, Сирии, Ливане, Йемене и других странах. Иными словами, для США и Израиля потенциальная угроза заключается не столько в возможном использовании ядерного оружия, сколько в том, что региональные акторы под «зонтом» Ирана получают расширенное пространство для маневра, превращая локальные конфликты в инструмент давления на крупные державы. Встретил камень скалу... и летят искры от этой встречи во все стороны. Кто удержится, а кто сотрётся — зависит от прочности пород. Главное — не обжечься искрами битвы гигантов, а извлечь из этой угрозы стратегическое преимущество. Полный текст на моей странице в Facebook Фардин Исазаде @fisazade

Иран бьёт по Заливу: зачем Тегеран ломает систему США на Ближнем Востоке Кто придет на смену Лариджани? Падет ли иранский режим? Сколько ракет осталось у Ирана? На вопросы «Ульпан.Политика» отвечает Фардин Исазаде, азербайджанский военный журналист и востоковед. #интервью 💥Как вы прокомментируете сообщения о ликвидации Али Лариджани? Если Лариджани действительно ликвидирован, то его главным преемником может стать Саид Джалили, представитель Корпуса стражей исламской революции (КСИР). А это значит, что позиция Ирана станет еще более радикальной и жесткой. 🇮🇷Есть ли шанс на падение режима? Пока таких признаков не видно. Для этого необходимы сразу несколько факторов: раскол внутри элит, серьезный экономический кризис и массовые протесты. Ни один из этих элементов сейчас не проявляется в достаточной степени. Иран демонстрирует способность вести затяжное противостояние, наносить системные удары и использовать не только военные, но и экономические инструменты давления. 🕌Чего Иран добивается, нанося удары по странам Залива? Главная цель — разрушить региональную архитектуру безопасности США. Речь идет не столько о самих американских базах, сколько о том, что на них размещено: это системы ПВО и раннего предупреждения, которые отслеживают запуски баллистических ракет и фактически работают в интересах Израиля. Уничтожая эти элементы, Иран снижает эффективность всей системы региональной обороны. Параллельно Тегеран демонстрирует странам Персидского залива: участие в американской системе безопасности превращает их в цель. 🎯Добился ли Иран каких-либо целей? Частично — да. По крайней мере, на уровне тактического эффекта. Одновременные удары Ирана и «Хизбаллы» показали, что израильская система ПВО испытывает перегрузку, когда атаки идут синхронно и с разных векторов. Это косвенно указывает на то, что часть инфраструктуры раннего предупреждения могла быть повреждена или выведена из строя. 🚀Сколько ракет осталось у Ирана? Точного ответа на этот вопрос нет — судя по всему, даже у западных разведок. После прошлогодней 12-дневной войны США и Израиль заявляли, что иранский арсенал сократился примерно до 2000 баллистических ракет. Но с конца февраля Иран уже выпустил сопоставимое количество и продолжает наносить удары. Значит, либо ущерб был сильно переоценен, либо изначально оценки базировались не на полном потенциале. С высокой вероятностью Иран использует глубоко эшелонированную систему хранения с подземными базами и горными тоннелями. Кроме того, у него есть собственное производство ракет. Реальный ракетный потенциал может быть значительно выше публичных оценок. 🚢Может ли Иран перекрыть Ормузский пролив? Фактически он уже использует эту возможность как инструмент давления. Несмотря на формальное превосходство США и их союзников на море, на практике мы видим осторожность и нерешительность. Европейские страны не спешат направлять свои силы, государства Залива также избегают прямого вовлечения. Даже Вашингтон не готов действовать в одиночку. В результате Иран получает контроль над ключевой артерией мировой торговли нефтью и превращает Ормуз в экономический рычаг. Это давление ощущается не только в регионе, но и на глобальных рынках. 🗓Сколько продлится война? Изначально расчет был на быструю операцию, считанные дни. Предполагалось, что ликвидация высшего руководства приведет к дезорганизации системы управления, начнутся внутренние протесты и режим быстро ослабнет. Но этого не произошло; наоборот, система продемонстрировала устойчивость. Устранение ключевых фигур не разрушило вертикаль власти. 💣Почему не слышно об ударах по ядерным объектам? Скорее всего, потому что они находятся под глубокой защитой и являются крайне сложной целью. Уничтожение ядерной программы потребовало бы масштабной и длительной военной кампании, включая наземную операцию. Поэтому основной расчет делался на внутреннюю дестабилизацию, но, как мы видим, этот сценарий не реализовался. На фото: Фардин Исазаде Записала Юлия Амитман, «Ульпан.Политика»

🇮🇷🤝🇺🇸 Beləliklə, İran uzun müddət ekzistensial təhdid kimi qəbul etdiyi iki əsas rəqibindən — Taliban və Səddam rejimindən — paradoksal şəkildə məhz ABŞ-nin hərbi müdaxilələri sayəsində xilas oldu. Eyni zamanda, ABŞ-nin regionda uzunmüddətli hərbi və siyasi "bataqlığa" sürüklənməsi Tehran üçün qızıl imkanlar pəncərəsi açdı. Vaşinqtonun resurslarını bu münaqişələrə xərclədiyi dövrdə, İran yaranmış strateji boşluğu fürsətə çevirərək öz regional təsir şəbəkələrini genişləndirmək üçün həm zaman, həm də manevr imkanı qazandı. Davamı olacaq... - Nəsir Ağayev | @CaucasianLive

🔥 Burada xüsusi vurğulanmalı məqamlardan biri də İranın regional münaqişələrdən strateji divident qazanmaq bacarığıdır. Tehran bir çox hallarda rəqiblərinin zəiflədilməsi və ya neytrallaşdırılması üçün digər aktorların, xüsusilə də ABŞ-nin hərbi gücündən "proksi" vasitə kimi istifadə etməyi bacarıb. Bu kontekstdə İraq və Əfqanıstan nümunələrinə nəzər yetirməliyik. 1990-cı illərin sonlarında Taliban İran üçün ekzistensial təhlükə idi. 1998-ci ildə Məzari-Şərifdə İran diplomatlarının qətlə yetirilməsi tərəfləri açıq müharibə həddinə gətirmişdi. Lakin 2001-ci ildə ABŞ-nin Əfqanıstana müdaxiləsi və Talibanın hakimiyyətdən uzaqlaşdırılması İranın şərq sərhədindəki bu böyük təhdidi faktiki olaraq aradan qaldırdı. Oxşar dinamika İraqda da təkrarlandı. 2003-cü ildə ABŞ-nin müdaxiləsi nəticəsində Səddam Hüseyn rejimi və BƏƏS dövlət strukturu məhv edildi. İranın onilliklər boyu qarşısında duran ən böyük regional rəqiblərdən biri siyasi səhnədən silindi. Beləliklə, 11 sentyabr hücumlarından sonra Vaşinqtonun apardığı hər iki genişmiqyaslı müharibə, paradoksal olsa da, Tehran üçün misilsiz strateji üstünlüklər və manevr imkanları yaratdı. - Nəsir Ağayev | @CaucasianLive

🌎 Rəsmi Tehran regionun müxtəlif nöqtələrində sinxron fəaliyyət göstərə bilən çoxqatlı təsir sistemi formalaşdırdı. Bu arxitekturanın mərkəzində İran İnqilab Keşikçiləri Korpusu (SEPAH), xüsusilə də onun xarici əməliyyatlar üzrə ixtisaslaşmış qolu olan Qüds Qüvvələri dayanırdı. Qüds Qüvvələri sadəcə hərbi təlim və silah təchizatı ilə kifayətlənmirdi; o, eyni zamanda yerli aktorlarla strateji siyasi əlaqələr qurur, ideoloji koordinasiya aparır, mürəkkəb logistika marşrutları yaradır və İranın regional tərəfdaşlarını vahid şəbəkədə birləşdirirdi. Livanda fəaliyyət göstərən Hizbullah bu sistemin ən uğurlu və etalon nümunəsidir. 1982-ci ildə İsrailin Livana müdaxiləsindən sonra SEPAH-ın birbaşa dəstəyi ilə təsis olunan Hizbullah, zaman keçdikcə sadəcə silahlı qruplaşma çərçivəsindən çıxaraq siyasi partiya, media şəbəkəsi və geniş sosial infrastruktura malik "paralel dövlət" strukturuna çevrildi. ⚫️ İran bu təşkilat vasitəsilə Livanın daxili qərarvermə mexanizmlərinə təsir edən, hökumət böhranlarını idarə edən və regiondakı digər şiə milis qrupları üçün "master-model" rolunu oynayan bir struktur yaratdı. Hizbullahın nəhəng arsenala sahib olması, Suriya vətəndaş müharibəsində aktiv rol oynaması və digər proksi qruplara təlim keçməsi, İranın asimmetrik şəbəkə modelinin nə dərəcədə dərinləşdiyinin göstəricisidir. - Nəsir Ağayev | @CaucasianLive

🇮🇷 İranın bu geosiyasi, strateji yanaşmasının əsasında iki paralel məntiq dayanırdı. Birincisi, rəsmi Tehran hesab edirdi ki, ölkənin təhlükəsizliyi yalnız sərhədlər daxilində təmin edilə bilməz. ABŞ, İsrail və rəqib ərəb blokları ilə sistemli qarşıdurma şəraitində, hər hansı bir təhdid daha uzaq coğrafiyalarda – sərhəddən kənarda qarşılanmalıdır. İkincisi, rejim dərk edirdi ki, 1979-cu ildən sonra formalaşdırdığı ideoloji model yalnız daxili legitimliklə kifayətlənə bilməz. Bu modelin yaşaması və təsir gücünü qoruması üçün regionda özünə sadiq siyasi, dini və silahlı şəbəkələr formalaşdırılmalı idi. 🔥 Beləliklə, İranın hərbi-siyasi doktrinasında “müdafiə” və “inqilabın ixracı” anlayışları zaman keçdikcə vahid bir məna kəsb etməyə başladı. Bu yanaşma daxili sabitliyi qorumaq üçün xarici ekspansiyanı zəruri edən unikal bir strateji sintezə çevrildi. - Nəsir Ağayev | @CaucasianLive