В потоке искусства 💮

Еще один летний фильм 🥰 Отдохнем от трудных вопросов сознания в цифровом мире и перенесемся на юг Франции. Здесь разворачиваются события романа «Здравствуй, грусть», который в 1954 году написала Франсуаза Саган. Ей тогда было девятнадцать лет, а ее героине – семнадцать. Это история о летних днях на берегу моря, когда хочется лениво наслаждаться каждым моментом и ни о чем не думать. Та самая «невыносимая легкость бытия», которая здесь, как и в романе Милана Кундеры, оборачивается трагедией. Вот только чувствует ли это героиня по-настоящему? Возможно, этой грусти еще только предстоит поселиться в ее душе. А пока – все занимает лето. Помню, как читала этот роман на французском. Меня удивила простота и ясность языка Саган, ее слова были очень похожи на дневниковые записи. И в то же время они были насыщены стрекотом цикад и шепотом волн, запахом сосен, вкусами и ощущениями. Книга в этом плане удивительная. Как же показать это в кино? Было несколько неплохих экранизаций. Последняя вышла недавно, в 2024 году, о ней и поговорим. Картина получилась красивой и томной. Она идеально передает ощущение августа на теплом море. Примечательно, что кинокритики в целом похвалили этот фильм как дебют режиссера Дурги Чу-Боуз, но все же нашли повод и для недовольства. Видите ли, писали они, этот фильм убедительнее как атмосфера, чем как драма. У это картины замедленный, порой вялый ритм, ей не хватает нарастающего напряжения, она оставляет эмоциональную дистанцию между героем и зрителем... Знаете, коллеги, а мне кажется, что именно так и нужно снимать эту историю. Ведь она не про поступки, а про состояние. А еще про раскаленные солнцем сосны, мягкую полудрему, морские брызги и первую любовь. Этот фильм сделан так, чтобы в нем просто хотелось находиться. Словом, идеальное #кино_на_воскресенье❤️

Мой мозг компьютер 🤖 Есть такая песня у группы Коррозия металла. Она звучит весело и трешово, панки хой! И при этом с ходу попадает точно в дискурс цифровой философии. Знаете, почему? Потому что показывает, как работают технологические метафора. Сначала мы создаем машину, которая работает по аналогии с чем-то родным и знакомым, например, насос, который действует по принципу сердца. А потом смотрит на это чудо техники со стороны и говорим себе: о, так сердце же совсем как насос! Или как «пламенный мотор». Создаем компьютеры, которые решали бы интеллектуальные задачи, а потом начинаем рассматривать собственный мозг как вариацию компьютера. То же самое теперь происходит с ИИ. Глядя на нейронки и решая, возможно ли у них появление сознания, мы заново переопределяем собственное сознание. И вроде бы все хорошо, да? Ан нет. Решая «обратную задачу», мы пытаемся описать сложнейшую систему, порожденную сотнями тысяч лет эволюции, с блестящей железякой. В этом проблема. Понять устройство человеческого тела и сознания – сложно. А ухватиться за машину как метафору, на ходу все упрощая и редуцируя, – легко. И ощущение, что человеком можно управлять так же уверенно, как машиной, такое соблазнительное... Как те вещи, что мы создаем, меняют нас? Этот короткий вопрос я задала Александре Танюшиной и услышала любопытный ответ. А полная версия нашей беседы, напомню, ждет вас по этой ссылке. Сердечно рекомендую к просмотру 🤖

Цифровое море в Пушкинском 💙 На курсе по истории спецэффектов в ШД студенты часто делают визуальные исследования о том, как эволюционировали технологии создания того-то и того-то. Динозавров, липкий чудовищ, взрывов, воды… И они просто отлично показывают, как эти задачи решаются. Но редко говорят о том, зачем. Это уже вопрос к режиссеру. Или видеохудожнику. Вот, например, Фабрицио Плесси заставляет цифровые волны плескаться на вертикальных экранах, чтобы вызвать у нас ощущение той энергии, которой богата стихия. Это не единственный художник, прекрасно освоивший технологию изображения воды. У группы «Синий суп» есть отличные видео с морем-океаном, Билл Виола был мастером съемки воды во всех ее проявлениях… и тем не менее Плесси делает нечто особенное. В его масштабных видео вода становится метафорой не только переменчивой силы природы, но и стихии самого движущегося изображения. Это киногения в ее предельном выражении. Границы между цифрой, пленкой и непосредственным визуальным опытом давно стерлись, осталась только красота экранного образа, который постоянно меняется и поэтому остается самим собой. Вы сможете убедиться в этом уже 18-го августа, когда в Пушкинском музее откроется выставка «Фабрицио Плесси. Вертикальные моря». Там мы увидим вариацию волн, созданные итальянским художником специально для ГМИИ как площадки. Запомним это как #планы_на_выходные, даже если пойдем в будний день🪼

А вот как выглядит та самая венецианская маска, она была очень популярна на маскарадах XVIII века. Изготавливалась из картона или папье-маше, а затем обтягивалась черным бархатом, который создавал волнующий контраст с матовой белизной кожи. Называется такая маска — moretta. Угадайте, как она крепится. Ленточек не видно, верно? Маска удерживалась на лице за счет небольшого выступа с внутренней стороны, который нужно было зажать зубами. Загадочная молчаливая дама 🌚

Когда Франсиско Гойя писал людей в масках, это всегда было не к добру. Они пугали художника тем неведомым, что под ними могло скрываться. И вот здесь тоже холодок пробегает по коже: Пьер Юиг и его безликие герои. «Человеческая маска» (2014) — видео, снятое в руинах города около Фукусимы. Мы видим в кадре обезьяну, которая одета в платье, парик и белую маску девочки, созданную на основе традиционного японского театра Но. Мы видим обезьяньи лапы, замечаем животную пластику ее движений, но лицо девочки тоже невозможно не замечать. Это сбивает с толку. Постепенно перестаешь понимать, кто в кадре: человек или не человек? вот такой странный человек? бывший человек?.. Художник ловко сбивает настройки восприятия. «Liminal» (2024–сейчас) — прямая антитеза первого видео. Здесь мы видим человеческое тело, но не видим лица. Сначала кажется, что это просто черная маска (нечто похожее носили на маскарадах в XVIII-м веке), но стоит присмотреться, и понимаешь, что все несколько более жутко. Эти кадры — генерируемая в реальном времени компьютерная симуляция. Главный герой — обнаженная человекоподобная фигура, у которой полностью отсутствует лицо. Его словно выскребли. Там, где мы ожидаем увидеть средоточие личности, оказывается пустота. Безликий персонаж бесцельно блуждает в сумерках, компьютерная модель поддерживает цельность генерируемого изображения. В первом случае художник размышляет об оппозиции «человек-природа», а во втором это «человек-алгоритм». Прощупывать эти границы оказывается делом довольно пугающим. Причем насколько, что много повидавший арт-критик не смог сопротивляться той бессознанительно реакции, которую спровоцировал Юиг, играя с образом лица 🌚

Женщина в маске, младенец и козел, сделанный с помощью аппликации такой шикарной ткани, какая могла бы оказаться в коллекции Дриса ван Нотена. Но нет, это не бельгийский дизайнер. Это Марк Шагал. Этюд к картине «Отдых», 1968. Фрагмент

Поговорим еще немного об искусстве высоких технологий. Теперь в фокусе нашего внимания и внимания художников – лицо, которое не удается распознать. Лицо под маской, стертое воспоминание о личности, непостоянство собственного «я», уязвимые персональные данные и личные границы – все это Анна Наумова объединила в своем визуальном исследовании. Ей удалось показать портрет в современном искусстве с неожиданной стороны: столкнуть представления о красоте с рассуждениями о стереотипности, обнаружить стратегии технологического сопротивления и сохранить легкое ощущение тайны. Цель: проследить путь от психологического «скрывания» (желания остаться загадкой) к технологическому «исчезновению» (желанию стать невидимым для камер). Анна описывает трансформацию, которая заняла почти столетие, и показывает, как экспериментальный художественный прием превратился в жест социальной критики и сопротивления. Анонимность человека под маской стала протестом против невидимых алгоритмов, которым требуется формировать представление о его личности, чтобы что-то продать, в чем-то убедить или попросту держать в поле зрения. Это интересная, тонкая и по-хорошему спорная работа. Выводы звучат, пожалуй, слишком четко и определенно для такой непростой темы. Ведь чем внимательнее всматриваешься в лицо другого человека, тем меньше уверенность в том, что можешь понять его. #визуальное_исследование

Чуть не упустила важную дату 😳 Хорошо, папа подсказал. 11 августа 1973 года начался показ сериала Татьяны Лиозновой «Семнадцать мгновений весны». Авторское кино, построенное на разговорах и недосказанностях. Лучшее 🤍

А вот это уже интереснее: кураторы Центра Помпиду показали работу Тадзимы в связке с урбанистикой, сетевым искусством и виртуальными системами. Кратко и четко описали концепцию ризомы и ее значение для новых медиа. Хороша работа, сохраняю эту ссылку. На французском читать не очень удобно, конечно, но ничего, нейронки нам в помощь 🤓

Еще один пример того, как большие данные превращаются в медитативное видео. Теперь это оно похоже не на волны, а на дым. Еще более эфемерную субстанцию. Мика Тадзима — американская художница, которая соединяет в своей практике скульптуру, текстиль, световые и звучащие объекты, а также работает с ИИ. Один из ее проектов — Human synth — представляет собой серию видео, которые генерируются в реальном времени на основе данных лингвистического анализа. Концетуально это выстроено так: Тадзима выбирает один из городов, например, Лос-Анджелес или Стамбул, настраивает нейронку на поиск и анализ текстов, которые жители этого города пишут в социальной сети, дальше ИИ по лингвистическим маркерам выделяет характерную для этого города эмоцию. После этого подключается движок Unreal engine, и отдельные сообщения алгоритмически превращаются в крохотные частицы, клубящиеся на экране. Выглядит это как дым. Но он существует не по законам физики, а по логике алгоритмов, которые считывают все новые и новые сообщения. Красиво. И замысел изящный: художница называет это «метеостанцией аффекта» и вспоминает древние практики гадания на ритуальном дыме. У каждого города свой цвет и интенсивность движения частиц. Мы можем попробовать угадать, каково людям живется сейчас в этом месте. Меня только не отпускает зловредная мысль: а там точно такая сложная система считывания эмоций? Или это просто генерируемый дым и ловко придуманный кураторский текст? И хорош ли дым как метафора эмоций в этом случае? Не снижает ли это значимость социальных процессов, о которых нас вроде бы приглашают подумать?

Что будет, если соединить огромный экран с нейронов, в которую загрузили колоссальное количество визуальных данных? Вы видите вариант ответа, который предложил Рафик Анадол, турецко-американский медиахудожник. Сперва пару слов об экране. Он называется «Сфера» (кто бы мог подумать!) и находится в Лас-Вегасе (тоже не удивительно). Американцы любят масштабные проекты, это хорошо у них получается: «Сфера» представляет собой экран высотой 112 метров и шириной 157 метров, внутри помещается до 20 000 зрителей, а внешний экран виден практически всему городу. На этом великолепном экране показывают в основном видовое кино, шоу музыкантов и, конечно же, рекламу. Но вот появилась идея совершенно другого уровня – художественный проект, концептуально соразмерный этой впечатляющей инфраструктуре. Рафик Анадол поставил вопрос так: «Если машина способна учиться, может ли она видеть сны? Может ли она галлюцинировать?» Ответ нам известен: конечно, может. Но как именно? Команда художника собрала для нейросети базу данных, которую условно можно было бы назвать картиной мира: снимки из космоса, виды природы, флора и фауна. Сотни миллионов изображений. ИИ должен был изучить их и разделить на кластеры не-человеческим способом, по чисто визуальным параметрам. Например, похожие оттенки марсианского грунта окажутся в одном кластере, а текстуры морских волн — в другом. У каждого изображения есть «координаты» внутри кластера, что можно представить как точку на карте. Так было создано сложная пространственная система, как бы ландшафт из данных. Затем художник велел нейросети визуализировать эти данные и свое «путешествие» от точки к точке, от изображения к изображению. А при переходе между кластерами нейронка начинала генерировать промежуточные кадры — те самые «галлюцинации», которых никогда не существовало в ее базе данных и в реальности. Все смешалось. И получилось очень красиво. Что-то вроде волн из песка в безвоздушном пространстве, да? Плещутся волны данных, где информацию от шума отличить уже невозможно. Жутковато. И завораживающее. Эта история – наша #подзарядка_цветом на сегодня. И деликатное приглашение посмотреть выпуск подкаста о цифровой философии, новых медиа, ИИ... о жизни в том самом мире, который приоткрыл для нас Рафик Анадол 🌏