Φολαρχος | Фолархос

В продолжение темы интеграции телесного, психического и духовного. Обещала как-то рассказать про Арнольда Минделла и как он перекликается с итальянским психоанализом, и вот выдался повод. На днях в "Подписных изданиях" в букинистическом отделе нашла жемчужину - книгу Минделла "Дао шамана: путь тела сновидения" 1996 года издания. Арнольд Минделл изначально был физиком, но после знакомства с трудами Юнга решил стать аналитиком, выучился в Цюрихе, а позже основал собственный метод - процессуальную терапию. Минделл особенно заинтересовался связью между телесными переживаниями, в частности физическими симптомами, и тем, как они выражаются в сновидениях. Его терапия и концепция "тела сновидения" по сути заключается в попытке интеграции и осмысления телесного опыта через сновидение, и наоборот - понимание сновидения через телесный отклик. Интересно, что у Минделла, как и у Биона (и в итальянском психоанализе, развивающемся на его основе) есть концепция сновидения наяву. Только Бион излагает ее сухим, техническим языком, а Минделл прибегает к описаниям, существовавшим в древних традициях коренных народов (в т.ч. шаманизме). Концепция сновидения наяву у Биона подразумевает непрерывную сновидческую активность в бодрствующем сознании, которая заключается в ассоциативной переработке входящих ощущений. Огден, ссылаясь на рассказ Борхеса "Фунес, чудо памяти" описывал прекрасный пример того, что происходит, когда эта функция не работает: поток восприятий, которым человек не может придать никакого значения. Так происходит, например, при травме, когда событие в памяти запечатлевается в мельчайших подробностях, и даже в сновидениях может появляться без каких-либо изменений. Опыт не может быть осмыслен и переработан. Минделл предлагает в процессуальной работе нахождение этих точек непрожитого, неинтегрированного опыта через телесные ощущения или через образы сновидения, и через их динамическую связь воссоздать новый смысл. Он называет это опытом тела сновидения, когда мы становимся способны распознавать тонкие телесные сигналы и включать их в символическую переработку. Таким образом, и сновидение наяву Биона, и тело сновидения Минделла подразумевают некую промежуточную область между телом и психикой, в которой происходит главная внутренняя работа: рождение смысла и переживание целостности, связности нашей жизни.

Так интересно сейчас наблюдать в себе движение мысли от юнгианской теории к психоанализу и обратно. В одной из книг Мария-Луиза фон Франц приводит метафору психической жизни в виде полукруга светового спектра, где на одном конце инфракрасное излучение, на другом - ультрафиолетовое. Инфракрасный полюс - это соматические, телесные факты нашей психической жизни, а ультрафиолетовый - ментальные (архетипы, идеи, образы). Юнгианство, особенно современное, на мой взгляд, делает большой акцент на ультрафиолетовом полюсе. В этом, в общем, и состоял изначальный конфликт Фрейда и Юнга. Фрейд в книге "Я и Оно" так и пишет: "В конечном итоге Я представляет собой производное телесных ощущений". Юнг был с этим не согласен, утверждая, что психике присущ религиозный инстинкт, то есть поиск высшего смысла и божественного принципа, задающего основу для психической жизни. В прошлом посте я упомянула секс (омагад, как это слово сейчас пишут в приличном обществе? Зачеркивают? Блюрят? Заменяют буквы символами или гастрономическими эвфемизмами?) и после него отписалось несколько человек. Я думаю о том, как конфликт Юнга и Фрейда до сих пор держит наше сознание, тех, кто исследует глубинные структуры и динамику психики, вот в этом расщеплении между телом и душой. Мне нравится метафора фон Франц со спектром светового излучения тем, что в ней есть часть - нижняя дуга - где эти полюса объединяются в некоторой невидимой части спектра. Место где тело и психика становятся одним. Юнг пытался исследовать эту область через понятие синхронистичности, совместно с квантовым физиком Вольфгангом Паули, но безусловно, это были догадки, теории, хотя и очень, на мой взгляд, многообещающие. Мы до сих пор ещё стоим на пороге этой области, этой темной части спектра. И мне бы хотелось иметь смелость смотреть в эту темноту, не отвергая и не обесценивая все многообразие областей психической жизни - от сексуальности до духовности. Ведь в общем-то и сам Юнг говорил о том, что чем глубже наши корни прорастают в землю, тем выше к солнцу тянутся ветви.

Вчера завершилось мое обучение на курсе по психоаналитической теории поля. На этом семинаре с Лукой Николи говорили о клиническом подходе в бионианской теории, о слушании аналитического поля, о технике "говорить как сновидеть". Я в очередной раз поразилась способности Луки создавать на супервизии групповое пространство, свободное от стыда и напряжения, когда в ассоциативном поле могут спокойно проплывать дилдо, оральный секс, обсценная лексика. И дело не в том, что у психоаналитиков все про секс. А в том, что когда мы свободно можем думать и размышлять об очень интимных, "грязных" вещах, без стыда и ложной скромности, мы восстанавливаем на сессиях с клиентами способность сно-видеть, то есть перерабатывать психический опыт, делать его доступным для осознавания. Как сказал Лука на этом семинаре: "Стыд убивает сно-видение". А поскольку психический опыт имеет в своей основе нашу телесность, сенсориальность, то способность говорить о ней свободно даёт возможность совершаться психологической работе, то есть делать психическую жизнь более витальной и осмысленной. Я благодарна Академии Современного Психоанализа и Психотерапии за организацию этого курса и преподавателям за возможность прикоснуться к современным движениям психоаналитической мысли. Это несомненно обогатило мой аналитический взгляд и, я надеюсь, мою практику.

На этом примере шаманского ритуала из поста выше очередной раз убеждаюсь, что работа исцеления происходит там, где появляется возможность помыслить опыт. Только шаман в своем ритуале имеет дело с видимым и ощущаемым страданием тела, а аналитик сталкивается с очень искусной и сложной системой защит, которые маскируют области психического страдания. И иногда требуется значительное время, годы, чтобы получить доступ к этим областям, и сделать их возможными для осмысления.

Нашла у Гротштейна абсолютно чудесное сопоставление шаманского ритуала исцеления с психоаналитической техникой: "В случае затяжных родов, угрожавших и беременной женщине, и ее нерожденному ребенку, повитуха звала на помощь шамана. Тот отсылал всех, оставался наедине с роженицей; он не прикасался к пациентке, лишь читал длинное заклинание, призывая своих духов-помощников сразиться с Муу – духом женской утробы, ответственным за зачатие и внутриутробное развитие плода. Муу, хоть и не является исключительно злым духом, захватив душу будущей матери, превысила свои полномочия. Затем шаман пел о путешествии своих духов-помощников, пробирающихся в вагину и уретру пациентки и побеждающих по пути бесчисленных врагов. Песня описывала и то, что происходило с пациенткой, смешивая мифический рассказ с подробностями внутренних переживаний женщины и внешних событий, в которых она участвовала. В конце концов духи-помощники побеждали духов, препятствовавших родам, ребенок рождался, и песня заканчивалась восстановлением дружеских отношений между Муу и другими телесными духами, составляющими душу женщины, а также терапевтическими силами, которые призвал шаман. Для эффективности такого метода психологического лечения, вероятно, необходим особый авторитет шамана, исключительная атмосфера, которую он создает, и проявление его беспокойства о пациентке. Шаман предлагает пациентке определенные интерпретации по мере того, как песня-заклинание описывает внутренние переживания, переводит их в систему мифических объяснений, в мир толкований, живущий по правилам, позволяющим возникнуть дальнейшим толкованиям, а затем переходит во вселенную метафизических или эпистемологических предположений, на которых основываются правила. Хотя одно и то же заклинание используется для всех беременных пациенток, эта песня извлекает болезненные, хаотичные, невербализованные ощущения пациентки и превращает их в систему, наделенную смыслом, который одновременно является выразительным и при этом доступным для ее сознания, согласуется с принятыми стандартами объяснения – конечно, это не «научное» объяснение западного акушерства, но для самой пациентки это объяснение понятное и значимое. Вкратце суть такова: для исцеления необходимы несколько аспектов того, что можно назвать «переносом», а также особое содержание слов шамана, поскольку именно они содействуют разрешению внутренних конфликтов пациентки, препятствующих рождению ребенка. Шаман говорит об этом языком мифических смыслов, характерных для его культурной нормативной системы (Леви-Стросс). [...] Ферро в своей работе, посвященной технике, советует аналитику рассказывать пациенту истории, содержащие интерпретации. Аналитики рассказывают пациентам истории, когда используют мифы для того, чтобы понять пациентов, или когда предлагают интерпретации, состоящие из сознательных и бессознательных фантазий. Джеймс С. Гротштейн «...НО В ТО ЖЕ ВРЕМЯ НА ДРУГОМ УРОВНЕ...» Психоаналитическая теория и техника в кляйнианском/бионианском подходе.

Сон рассказали. Что дальше? Существует модель, которую можно назвать «моделью сонника». Неважно, держим мы в руках старую книгу с алфавитным указателем или открываем чат-бота: принцип один и тот же. Клиент приносит сон как зашифрованное послание. Задача — имея ключ, расшифровать: «Этот образ означает X, этот сюжет — Y». Сон разгадан. Смысл извлечён. Можно закрывать. Сегодня такой подход переживает второе рождение. Достаточно ввести текст сна в нейросеть — и через секунду вы получите интерпретацию. Гладкую, связную, временами поразительно убедительную. ИИ обучен на огромном корпусе текстов, он знает символические ряды, он умеет находить параллели. Но что именно он делает? Он ищет наиболее вероятное значение символа, опираясь на статистику, — то есть, по сути, работает как гипертрофированный сонник. Быстро, удобно и полностью лишено контакта с живым сновидцем. Потому что сновидение в глубинной психологии — не ребус с одним правильным ответом. Это аутентичный текст психики, её спонтанное высказывание на символическом языке. И смысл этого текста не лежит отдельно от сновидца — он рождается в пространстве между образом, личной историей, аффектом и текущим моментом жизни. Возьмём одно сновидение и посмотрим на него в разных подходах — с разными сновидцами. Сон: «Я стою перед дверью в незнакомую комнату. Знаю, что внутри кто-то есть, но не могу войти. Просыпаюсь с тревогой и странным чувством, что этот кто-то меня ждал». Теперь — четыре разных человека в четырёх разных терапевтических кабинетах. Фрейдистский подход. Сновидец — мужчина тридцати лет, в терапии по поводу повторяющихся любовных неудач. Аналитик замечает: закрытая дверь, запрет на вход, некто ждущий внутри. Материал сессий последних недель крутится вокруг его детского любопытства, за которое наказывали. Интерпретация рождается: за дверью — вытесненное инфантильное желание, одновременно манящее и пугающее. Тревога — сигнал внутреннего цензора, не пускающего запретное в сознание. Сон — компромисс: желание настаивает на возвращении, но защита не подпускает к порогу. Юнгианский подход. Сновидица — женщина сорока лет, переживающая кризис середины жизни. Всё внешне благополучно, но ощущение: живу не своей жизнью. Аналитик не спешит с каузальной гипотезой. Он спрашивает: «Что это за дверь? На что она похожа? Кто, вам кажется, мог бы ждать за ней?» Сновидица медлит, потом говорит: «Там… может быть, я настоящая». Сон читается проспективно: не как возвращение вытесненного, а как приглашение к ещё не прожитому. Психика показывает порог, за которым — потенциал, ждущий, чтобы его впустили в жизнь. Тревога — не запрет, а трепет перед шагом в неизвестное. Гештальт-подход. Сновидица — молодая женщина, запутавшаяся в отношениях с партнёром. Терапевт предлагает: «Побудьте этой дверью. Что вы чувствуете, будучи дверью?» Сновидица: «Я закрыта. Меня давно не открывали. Я даже не знаю, могу ли ещё открыться». Терапевт: «А теперь побудьте тем, кто стоит перед дверью». Сновидица: «Я боюсь. Но мне очень нужно войти». В этом диалоге идентификаций сон перестаёт быть рассказом «о чём-то» и становится непосредственным переживанием конфликта между частями «я» — той, что боится открыться, и той, что заперта внутри. Экзистенциальный подход. Сновидец — мужчина за пятьдесят, недавно потерявший отца. Терапевт не интерпретирует символы, а феноменологически удерживает само переживание сна. «Вы стоите перед дверью. Внутри кто-то есть. Вы знаете, что вас ждали. Каково это — стоять и не войти?» Сновидец замолкает надолго: «Это как вся моя жизнь. Я всё время стою перед чем-то важным и не решаюсь». Сон становится не загадкой, требующей разгадки, а экзистенциальным зеркалом, в котором сновидец узнаёт свой фундаментальный модус бытия — нерешительность перед лицом судьбы. 4 подхода, 4 разных человека. Один сон. И ни одного совпадения. Смысл сновидения не хранится внутри него как золотой ключ. Он возникает в точке встречи — образа, человека и терапевтического мышления. ИИ-бот даёт ответ. Он закрывает. Диалог — раскрывает. В этом, возможно, главное различие. А как вы относитесь к сновидениям?

Моя коллега опубликовала прекрасную иллюстрацию, чем отличается анализ сна "по соннику" (или с ии-чатом) от процесса интерпретации на аналитической сессии🔥

Интересный вопрос вчера на встрече прозвучал от моей коллеги, юнгианского психолога (я, к сожалению, не знаю ее имени): "Чем отличается юнгианский подход от итальянского психоанализа?" И там, и там мы говорим про работу с образами, символическое мышление, индивидуальный нарратив. Ответ Луки я приведу в конце. Для меня главным отличием юнгианской психологии от других направлений является то, что Юнг называл "религиозным инстинктом", а я бы сформулировала как измерение смысла. Это измерение подразумевает два фактора: первый - признание некой высшей воли, лежащей за пределами нашего эго. Не важно, как это называть: Самость, Бог, Мироздание, Вселенная - сама жизнь больше нас, нашего разумения и понимания. И способность признать это и начать выстраивать отношения с этой превосходящей нас волей - одна из задач юнгианской терапии. Второй фактор - это телеологичность, или устремленность в будущее, нашей психической жизни. Наше состояние определяется не только проблемами и травмами, которые произошли в прошлом, но и будущим развитием, которое ставит перед нами определённые задачи, выводящие нас из состояния равновесия. Понять этот вектор и сонастроиться с ним - также важнейшая цель юнгианской практики. О целях и задачах итальянского психоанализа, как я их понимаю, еще будем говорить дальше. А Лука ответил так: "А что, обязательно должен быть секс?"😂

В век онлайна развиртуализироваться с преподавателем и супервизором из Италии - очень радостное событие. Лука Николи, у которого я сейчас прохожу обучение по психоаналитической теории поля, приехал в Санкт-Петербург и провел встречу, совместно с издательством beta2alpha и ИПИП. Мы говорили о современном психоанализе, об изменениях в подходе к практике работы в кабинете. Мне очень отозвались мысли о том, что бессознательное - это процесс, и этот процесс разворачивается между двумя людьми - пациентом и аналитиком. Задачей анализа становится не поиск чего-то спрятанного, похороненного где-то в прошлом, а создание возможности для совместного проживания опыта, для "близости и истины". Об этом, кстати, новая книга "Гореть вместе: близость, истина и уязвимость в современном итальянском психоанализе", под редакцией Луки Николи, недавно выпущенная издательством beta2alpha. Очень ее рекомендую!

На следующих выходных веду семинар по активному воображению, перечитываю к нему одноименную книгу Барбары Ханны. [Метод активного воображения] ...настолько же стар, как и наиболее ранние попытки человека наладить взаимоотношения с силами более великими и вечными, нежели он сам. Когда человек пытается наладить контакт с такими силами через то, чтобы договориться с ними, он инстинктивно открывает для себя некоторую форму активного воображения. ...когда что-то невыносимое происходит с нами, или когда мы уже не в состоянии выдержать очевидную бессмысленность жизни ...именно тогда мы обращаемся к чему-либо или кому-либо, кому известно больше, чем нам, чтобы понять или узнать, что делать. Я подумала о том, что сегодняшняя повсеместная растерянность, связанная с глобальными событиями и кризисами, в том числе усилена тем, что мы почти утратили вот это ощущение чего-то или кого-то большего, к кому можно и нужно обращаться за помощью и поддержкой. Мы не вернёмся к коллективным формам институциональной религии, которые питали человека до 20 века, эволюцию сознания невозможно повернуть вспять. Но и невозможно отрицать то, что потребность, или, как называл Юнг, религиозный инстинкт, остался и ищет новых форм выражения. Даже в рамках коллективных форм человек ищет индивидуальную связь, свой личный способ диалога. Активное воображение - это не новый метод, как отметила Ханна. Он настолько же древний, насколько старо человеческое сознание. Но именно в наше время активное воображение становится очень актуальным инструментом. Наш путь стал индивидуальным, его никто не пройдёт за нас, и самый надёжный проводник - он внутри, нужно только начать с ним диалог.

Я сейчас изучаю тему сновидения, как базовой психической функции, со всех сторон, не только психоанализа, но и нейробиологии, древних духовных традиций и даже физики. Удивительно, что многие исследователи говорят о схожих вещах. Вот, например, физик-теоретик, исследователь сознания Фред Вольф в книге "Сновидящая Вселенная" пишет: "...мы сновидим, чтобы создать разделение «я» и «не-я», и сновидение является первым состоянием сознания в материи, в котором это разделение происходит". Это очень перекликается с психоаналитической концепцией Биона о сно-видении как способности "преобразовывать сырые сенсорные данные в бессознательные элементы опыта, которые можно сохранить и сделать доступными для связывания" (Огден) Сновидение является основой для человеческой субъектности, способности создавать эмоциональные связи из сенсорных данных и превращать их в пережитый, осмысленный опыт. Представьте младенца, чей мир во многом состоит из хаотичного потока сенсорной информации, с которой он сам ничего не может сделать. Эту функцию поначалу выполняет мать, которая знакомит его с миром и его ощущениями: голода, дискомфорта, температуры и многих других. Мать сновидит мир для ребенка и мир для него постепенно принимает понятные и осмысленные черты, ребенок обучается на этом опыте и взрослеет, обретает субъективность, ощущение Я. Но тем не менее, всегда остаются те области, которые были упущены вниманием матери или других заботящихся взрослых, и остаются зоны непереработанного, неосмысленного сенсорного возбуждения. Огден пишет, что "человек, неспособный учиться на опыте (использовать его), заточен в аду бесконечного неизменного настоящего". Это то, что происходит, например, в психической травме, когда воздействие каких-либо обстоятельств превзошло способность человека (или ребенка) к сновидению этого опыта. Тогда действительно какая-то часть психической энергии застревает в моменте травмы, из которого не может найти выход. Главная задача здесь состоит в восстановлении способности сновидеть, что по сути является первым шагом к восстановлению субъектности и интеграции этого опыта в жизненную историю.

Чем глубже погружаюсь в изучение постбионианской теории поля, тем больше меня это затягивает. Хотела делиться с вами интересными мыслями по ходу обучения, но мой внутренний ботаник требует обстоятельности и последовательности. Поэтому я попробую найти компромисс между спонтанными заметками и последовательностью в изложении этой интереснейшей теории. Отправной точкой и центральным понятием, вокруг которого строится понимание психики и аналитического процесса, является сновидение - именно как процесс (dreaming), а не сюжет наших снов (a dream). Чаще в литературе даже встречается написание этого термина через дефис: сно-видение, чтобы подчеркнуть отличие от нашего привычного понимания этого слова. Я тоже буду его использовать в таком написании. Под сно-видением Бион понимал базовую психическую активность, которая непрерывно действует как днем, так и ночью. Ночью мы можем ее наблюдать как раз в форме снов, а днем она скрыта за потоком более явных мыслей и эмоций и является как бы фоновым процессом. Сно-видение - это психическая способность к связыванию и осмыслению, ассоциированию и подмечанию деталей, имеющих для нас значение. Продукты сно-видческой активности мы можем использовать для дальнейшей психологической работы: осмысления событий (прошлого и настоящего), создания связанных нарративов своей жизни, понимания себя, своей идентичности. В общем, это базовая психическая способность, нарушения которой ведут к различного рода симптоматике, с которой мы имеем дело в аналитической терапии. Про виды нарушений я напишу подробнее в следующих постах. Аналитическая терапия по своей сути заключается в восстановлении способности сно-видеть. Для наглядности можно представить процесс прядения и ткачества. Я очень люблю эту метафору - она, на мой взгляд, очень точно описывает работу психики. Сно-видение - это процесс "прядения" связного протонарратива ("нити") из хаотичного сенсорного опыта. Это еще не рассказ об опыте, но то, из чего его можно создавать. Далее из этих "нитей", которых получается (должно получаться) много, сознание "ткет" целостное, осмысленное повествование ("полотно", "узор") о своей жизни. Но в реальности психики (как и в самом процессе прядения и ткачества) нить может обрываться, в каких-то "темных уголках" может просто лежать сырое волокно или кудель. Полотно ткани тоже может быть в каких-то местах оборванным, или где-то неразличим узор, спутаны нити. Задача аналитика - это помощь в "прядении и ткачестве" личной истории анализанта, то есть восстановлении и поддержании способности сно-видеть свой опыт. "...психоанализ по своей сути является терапевтическим мероприятием, направленным на повышение способности пациента быть живым в максимально возможном спектре человеческого опыта. Эмоциональное пробуждение к жизни, на мой взгляд, синонимично всё большему развитию способности сновидеть свой опыт, то есть сно-творить себя в жизнь". Т.Огден

О важности встреч в одно и тоже время от Сент-Экзюпери «Маленький Принц вернулся на следующий день. - Лучше, чтобы ты приходил в одно и то же время,-сказал Лис. - Если, скажем, ты приходишь в четыре часа, уже с трех часов я буду чувствовать себя счастливым. И с каждой минутой я буду чувствовать себя все счастливее. Около четырех я буду уже взволнован и встревожен; я познаю цену счастья! А если ты будешь приходить когда придется, я никогда не буду знать, когда мне ждать тебя и приготовиться к твоему приходу... Нужно соблюдать обряды. - А что такое обряды? - спросил Маленький Принц. - Это тоже нечто давно забытое,- объяснил Лис.- Это то, что отличает один день от другого, один час - от других часов». Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький Принц» #сеттинг #психотерапия

Прекрасное о сеттинге у коллеги)

Сегодня, когда женщин поздравляют с праздником женственности и весны, мне хочется вспомнить женщин своего рода. Тем более вчера и сегодня я вела двухдневный семинар по личному мифу в Институте Юнга, поэтому тема индивидуальной и семейной истории для меня сейчас очень жива. Женщины моего рода проживали разные судьбы. Сто лет назад у моей прапрабабушки не было ни выбора своей индивидуальной судьбы, ни права решать, как распоряжаться временем своей жизни, ни возможности позаботиться о своём здоровье. Она родила десятерых детей (не все выжили), терпела жестокость со стороны своего мужа, вернувшегося с войны, и очень рано умерла. Сегодня я хочу поздравить женщин с тем, что у нас, благодаря этому дню, теперь есть выбор. Да, по-прежнему социальное и личное бытие женщины во многом и сегодня определяется стереотипами и неравенством условий (социальных и экономических), но все же, вспоминая свою прапра, я рада, что родилась сегодня, а не сто лет назад. С праздником, дорогие Женщины!

Переслушивала тут доклад с одной из конференций и меня зацепила мысль Андре Грина, на которую ссылался докладчик. Его доклад был посвящён триадным отношениям (в семье и в анализе). Мысль такая: "Достаточно хорошие отношения ребенка с матерью напрямую зависят от любви матери к отцу. И наоборот, достаточно хорошие отношения ребенка с отцом напрямую зависят от любви отца к матери". Мы в терапии часто размышляем об отношениях нашего пациента с матерью, какими были эти отношения, какие травмы в этих отношениях он переживал в процессе развития. Отец часто фигурирует только лишь как факт (был/не был), либо если с его фигурой напрямую связано какое-то событие, которое повлияло на пациента. Идея Андре Грина в том, что отец всегда сразу присутствует в отношениях матери и младенца. Да, часто не столько физически, сколько внутрипсихически. Младенец телесно, психически действительно теснее связан с матерью, но его психика, его отношение к себе, внутренние конфликты ткутся в том числе из отношений матери и отца, двух фундаментальных основ психики ребенка. Об этом мы часто забываем. "Где и как в психике матери переживается фигура отца?" - задаёт вопрос Грин. Это к вопросу о том, если отец не присутствует в отношениях с ребенком. У матери всегда отец присутствует в ее психике, в ее отношении к нему, ее фантазиях, ее чувствах. Именно это воспринимает ребёнок и впитывает как образ отца и образ их с матерью отношений. Недаром говорят, что ребёнок - это плод любви. Не только материнской любви к ребёнку, но прежде всего любви между мужчиной и женщиной. И все многообразие проявлений этой любви (в которой смешивается много всего: и ненависть, и конфликты, и комплексы, и бесконечные вариации осуществления самой любви) созидают психику нового человека.

Друзья как и обещал собираю группу по хронологическому чтению собрания сочинений Юнга. Чтение будет проходить на фоне биографических заметок и современного контекста. Ориентировочное начало группы: конец февраля - начало марта. Это не формат медленных чтений. На встречах мы будем обсуждать уже прочитанный материал между встречами. Частота встреч пока определяется. Скорее всего начнем с 1 встречи в 2 недели. Время подберем удобное для большинства. Длительность встречи 1.5 часа. Стоймость встречи 1000р. По вопросам участия пишите: @calmus Удобное время пишите в комментариях #юнг #обучение #ридинг #психология

Мой коллега приглашает в группу по совместному чтению К.Г. Юнга. По опыту могу сказать, что обсуждение прочитанного в группе углубляет и расширяет понимание материала, и к тому же регулярные встречи - это хорошая мотивация для последовательного чтения. В общем, от души рекомендую!