стихи для дошколят

Алексей Александров   * * * Тяжелее с каждым часом, Легче с каждым днём, Если с богом повстречался, Думаешь о нём.   А не встретился, о ком-то Думать веселей — В доме слишком много комнат, Ключ от всех дверей.   Неба низкого могила И высокий путь, Вспоминай теперь что было, Будет что забудь.   Вот минута как монета И мгновений медь, Скоро всем настанет лето, Надо потерпеть.

*** христос воскрес, и ты не умирай. подай мне руку, стой на голове. от остановки тронется трамвай, не оставляй меня в сырой траве. больничной койкой строчка поплыла, и лезет на глаза пустой покой. я так боюсь весеннего тепла, ушами зелень прядает легко, мяучит зелень, котенька-листва. не ты, а кто же будет приручать? постой ещё, пока шумит москва, и можно жизнь от смерти отличать.

Признание я больше не люблю (да и никогда не любила) те- атральные конфеты, барбарис и дюшес, не говоря уж о мятных. Я больше не хочу видеть (да и видела ли раньше) те продолговатые обтекаемые блёклые жёлтые зелёные полупрозрачные тела в мутных мятых обёртках они сияли, когда их вынимали изо рта. но знаешь когда я слышу те- перь (как и прежде) прожжённый дух кондитерских фабрик у меня перехватывает дыханье. Гали-Дана #Зингер

+++ вычитал молитвенное правило полностью не успел довольный собой задуть свечку - небесные полиция пожарные скорая оштрафовали за ложный вызов

*** на лесопилке циркулярка и смерть внезапно хороша всю зиму было долго жарко дрожать на кончике ножа сегодня холодно и лето сегодня мёртвая трава летит посмертная планета ничья глухая голова

Уходила земля, голубела вода, Розоватая пена вздымалась. Вместо сердца - кусочек холодного льда, Сердце дома, наверно, осталось. Время шло, но последний томительный год Был особенно скучен и долог. Горечь все наплывала, копилась, и вот Оживать стал прозрачный осколок. И забился, как сердце. Но только больней Угловатые стенки кололи. Так прибавились к боли привычной моей Капли новой томительной боли. Анатолий #Штейгер

Нет в этой жизни тягостней минут, Чем эта грань - не сон и не сознанье. Ты уж не там, но ты еще не тут, Еще не жизнь, уже существованье. Но вот последний наступает миг, Еще страшнее этих - пробужденье. Лишь силой воли подавляешь крик, Который раз дозволен: при рожденьи. Пора вставать и позабыть о снах, Пора понять, что это будет вечно. Но детский страх и наши боль и страх Одно и то же, в сущности, конечно. Анатолий #Штейгер

поездом, самолетом, автобусом… сидели бы дома! мир и так переполнен и в меру скучен моря — это просто соленые водоемы горы — это просто каменные кучи город Г неотличим от города Д человеческий быт везде одинаков нет, обязательно надо побывать везде: посетить то, заехать туда-то, маме — магнитик, пепельницу — папе… и костел безвольно валится набок в оглушительном треске камер.

* мы у зимы не допросились снега. стою в грязи. жк, где умер жека, стоит среди большого пустыря. вокруг него застывшие моря. фантастика. колония на марсе. и как сюда из центра добираться? проспекты однолики и спокойны. слегка провис небес прямоугольник. не скачут серогривые лошадки, но детские заполнены площадки: нормальные мамани и папани, а дети – коренные марсиане. стою, курю, очарованье длю. стою и вижу жекину родню. вон старший внук – подросток марсианский, а младшему отец выносит санки, и тот дивится. – Женя, погляди! и как ему кататься по грязи? не знаю сам, зачем я к ним иду по тонкому и неземному льду. заметили. машу рукой им – вот я! и снег идёт со мной. летают хлопья и гладят марсиан по головам. мы руки жмём. и падают слова, глухие и неловкие, как вата. ...от города и впрямь далековато... ...у нас сейчас ремонт, всё кверху дном... ...просил отдать... там чертежи, альбом... ...мороки с ними... скоро будет трое... ...звоните в домофон, жена откроет... я захожу, намокший в снежной каше. стучится сердце: что она мне скажет – "ты чё пришёл, дядь слав? проснулась совесть?" и в лифте душно, в лифте невесомость, и к горлу подступает тошнота. приехали. семнадцатый этаж. вот это небоскрёб – стоит, не рухнет... ...сидели с ним тогда на старой кухне. – ты как, здоров? махал рукой: да где там – и говорил: я перееду к детям, там хорошо, там свежий воздух, внуки – и мелко-мелко вздрагивали руки, а я, конечно, это замечал. – второй родится. зять давно мечтал мы пили водку, жеку провожали. мы пили водку. на столе лежали таблетки и платёжки жкх. он жаловался: скука, декадентство... я говорил: а помнишь, жека, детство? он помнил и от памяти вздыхал. ...как после школы, после жюля верна остервенело и самозабвенно прорыли палкой ход к ядру земли – и двух червей случайно рассекли. по вечерам, насыщенным и долгим, пускали батискафы и подлодки на дно огромной лужи во дворе – там было чуть не двадцать тысяч лье! ещё мы мастерили дирижабли и пассажиров – мужиков ли, баб ли – возили от конечной до конечной: до андромеды и назад на млечный. ...потом на самолёты перешли мы – нас захватил прогресс неумолимый, взросленья беспощадная рука... ...он где-то там, над крышами жк. я думаю: он белый дирижабль, он плавает в густой небесной пене. я думаю: он, значит, был евгений. как жаль. Румяна #Грумеза

Когда кричат:               «Человек за бортом!» Океанский корабль, огромный, как дом, Вдруг остановится И человек          веревками ловится. А когда         душа человека за бортом, Когда он захлебывается         от ужаса         и отчаяния, То даже его собственный дом Не останавливается                    и плывет дальше. Сергей #Чудаков

В летнем небе вспыхнула звезда в местном клубе крутится кино нас уже не тянет никуда нам идет сидеть и пить вино В нашем деле некуда спешить нашим рекам некуда впадать хорошо селедку потрошить а потом как следует поддать Жил поэт и вот был сослан он далеко на самый край земли в виде наказанья телефон в хижину его не провели И к душе покой и благодать подступили как десятый вал даже что-то начал он писать а потом торжественно порвал Он мечтал что будет он богат и услышав славы смутный гул старенький и голый он халат на груди цыплячьей запахнул Все чем был он подлинно велик больше ты не слушай никого и переведи на свой язык жизнь его и смертный час его Сергей #Чудаков

*** За лесом были водоочистные И я туда одна ходила Сквозь лес, на берег котлована Так называлось место на пруду Глубокое: там поплавок на дно Всё время кто-то уводил И леска с треском обрывалась И настоящий водолаз из котлована выходил В костюме чёрном, в маске Там жук жестококрылый плавунец С коричневыми лапками и брюшком Членистоногий, плавный и блестящий Когда я с удочкой в воде стояла Ко мне из котлована приплывал Но не кусал, а только оплывал Меня, три круга сделает, а на четвёртый Исчезнет, в глубину уйдёт, на дно Где плавунцы живут, где их нора глухая Там рыба полусонная большая Там окунь выйдет, плавниками водит И ёршик на спине болотный, мутный Расправит -- и стоит, и воду пьёт И вдруг её насквозь колючками проткнёт Там чёрная труба -- соломинка стальная Вода на блюдечке лежит, и очистные Её глотают крупными глотками Светящиеся чудища лесные И звук насосов, кондиционеров Утробней и темней подземных вод Там видно всё: весь город, Машзавод Плотину длинную, чугун тяжёлых рёбер Там неба отзеркаленный живот В нём солнца круг спасательный плывёт На тёмный звук -- глухой, внутриутробный

из с. серпантин с разворотом ныряет в низину. камешки из-под шин с треском катятся вниз, исчезая в пропасти. мимо шли — а остались навек, обретя пристанище, и без нас рейс-обратный-билет напрягает лопасти. вдоль забора — лоза и, за крышу цепляясь пальцами, рвется солнцу подставить ладони и кудри. вроде бы проходили по кромке — гостями и постояльцами, а остались навек и, оставшись, шептали: "родина". виноград и орехи, и горькое пиво кружками, корка соли на всех парапетах, канаты, катеры — бытие вдоль воды, растянувшееся опушками: мы попались, прижились, прижались, сошли и спятили. тяжесть спелой хурмы — и в руке наливное золото, гниль отлива — и тяжкое марево виснет в воздухе, и дышать, очень трудно дышать — или жизнь расколота, или просто устали на этом треклятом отдыхе, потому что они ведь гниют здесь. густое варево, беспокойное месиво листьев, и пятна спелые сладко пахнут, и бродят, и пухнут, и лопнут в марево осиянного солнца. и пенные блики белые отбегут от причала и бросятся беспорядочно в гущу гальки. так мы: хоть бунтуем, но вряд ли вырвемся с бесконечного юга — наш рейс не взлетит с посадочной... а плоды? они сгнили давно — оборви и выброси. Саша Черникова 👀 Подборка «бесконечный юг», #3

Ликование вечной, блаженной весны, Упоительные соловьиные трели И магический блеск средиземной луны Головокружительно мне надоели. Даже больше того. И совсем я не здесь, Не на юге, а в северной царской столице. Там остался я жить. Настоящий. Я – весь. Эмигрантская быль мне всего только снится – И Берлин, и Париж, и постылая Ницца. ...Зимний день. Петербург. С Гумилевым вдвоем, Вдоль замерзшей Невы, как по берегу Леты, Мы спокойно, классически просто идем, Как попарно когда-то ходили поэты. Георгий #Иванов

ш, щ – понятных букв пример, приятны, и вобще. а вот возьмем собачий хер – он из каких вещей? его не видит глазомер и механизм вотще. как многомыслен алфавит, как букв тучны стада! но сделай эдакий кульбит, сюда ли, иль туда – неясен всякий индивид и плод его труда. в глубокознании своем среди родных словес мы неопознанно живем, не чуем вкус и вес, довольны собственным жнивьем, пока идет процесс. ни части неприличных тел, ни мышья беготня, не отвлекают нас от дел, не воззожгут огня. ты этого всего хотел – что смотришь на меня? Данила #Давыдов

ул. железнякова 1. сильно за полночь насмерть застряв правым передним в чужом сугробе, мы с К. ищем бога: подкапываемся с обоих колен, делаем знаки, смещаемся по часовой в оголтелом бессилии; левое колесо доскреблось в одиночку шипами уже что под ним проступило лицо из бхопала, сияет — но и это не бог, а одно междометие: мимо, некому сдвинуть нас с этой земли, из ее специального снега, восхи́тить на полглотка. что ж воткнем здесь совместно маленький нищий флаг, чтобы наше смирение было виднее прочих. 2. ветром разбуженный, застаешь как луна роется в приношениях половодья: вкладышах из оккупационной печати, лестовках, поплавках, скомканных птицах и собственных же твоих пальцах еще хранящих какие-то связки. тело, приличное им, светится там же, но как-то совсем давно. можно сойти увить его до конца черными поясками с невероятных снимков участницы квеста "лучшие склепы москвы" — вот удивится, проснувшись, девочка-правда! впрочем, к утру все схлынет из этих мест. Дмитрий #Гаричев

* * * глухая Азия, топкий север. по снегу тянется влажный запах — разрой руками, и мертвый клевер тебя научит стоять на лапах. Восток безмерен и неизменен. медвежьи тропы уходят в почву. убей меня — и я стану зверем, глухим тоскующим одиночкой. здесь дух над бездной взлетит, яснея, а духу тело всегда мешает: прижаться к дереву поплотнее, и всю себя превратить в лишайник. остаться здесь — на чужом фронтире, как птицу, солнце ловить в зените. остаться здесь, потому что в мире с надрывным треском порвались нити. здесь пусто, пусто! но там, на воле все те же мухи в густом сиропе. и тихо в Азии — оттого ли, что слишком шумно теперь в Европе? и глухо в Азии. но, живая, она вздыхает, вставая в стремя. над миром в сумерках проплывают большие беды, большое время. причина мира у края мира видна, как данность, как бренность судеб: швырни их в прах мирового тира — тогда совсем ничего не будет, а будет это: глухое утро, над белым снегом заря багряна. и небо — низкая крыша юрты, и солнце — красное, как румяна. Саша Черникова 👀 Подборка «бесконечный юг», #3

*** повторяя по памяти кто к нам с мечом придёт и с какого болота грозить будем мы соседу наливает полную: кто в этот день не пьёт? – за победу а потом за коробкой лезет на антресоль смотрит рыжие фотографии без альбома городской проспект украшенный яркой чёрно-оранжевой полосой вдруг начинает выглядеть незнакомо там с утра маршируют дети чеканят шаг гимнастёрки их зелены как весной могилы там грохочет сцена взрывы вдали глуша небеса там ещё безоблачны винтокрылы там не видно как с мертвого тела сползают вши чтоб скорее прибиться к другому к живому телу на пустых глазницах медальные кругляши чтобы век глядеть на летящую в небо стелу чтобы век глядеть на летящую с неба смерть наблюдать за мухой что между стекол бьётся чужую былую победу так нелегко на себя надеть он пыхтит и тужится и ему почти удаётся Ольга #Аникина

* * * ветер враскос, дни ворчат, дорожает масло, и музыка в лифте считает, что мы в симс2 этот автобус кончается на полежаевской самая белая медленная зима счётчик сломался, луна убывает в люберцах снизу соседка раскрашивает подъезд будешь за старшую, вот хорошо, будь умницей детство не скажется больше и волк не съест грязь в одинцово, в иране убили лидера сверху соседка разгадывает кроссворд по вертикали недружественные политики в горизонтали всё ровно наоборот чем чёрт не шутит — инцелы, евреи, зумеры снег оккупировал лоджии, козырьки всё это было заранее так задумано будь осторожнее, ты завтра до скольки? пасмурно в среду, асфальт замерзает заново солнце забрали с востока, туда нельзя между воздушных атак лето показалось раз вот те и ныне и присно на небесах мир подуменьшился, надо же, и пожалуйста март в подмосковье как пластик и пенопласт с гуся вода не стекает, на полежаевской вставший автобус сверяет маршрут на глаз Кира Пешкова 👀 Подборка «будь умницей», #3