gerontion

https://archive.li/7A8cW

https://archive.li/4VcTv

https://fixupx.com/T3chFalcon/status/2074134314145489195

https://www.quantamagazine.org/how-much-energy-does-it-take-to-think-20250604/

https://telegra.ph/Kinzhal-07-03

https://telegra.ph/Kinzhal-07-03

Воронка чужого сна. Делёз оставил предупреждение, которое легко принять за изящную метафору, но которое стоит читать буквально: остерегайтесь чужого сна — если вы попали в чьё-то чужое сновидение, вам конец. Спящий кажется самым безобидным существом на свете: неподвижный, отсутствующий, беззащитный. Но именно в этой неподвижности скрыта воля, и воля пожирающая. Сон не пассивен. Он втягивает. И тот, кто оказался внутри чужого сновидения, перестаёт двигаться сам — он становится материалом, фигурой, персонажем в грёзе, которую видит не он. Стоит немного расширить эту мысль, и она перестаёт говорить только о любви или о навязчивом другом. Она начинает говорить обо всём, в чём мы живём. Потому что в сон не входят через дверь. В него втягивает, как в воронку. У воронки нет порога, который можно было бы заметить и не переступить, — есть только уклон, незаметное искривление пространства, по которому ты уже скользишь к центру, ещё не понимая, что движешься. Когда замечаешь — ты уже кружишь внутри, и стенки воронки кажутся тебе горизонтом, естественной формой мира. Это и есть главная хитрость сна: изнутри он не выглядит сном. Он выглядит просто реальностью. Культура — первый из таких снов, и в него мы попадаем раньше, чем успеваем сказать «я». Мы рождаемся в сновидение, которое уже идёт: язык, который кто-то видел до нас, имена вещей, жесты, то, что считается стыдным и что — достойным, какие мёртвые заслуживают слёз, а какие — забвения. Ничего из этого мы не выбирали. Мы проснулись посреди чужого сна и приняли его декорации за устройство мира. Культура — это грёза такой плотности и древности, что у неё уже нет сновидца: её видят все и не видит никто. Идеология идёт дальше — это сон, который отрицает, что он сон. Его сила не в том, что он что-то скрывает, а в том, что он выдаёт себя за саму очевидность, за здравый смысл, за «как оно есть на самом деле». Идеология работает не тогда, когда ты в неё веришь, а тогда, когда тебе кажется, что ты уже проснулся и смотришь на вещи трезво. Именно эта уверенность в собственном пробуждении — самая глубокая фаза сна. Человек, убеждённый, что мыслит свободно и сам, чаще всего лишь точнее всего проговаривает чужую грёзу. Воронка не отпускает тех, кто думает, что стоит на твёрдой земле, — она отпускает только тех, кто чувствует, что падает. И наконец — само человеческое бытие. Здесь предупреждение Делёза достигает предела, потому что выясняется, что самый близкий, самый интимный сон — это сон о себе. «Я» — тоже сновидение, может быть, единственное, в которое мы влюблены настолько, что не хотим из него выходить. Мы непрерывно видим сон о собственной непрерывности: что вчерашний и сегодняшний — один и тот же, что у этой череды состояний есть владелец, что за маской есть лицо. Эту грёзу мы охраняем ревностнее всех прочих, потому что без неё воронка обнажает своё дно: там нет того, кто падал, — есть только падение. Что же тогда — проснуться? Соблазнительно вообразить выход: сорвать все сны разом и шагнуть в голую, неприкрытую реальность. Но никакой такой реальности «за» снами нет — есть только другой сон, ждущий своей очереди втянуть. Делёз и не предлагает пробуждения. Он предлагает другое — сопротивление. Творить, по Делёзу, и значит сопротивляться: не выйти из сна в явь, а привести нечто в движение там, где сон требует неподвижности. Пожирающей воле спящего противостоит не бодрствование, а собственное движение — жест, мысль, форма, которые сон не успел предусмотреть. Вот в чём, пожалуй, единственная свобода внутри воронки. Не в том, чтобы найти несуществующий берег, а в том, чтобы двигаться поперёк течения достаточно, чтобы не раствориться полностью в фигуре, которую из тебя лепит чужая грёза. Остерегаться чужого сна — не значит надеяться однажды проснуться. Это значит не дать себе уснуть до конца. Держать в себе тот минимум движения, благодаря которому ты ещё кто-то, а не просто чей-то сон.

https://telegra.ph/Jhanaspotting-07-01

Поддержать автора канала можно на Boosty или с помощью криптовалюты (USDT TRC-20): TQKuG1rzDfZPHevM7BMKg5DsNdriSbHFCM

https://telegra.ph/Jhanaspotting-07-01

https://telegra.ph/Jhanaspotting-07-01

Меня всегда удивляет, что можно найти на просторах интернета, например, математические доказательства ранее нерешенных проблем Аниме "Меланхолия Харухи Судзумии" в первом сезоне состоит из 14 серий, которые задумывались так, чтобы их можно было смотреть в любом порядке в 2011 на фочане кто-то задался вопросом: "какое минимальное количество серий нужно посмотреть, чтобы увидеть весь сезон во всех возможных порядках?" Оказалось, что это классическая задача комбинаторики про суперперестановки https://en.wikipedia.org/wiki/Superpermutation И какой-то анонимный юзер доказал, что нижняя граница равна n! + (n−1)! + (n−2)! + n − 3, при n >= 2 Это пылилось на просторах интернета, пока в 2013 году про тред не написал Натаниэль Джонстон у себя в блоге, но это доказательство осталось без внимания, пока в 2018 Робин Хьюстон не наткнулся на пост в блоге, и вместе с коллегами опубликовал статью с дополненным доказательством, где первым автором указал анонима с фочана Оригинальная статья, где первый автор это аноним с фочана https://oeis.org/A180632/a180632.pdf Ну и сама задача о кратчайшей суперперестановке называется проблемой Харухи: https://mathsci.fandom.com/wiki/The_Haruhi_Problem

https://archive.li/rEF2v

https://thereader.mitpress.mit.edu/what-split-brain-patients-reveal-about-consciousness/

Can sleep’s core benefits be delivered without actually sleeping? Scientists induced sleep-like neuronal “off periods” during wakefulness in mice, reducing local sleep pressure, weakening synaptic strength, and even restoring memory consolidation during sleep deprivation. The findings suggest key functions of sleep may depend on specific brain activity patterns rather than sleep itself. https://www.nature.com/articles/s41593-026-02318-9

Chances Anthropic to be nationalized if it reaches recursive self-improvement (no human specialists needed)?