[ АРХИВ ] 𝟘𝟘𝟟 | 𝕍𝕖𝕟𝕖𝕣𝕒

— А… прости. Надеюсь, я не задержался слишком надолго. — Я… заодно зашёл к Юноне. Она просто молча дала пакет, кажется, совсем без слов. Видимо, времени у неё нет совсем… но собрала явно с расчётом на тебя. [Он ставит аккуратно свёрток ближе к кровати, чтобы ей не пришлось тянуться.] — Там вода — комнатной температуры, как ты просила. Ещё таблетки. Пара блистеров, упаковка глюкозы, противорвотные, кажется даже кое-что для сна… Аскорбинка. Несколько шприцев в запаянных пакетах, спиртовые салфетки, бинт. Всё стерильно. Видимо, на случай, если станет хуже. [Невольно смотрит на мешочек у неё в руке.] [Он молчит секунду. Тишина не неловкая — просто нужна пауза, чтобы не прозвучать грубо.] — …Я увидел, как ты держишься за этот мешок. Всё понял сразу. — Это почти на исходе, да? [Он не обвиняет. Ни осуждения, ни угрозы. Только ровный голос, с тихой усталостью того, кто сам не раз пытался остановиться.] — Слушай… я не лезу. Просто подумал, что если ты вдруг захочешь что-то заменить — хоть временно — то в паке

[Тихо. Прямо в грудь. Ни шагов, ни слов. Только щелчок, будто выстрел в тишину. А потом — она. Не совсем та, что в постах, не та, что с резким словом. Другая. Усталая… сломанная? Нет. Просто на пределе.] [Не знаю, что сказать. Каждое слово в голове кажется неуместным. Зачем пришёл? Сказать "привет"? Это теперь звучит как издевка.] — Я не… [запинается] я не думал так. Не думал, что ты безобразна. Я просто… волновался? [Голос срывается, становится тише. Неуверенность в каждом слоге, будто боится — даже дыханием может её задеть.] — Я не смеюсь. — Я… помогу. Если позволишь. [Он подаёт руку, не настаивая. Мягко. Как будто, если будет хоть на грамм грубее — она рассыплется.] [Молчание снова. Но уже не такое острое. Тяжёлое, но общее. Делённое на двоих.] — Я не буду спрашивать, что случилось. Только скажи, если надо воды… пледа… или просто тишины.. [И тишина снова возвращается, но теперь — как укрытие. Теплее.]

Гробовая тишина тянулась, густая и давящая, пока не раздался резкий щелчок. Дверь со скрипом отворилась, и в проеме возникла фигура, которую лишь с большой натяжкой можно было назвать Венерой. Ее волосы, обычно гладкие, как шелк, теперь беспорядочно падали на плечи, лицо было бледнее обычного, с темными кругами под глазами, будто она не спала несколько ночей. Взгляд — мутный, лишенный привычного холодного блеска. Она едва держалась на ногах, одной рукой вцепившись в дверную ручку, другой опираясь о стену, словно без этой поддержки тут же рухнет. Молчание. Тяжелое, напряженное. Ее глаза медленно скользнули по фигуре Сина, будто она пыталась понять, стоит ли ему вообще что-то говорить. — За дверью... вы бубнили что-то невнятное, — наконец прозвучал ее голос, хриплый и надломленный, но все еще с попыткой сохранить привычную язвительность. Уголки ее губ дрогнули в подобии ухмылки. — Небось думаете: "Бедняжка, выглядит безобразно"? Она оттолкнулась рукой от стены, но тут же пошатнулась, едва не теряя равновесие. — Мне ваша жалость не нужна. Или, может, вы просто ждете момента, чтобы посмеяться? Ее пальцы судорожно сжали край двери, когда она сделала шаг вперед — и тут же замерла, осознав, что не дойдет сама. — Если... если есть желание продолжать этот разговор... — ее голос стал тише, почти шепотом, — помогите мне добраться до кровати. Я... не могу сама. Последние слова прозвучали не как просьба, а как вынужденное признание, вырванное у нее слабостью. Но даже сейчас, едва стоя на ногах, она не опускала голову — лишь смотрела на него с подобием просьбы.

Как называются эти песни и картины

Перемены всегда должны быть, в этом и заключается жизнь Даже если тебе осталось недолго, это не повод ходить с венком Я не понимаю, почему вы пытаетесь переубедить меня. Вы просто тратите мои силы и время.

Вы меня утомляете, аноним.

Как люди могут умереть, картину можно сжечь, а песню и вовсе забыть Вы сами лично займетесь сожжением каждой картины? Заставите всех позабыть написанное?

Мне все равно недолго осталось, зачем пытаться что-то поменять, когда меня все устраивает?

Социализируйся, прошу!

Как говорил Гиппократ, "Жизнь коротка, искусство вечно."

Не все песни и картины хороши. Они никогда не смогут передать твою истинную красоту, в отличии от памяти людей

Сброд иногда может быть полезен Сомневаюсь.

Но если вас это успокоит, я окружена любовью и обожанием, а моя красота увековечена на множестве картин, в прозе и поэзии, в музыке. Сможете похвастаться тем же? Не думаю.

Ты так в одиночестве сдохнешь. В курсе? Это будет очень грустно Грустно? Да неужели. Думаю, это не ваше дело, аноним. Лучше умереть в гордом одиночестве, чем окружать себя всяким сбродом.

Есть ли заключённые, которые похожи на людей из твоего окружения?

Но это не было убийством! Я не лишала его жизни, а избавила от страданий мирских.

Он добровольно выбрал быть казненным мною, самым чистым созданием Божьим, избрал меня своим проводником в загробный мир, своим ангелом.

Но, к сожалению, как это часто бывает, мир не смог по достоинству оценить его гениальный ум, возможно, он опередил эпоху, родился не в то время, но я всегда была его самым преданным поклонником, его последователем, мы были как Иисус Христос и Мария Магдалина! Но ах, жизнь Иисуса, посланника Божьего, была чередой страданий, где кульминацией стало распятие на Голгофе за "богохульство" и грехи всего мира. Так и Нейт, подобно Иисусу, добровольно принял страдания длинною в сорок два года, чтобы быть пронзенным в сердце, чтобы душа его вознеслась на Небеса.