Голос Капрала

А в связи со скандалом вокруг экранизации "Колобка" напомню, что ваш покорный некогда отплясал цыганочку и на этой поляне. https://t.me/goloskaprala/217 Предупреждаю - в тексте много букв и мало политкорректности.

/песня/ /маршевая/ У Адама выходной - яблони в цвету. Прогуляются с женой, спрятав наготу. Не одеждой, бородой - той, что до земли. Ах ты, дурень молодой, видишь, подползли, змеи подползли? У змея шкура в яблоках, в зубах у змея яблоко, и аромат дурманящий от яблока идёт. Зачем ты, Ева, яблоко берёшь у змея яблоко? А ты куда уставился, небритый идиот? Соком брызнул чёртов плод, сладким будто мёд. Из Эдема скоро плот нафиг поплывёт. На плоту /без бороды/ Ева и Адам да греховные плоды. В спину "Аз воздам! - слышится - Воздам!". Сквозь бурю, дождь и валенки плывёт их плотик маленький. /здесь валенки для рифмы лишь - пардон, попутал бес/ Где станция конечная не ведают беспечные, совсем как мы, потомки их - хоть с бородой, хоть без.

Вчера в некоем чате, где я косвенно обозначил свой возраст упоминанием взрослого сына, мне написали следующее: "Офигеть, я думал судя по тому как вы пишете что вам лет 35 от силы" Вот теперь и думай, это похвалили или пристыдили?

июль уходит втихомолку, всё потому что был дождлив, и август, ухватив за холку каких-то дам срывает лиф, срывает с них трусы и туфли, велит отдаться тот же час, с тоской следят за этим скуфы - речь как понятно не о нас - а дамы в общем-то согласны смеются: хватит холку мять любитесь в августе всечасно! таков призыв мой (рифма ять) и тут бы мне остановиться, но я же блин не скорострел, любой сегодня зверь и птица, и бот с неонкою внутре, идёт на зов почти осенний срывая нижнее бельё - на сеновал, на койку в сени, туда где страсть как ливень льёт, где всё основано на чувстве, где всех того-с - и поделом! а осенью найдут в капусте младенца с нимбом над челом

Шутя, как не в себя, пиная, будто грушу листву и здравый смысл, оставив на потом предчувствие зимы, я всё ж немного трушу, смогу ль найти приют под каждым под кустом. Вновь август. Наливать, цедить его по капле. Взбивать в фужере фреш из августовских дней. Лизать как карамель, танцуя, будто цапли, на пристани чудес - и жариться на ней. Под небом голубым, под облаком румяным, целуя дождь взасос, целуя шелест лип. О трав степной пломбир со вкусом сладко-пряным, о, августа тюльпан, известный как tulip - тебя ли не любить под скрипку колыбели, что исполняет хор цикад и ветерков? Ты молоко и мёд, не по тебе ль скорбели Тацит и Тициан, Рей* и Гребенщиков**? Конечно, по тебе! И мы скорбим немного. Играя с домовым в блуждание по снам. Царь-Август, будь к нам щедр как к детям, ради бога! Даруй нам кабачков. Но лучше бы не нам. * Бредбери ** иноагент #шалости

Клин Всё выше рожь, всё краснобайней перцы. Неделе край, Емеля, не мели. В углу пылают страстью страстотерпцы, об иглах курултаят журавли. На кончике — ни ангелов, ни бесов, в ушке´ верблюды тесноту клянут. Мороз. Некрасов, вышедший из леса, готовясь высечь снег, вздымает кнут. Беги, глупец! Под снегом — не подснежник, а снеговик, чья новая метла не разбирая, кто святой, кто грешник, сметает сор людской — и несть числа упавшим в бездну; воспаривших — крохи: из них усталый сформирован клин, чей путь на юг. Устали скоморохи учить Устав. Ярилы жирный блин растопит снег, снеговика. Растопит сердца всех тех, кто чувством не богат. Тех, кто богат, прихватит на гоп-стопе и расцелует — слепо, наугад, на ощупь. В лоно, в грудь, куда попало, и поцелованный — ни гол, ни бос, не бес — умоет клюв и перья снегом талым, и выбьет клином клин, курлычущий с небес.

Де`кар`т (маленько абсурда) Ворон — синоним иронии, сдобренной густо враньём. Ворон — в моей космогонии — не птица, скорей приём, и действие. Здесь невозвратное, совсем как глагол «стоять». Введя в уравненье квадратное червь, ижицу, хер и ять, решай, как положит на душу чёрный уральский Декарт — геометр, кержак. Ну надо же, опять абсурдистский арт струится ручьями в прошлое, проводит с дедами зум. Чёрствыми хлебными крошками «аз когито, эрго сум» за ради забавы выложит для заплутавших детей в лесу, где давно — но было же! — время нечёрствых ломтей. Время груздей и лабазника, декартовых ординат. Праздника? Может, и праздника. Без пушечных канонад, без тех, кто для аналогии пролезет в дискриминант, в корень, под корень в берлогу и всех тех, кто под бой курант — или курантов — не пофиг ли? — иронизирует всласть: — Вам молодого картофеля ложить? (Исправлено «класть».) Вы существуете? Мыслите? Ворон хохочет: Абсурд! «Если не ползать, тогда лететь» — вышил крестом каракурт. Вышил и вышел. Всё выше грай воронов. Мне никогда не отдуплить этот бред. Стирай, видно же — врезал дрозда. Запил? Запутался? Задолбал, перемудрил. Перебор. Выпорхнул не с корабля на бал — из никуда в невермор.

Баю-баюшки-баю, не пизди, что похую в час ночной под отчий кров дранг нах шествие волков. Твой бочок - его фетиш, помни, если ты не спишь, да при этом на краю - лакримозу пропою. Впрочем, не один бочок, также булки и стручок, также печень и мозги - просыпайся и беги! Слышишь топот за спиной, влажный вздох, протяжный вой? Сроки жизни сочтены. Нужно было у стены спать ложиться. А теперь серый и зубастый зверь схватит за бочок. Гудбай. Что ты плачешь? Баю-бай.

как-то наискось от счастья, отчасти наперекосяк если смотреть с точки зренья декартовой координаты всякий сверчок на шестке утверждает что он-то не всяк всякую явь объявляют иллюзией иллюминаты во всякий день хлеб насущный что камень дорожный - чёрств камни кричат: развернись! перепутье давно закрыто месяц украден, украдено лето, украден чёрт всё в золотой чешуе - и разбито к чертям - корыто ворону ворон не выключит - включит угашенный газ рыбак рыбака не видит, на воблер глядит упрямо память натёрта до крови совсем как в походе нога чёрт - был украден - нашёлся и по ординате прянул чёрт побери, я беру этот чёрствый-пречёрствый хлеб чёрт разберёт и натрёт (или сломит?) толчковую ногу в этих проулках яви, где явственно, явно нелеп нейропсалом через макс соскочившему в грузию богу воблер ныряет, всплывает, троится чернёный крючок сколько ни вылови рыб, полтораста людей не насытить иллюминатам играет на нервах заплечный сверчок хлеб обмакните-ка в буквы, они чешуёю в корыте их перебор, недобор, в этот раз не играем, пас в правилах игр со словами для букв не хватает строчки думал в корыте трещина? это нарочитый паз вставь в него то, что пульсирует явью из-под сорочки

у лунтика сегодня дата ему сегодня двадцать лет ему давно пора в солдаты но лунтик отвечает нет не для того меня рожала моя мамаша на луне чтобы своё срамное жало придвинул в армии ко мне какой-нибудь в погонах трутень какой-нибудь в погонах жук я лучше буду тискать груди у бабочек нестись на луг где в белене и зверобое пить вина да курить табак я сука дорожу собою вдобавок пацифист итак чтобы не бегать от повесток не релоцировать в китай сажусь в ракету лада-веста и на луну лечу мотай кассету старую в начало где я неискушён и юн и где впервые прозвучало вертел я службу на "я родился!"

выходит ночью на балкон нф-писатель казахстанский и наблюдает в небе он как очень ярко по-пацански горит-горит какой-то знак предвестник скорого контакта - я не казах ваще чувак я русский я уральский так-то - ремарку делает капрал - капрал из староверов понял? стоит как член как интеграл напомним ночью на балконе и ждёт когда к нему зайдёт девчонка метр девяносто уж скоро-скоро уж вот-вот примчит из звёздного форпоста у ей скафандр и пистолет сисяндры пятого размера но ей всего пятнадцать лет такая вот братан холера но погоди капрал грустить у них там время мчится птицей и ты коснёшься этих тить и вступишь ты в контакт с девицей в контакт культур контакт идей а не такой как вы решили и ни полуночный злодей ни терминатор фирмы джили контакт сорвать не смогут нет нас ждёт космическая эра и дружба вечная планет и нечто пятого размера

Прекрасный Иван Кузнецов с помощью покорной его приказам нейросети изготовил такую вот картинку. По-моему, она идеально подходит к стихотворению про заюшку (из архива). Зайка такой ушастый, зайка такой прикольный. Зайка по лесу шастал - делал людишкам больно. Брал на зубок людишек (опыт житья с волками) - крики звучали тише и, наконец, смолкали. Зайка ж, умыв росою липкий от крови носик, вновь трын-траву косою в тёмном овраге косит. И напевает, сука, как всё ему до фени. Больше в лесу ни звука, только танцуют тени. Их дэнс-макабр фривольный чарующ в любом моменте. Делать людишкам больно - заюшкин модус вивенди.

Как же приятно, когда утро начинается с одобрения творчества! Критик строг, но великодушен, даёт понять, что я небезнадёжен. Хотя бы для друзей!

слушайте не кондитеров а зубных врачей и дантистов мол жрите поменьше сладкого сахар есть белая смерть это как лайк от гитлера или подарок нечистого как квинтэссенция гадкого только посмеешь посметь как тут же появится кариес прыщи целлюлит диабеты либидо поймает вялого давление оглушИт предложит услуги нотариус в пречёрное весь приодетый короче начнётся с малого а дальше как бог решит и здесь бы финал отточенный типа ты сам как конфета и вывод капец чудовищный как злые забавы дворян но я сладкоежка конченый бессмысленно ждать совета мол кушайте люди овощи такие делишки сорян

Imperskaya propaganda брешет совсем как дышит тем временем в солнечных Андах разумные андские мыши пропагандистов сажают на кол - похвально похвально от этого урожаи маиса взлетают буквально в космос и мыши ликуют и хлещут текилу с кокой* но русским не надо такую в России сезон высокой имперской тревоги о том как загоняться но быть в ресурсе не забыв передать потомкам мастерство до мышей... ну вы в курсе * осуждаю мышей за употребление запрещённых веществ

Смысл пропадает, пропавший воняет трупом. Да и плевать, мне бессмысленность ближе к телу. Бегать по лужам, виляя тяжёлым крупом, дёсны сушить и болтать не всегда по делу - лучше, наверное, чем замышлять коварство, капать цикуту в бутылку из-под текилы, мразям камлать и чертей призывать на царство, веровать в смысл. О, бессмысленность, дай мне силы. Дай, обещаю пользовать только во благо: тратить на кроссы по лужам - чего же боле. Врёшь, будто щёки мои обметала влага.     Это из луж. И откуда там столько соли?

В рамках борьбы с унынием, вызванным некоторыми событиями, напомню, что: Тот не ответил. Чистым взором В глаза Зотея поглядел И плавно над старинным бором Как ангел трепетный взлетел. И вслед ему пытливо глядя Из-под мозолистой руки, Рыбак Зотей воскликнул: «Дядя, Так ты ж, гребать мои кишки, Тот самый, что Россию к свету Ведёт в обход капканов зла! Пока ты здесь, нам горя нету, Все неприятности – зола, Враги сосут, страна крепчает, Рожают бабы, Ктулху спит, Поскольку ясно понимает: Наш меч остёр и прочен щит. Ты Иисус. О, Боже правый!» – Зотей упал на мягкий мох. А из зенита взгляд лукавый В тайгу бросая, царь и бог, Герой, спортсмен, любовник чудный, Поэт, мыслитель, друг зверья, Ночной кошмар жлобья и мудней, – Летел никто иной, как я.

Вижу, мой читатель хмуро смотрит на рассказ. – Это вот – литература? Слышь, в который раз? Тот же стиль, самоповторы – маску-то надень! Поздно. Вижу термидоры в тридевятый день. Вижу бунт и Робеспьера, вижу эшафот. Вижу Шварцшильдова сфера, будто катафот, отражает тьму наружу, внутрь вбирает свет, а космическую стужу – всю за бездну лет – направляет не на гадов, а на нас. Окей. Будет труд кровавый адов. Ставьте хромакей. Нарисуем, как сражались с чёрной пустотой – голливудским псам на зависть. (Голливуд отстой). Ты уже в броне слоистой, шлем из чугуна. Будто у ватерполиста плечи и спина. Кулаки размером с ядра, ятра – с кулаки. Ты красив невероятно, этак по-мужски. Твой еблет в славянских рунах, пламя из очей. Не, не пламя, а перуны – Солнца горячей! – Хули, гады, приуныли? – с хохотом гремишь. – Были грязью, станьте пылью. Разгулялись, ишь. Ты уже готов метелить, выжечь гнойничок, но в душе едва заметный скользкий червячок. Что-то как-то, блин, тревожно, странен антураж, да и сам-то ты, возможно, только персонаж. Без семьи, не именован, прошлого лишён… Персонаж? Ну да, хреново. Только кто – не он? Ты ж не думал, что по факту в космосе летишь, что несёшь ночную вахту? Космос – твой фетиш. Как и мой и многих прочих. Что возьмёшь, совки. Распедалю покороче – гадам вопреки, вопреки постыдной дичи тех, кто у руля. С беззаконием гранича, пониманья для: наш Ковчег не к звездам шпарит, а куда-то прочь. Всякой сволочи по паре. Ночь сменяет ночь. В небе стаями ракеты, густо, да не те. Эпидемии, запреты. (Снова «по пизде» рифма просится. Не стану изменять себе.) Что ж, по морю-океану вперекор судьбе разверни Ковчег обратно, чтобы над страной плыли не разрывов пятна – космос, голубь, «Ной». Вдаль по астросинклинали, наобум. Итак – вот штурвал. Не ссы, погнали. Ну-ка, оверштаг.

ОВЕРШТАГ В звёздном море-океане загорелся чек: по струне, по самой грани движется ковчег. Дом для лишних поколений, погоняло «Ной». «В гущу солнечных скоплений брошенной блесной, – записал матрос на вахте в старенький айфак. – Светлячком в бездонной шахте…» Это – ты. Итак: у тебя полгода кряду нейрошунт в виске; стал круглее шелкопряда на сухом пайке; весь от трения в мозолях (прочерк полстроки). Ты следишь, как на консолях пляшут огоньки. Ты, по сути, навигатор, пусть и не вполне. Между тем к ковчегу гады в квантовой волне мчатся из глубин вселенной. Сквозь обшивку в «Ной» проникают бестелесной кодлой. «Штурм мясной» – в памяти всплывает фраза. Эх, не повезло! Но откуда пидарасов этих принесло? Не ответит сизарь Божий, в вакууме глас – даже трубный – нем. А с рожей нашей не для нас тайны горних мирозданий. Да и хер бы с ним. – Паче, паче ожиданий баг неустраним, – сообщает мозг без тела космолёта «Ной». – Выпало сразиться – делай быстро и не ной. Нихуя себе подстава, экий карамболь: гады слева, гады справа – что ж, тогда изволь принимать судьбу как данность, а не как каприз или некую спонтанность. – Гады, взгляды вниз! – ты кричишь. – А руки в гору! Счёт веду до двух. Я читал Коран и Тору, Веды, Пополь-Вух. В них наказ: пощады к гадам никакой, нигде. Пожалел, они и рады – сразу по пизде пустят кротость, человечность, обнажат клыки. Гадов ми́луют беспечно только дураки. Если ты умнее пробки (я умней чуток), если не терпила робкий, не очкуй, браток. Видишь гадов? Топорами их гони взашей. Помнишь, как Спаситель в храме пиздил торгашей? Так же вот – со словом Божьим, с чувством правоты, прозелитов сути ложной отоварь и ты. Сразу Солнце из-за тучи явит светлый взор. Сразу фильмы гачимучи и другой позор человеческой культуры сгинут в пене дней. Вид мужской мускулатуры – как и шортсы с ней – прекратят иконой гейства быть. Неплохо ж, да? Сгинут зло и лиходейства, сгинут холода. Ноготочки у девчонок станут просто топ – навсегда! Вискарь копчёный... Размечтался, стоп. Глянь-ка, осмелели гады, встали на хвосты. Этой блядской клоунады не одобрив, ты достаёшь из ниоткуда чудо-огнемёт. Ждали чуда? Вот вам чудо. Всякого проймёт – был ты гад и рептилоид с пакостным таблом, станешь дымом и золою, а и поделом! Кто гонял на самокате, не любил стихи? Всюду, кстати и некстати, слово «петухи» применял, унизить дабы, матерился вслух? Кто цедил с усмешкой «бабы...» – сам-то не петух? В шесть утра в высотном доме штроборез врубал, был в Гоморре и Содоме первый каннибал. Ну не каннибал, да пофиг, просто грешник, да-с. Гадкий растворимый кофе лил не в унитаз, а как будто натуральный – в чашечку латте́. Ла́тте? Монопесуально, это же не те косяки, из-за которых можно снизить балл. (Рифма просится «в повторах», пишем «заебал».) – Заебал в повторах частых клянчить балл-другой. – Ок, молчу. Приходит счастье радугой-дугой, – но не гейской – атмосферной! В ярких семь цветов над сгоревшей нахуй скверной. Любо! Мазел тов! Аллилуйя, враг разгромлен, торжествуйте плиз, как фельдмаршал Эрвин Роммель, как Пустынный Лис над попущенной Бриташкой... Снова занесло. Под распахнутой рубашкой – матерное сло- во саду ли в огороде, наверху, внизу… Трисмегист какой-то вроде не давить слезу завещал в своей скрижали – или кто другой? – так что встали, зубы сжали и по новой в бой. Гадов в мире дохерища, не сочтёшь шутя. Будет день и будет пища. Милое дитя, огнемёт держи зажжённым, наточи тесак. Сёстры, матери и жёны, не попасть впросак в день сожженья гадов чтобы, будьте начеку. – Будем! Звёздные сугробы в нимбы облеку ради этаких баталий, а затем – побед. Так что встали, зубы сжали… Вновь повтор? Ну нет. Это ради усиленья, фраза-токамак, термоядерная, словно вштыренный ведьмак.

Как это часто бывает, запалом послужила запись в канале у прекрасной Елены Михалковой. https://t.me/emikhalkova/1387 Сидят две старушки, собачка лежит, поодаль - усадьбы скелет. Сирень расцвела, бесоёбят стрижи, старушкам по семьдесят лет. Погода чудесна, горяч самовар, на юбках ручное шитьё: не палево с вайлдберриз - штучный товар! Прогнал ветерок комарьё. Распахнуты окна, а что там в избе, мы можем гадать по столбу, по скатерти, кольцам на брёвнах, губе - так-с, кто предоставит губу? Старушки отнюдь не забыли о том, как прежде давали огня. Они и сейчас бы зажгли, только дом, где жгли, заколочен. "Фигня! - кричу я старушкам, - Хорош отдыхать, по коням, погнали на бал! Старушки ж как дети - не знают греха". Но спицы в ответ: "Задолбал, - рисуют концами подвижными мне сурово и внятно. - А впроч..." ...И вот уж две девы верхом на коне волшебном уносятся в ночь.