⚡️ЦентрАзия без цензуры

🇰🇬 Президент несчастной страны под названием Кыргызстан Садыр Жапаров сделал откровенное признание. Он рассказал, что ещё несколько лет назад собирался после окончания своего президентского срока не идти на выборы, а поддержать Камчыбека Ташиева. Причём сформулировал это совершенно недвусмысленно: «Я бы сам не участвовал, сделал Камчы президентом и ушёл отдыхать». В этой фразе, пожалуй, больше политической философии Жапарова, чем во всех его заявлениях о демократии и свободных выборах. Президент Кыргызстана говорит о передаче власти так, словно речь идёт о передаче должности внутри собственной политической команды. Он не говорит: «Я поддержал бы Ташиева, а дальше пусть решают граждане». Он говорит: «Я бы сделал Камчы президентом». Это совершенно другая логика. Это — логика человека, который воспринимает власть не как временный мандат общества, а как ресурс, которым можно распорядиться. Именно поэтому здесь особенно важен не вопрос, почему Жапаров передумал. Он передумал потому, что, по его словам, Ташиев оказался недостаточно готов к президентству: вокруг него сформировался слишком мощный круг влияния, появились сторонники в парламенте, возникла опасность раскола. Но кто дал Жапарову право определять, готов ли Ташиев быть президентом? В демократической системе это определяют не личные впечатления действующего президента, а избиратели. В этом и заключается главная проблема постсоветской власти. Авторитаризм начинается не тогда, когда отменяются выборы. Он начинается тогда, когда власть перестают воспринимать как то, что должно быть возвращено обществу. Когда президент начинает думать о преемнике, которого он «сделает» президентом, страна незаметно превращается из республики в политическое владение одной команды. Жапаров и Ташиев пять лет были двумя главными фигурами кыргызской власти. Их союз можно было воспринимать как политический тандем, как своеобразный дуумвират. Но теперь выясняется: внутри этого тандема обсуждалась и схема наследования власти. Один должен был уйти, другой — занять его место. А потом, если понадобится, всё это можно было бы оформить, обставить выборами. Именно здесь возникает самая неприятная параллель с российской политикой. Владимир Путин в разные периоды также создавал конструкцию, в которой вопрос о сохранении власти и вопрос о её формальной передаче становились предметом решения самого политического руководства. Но демократия начинается там, где подобный вопрос не может решить один человек — даже если этот человек является президентом. Жапаров теперь решил снова участвовать в выборах 2027 года. Ташиев заявил, что не будет ему конкурентом и поддержит его. Возможно, кыргызстанскому избирателю ещё предстоит выбирать из нескольких кандидатов. Но принципиальный вопрос уже прозвучал из уст самого президента: может ли президент считать, что он способен «сделать» другого человека президентом? Нет. Президент может поддержать кандидата. Может агитировать за него. Может проиграть ему. Может победить его. Но он не может передать ему президентство. Потому что власть в республике принадлежит не президенту. Она принадлежит гражданам. И если действующий глава государства этого различия не чувствует, проблема значительно серьёзнее, чем вопрос о том, пойдёт ли Садыр Жапаров на второй срок. @good_central_asia #Kyrgyzstan

Международная организация по защите прав человека (IPHR) и Ассоциация по правам человека в Центральной Азии (AHRCA) выпустили для CIVICUS Monitor свежий доклад о положении гражданского общества в Узбекистане за период с июня 2025 по май 2026 года — и картина получилась удручающей. Спустя почти четыре года после кровавого подавления протестов в Нукусе в июле 2022-го (тогда погибли около двух десятков человек, более 270 получили ранения) виновные так и не названы, зато жители Каракалпакстана из «черных списков» продолжают получать отказы в загранпаспортах и работе. Символ этой мести — правозащитник и журналист Даулетмурат Тажимуратов: уже отбывающий 16 лет, в мае 2026-го он получил еще пять — за якобы «нарушение порядка в колонии», хотя, по словам родных, речь идет о систематических пытках, избиениях и потере 25 килограммов веса. Ташкент при этом упорно добивается экстрадиции каракалпакских активистов из соседних стран — кого-то, как Ринат Утамбетов, уже вернули и осудили, кому-то, как Акылбек Муратбай, чудом удалось вырваться в третью страну. На фронте гражданских свобод — новый закон, подписанный в августе 2025 года, который резко расширяет отчетность НКО об иностранном финансировании и ограничивает работу зарубежного персонала; независимым правозащитным организациям, как и раньше, отказывают в регистрации под надуманными предлогами. В сфере медиа — целый арсенал новых репрессивных инструментов: готовящийся Информационный кодекс, запрет на фотосъемку людей без согласия, административная ответственность за «оскорбления» в интернете. Отдельная линия доклада — цифровая расправа над независимыми голосами через фиктивные жалобы на нарушение авторских прав: так были заблокированы аккаунты радио «Озодлик» (почти 2 млн подписчиков), YouTube-канал AHRCA, фейсбук-группа «Ташкент-СНОС», журналиста Улугбека Хайдарова и блогера Алишера Таксанова. А спецслужбы тем временем берут на карандаш даже простых пользователей — правозащитника Азиза Юсупова, например, пришли предупреждать домой за то, что он поставил «лайк» под постом с критикой в адрес Саиды Мирзиёевой. На этом фоне 24 октября 2025 года ЕС подписал с Узбекистаном расширенное соглашение о партнерстве — авторы доклада прямо призывают Брюссель не ставить экономику и геополитику выше прав человека. @good_central_asia #Uzbekistan

Блистательный геостратег Владимир Владимирович Путин снова всех переиграл. Ещё один результат кровавой войны в Украине: Черное море становится смертельной зоной не только для российской экономики. ☝️Это — наш комментарий к новости агентства Bloomberg о том, что Казахстан решил приостановить поставки своей нефти по трубопроводам на главный экспортный терминал под Новороссийском. С 17 по 20 июля 2026 года сразу три танкера, пришдешие под загрузку казахстанской нефтью в порт Новороссийска, попали под удары каких-то дронов. Танкер Nelsa полыхнул так живописно, что зарево этой беды отчетливо разглядели в Астане, сделав единственно верный вывод. И именно в этом пламени сейчас догорает главная иллюзия Центральной Азии. Казалось бы, где они, а где украинские степи? Местные режимы все эти годы старательно натягивали на себя мантию глухонемых, надеясь отсидеться в сторонке, не запачкаться и сохранить девственный нейтралитет. Они свято верили, что дистанция убережет их от этого кровавого замеса. Но токсичная радиация путинского безумия не знает географических границ. Выяснилось, что пересидеть геополитическую шизофрению в соседнем окопе не выйдет. Поэтому Казахстан, брезгливо зажимая нос, спешно сворачивает экспорт своей нефти через пылающий терминал КТК. Никто в здравом уме не станет парковать свои корабли в той пороховой бочке, в которую Россия превратила собственные гавани. Начиная свою маниакальную бойню, диктатор грезил о захвате чужих земель, но в реальности добился лишь того, что война с утробным чавканьем пожирает саму Россию и бьет наотмашь по всем, кто имел неосторожность быть с ней связанным экономическими путями. @good_central_asia #Russia #Kazakhstan

Аппаратный транзит в Ташкенте: как рокировка в охране Мирзиёева закрепляет доминирование Саиды Мирзиёевой Кадровые перестановки в руководстве Государственной службы безопасности президента (ГСБП) Узбекистана, о которых было объявлено на этой неделе, выходят далеко за рамки плановой ротации в силовом блоке. Назначение генерал-лейтенанта Рустама Джураева председателем ГСБП и отставка кадрового чекиста Алишера Усманова знаменуют собой важный этап тектонического сдвига в архитектуре узбекской власти — системное ограничение неформального влияния «младшего зятя» Отабека Умарова и окончательное закрепление статуса старшей дочери президента, Саиды Мирзиёевой, как ключевого центра силы в процессах будущего транзита. 👉 Фасад и реальность: деполитизация личной охраны Формально с декабря 2020 года ГСБП возглавлял Алишер Усманов — опытный технократ из структур СГБ. Однако инсайдеры и профильные аналитики сходятся во мнении: реальный оперативный контроль, кадровую политику и финансовые потоки ведомства замыкал на себе первый заместитель руководителя службы, младший зять президента Отабек Умаров. Именно он долгие годы олицетворял собой неформальное «семейное» крыло силовиков, обеспечивавшее физическую безопасность Шавката Мирзиёева. Приход Рустама Джураева — тяжеловеса узбекской правоохранительной системы, до этого возглавлявшего Национальную гвардию и занимавшего пост замминистра внутренних дел — коренным образом меняет эти правила игры. 🔹Джураев обладает слишком высоким аппаратным и политическим весом, чтобы выполнять роль номинального руководителя. Его назначение означает институционализацию ГСБП и перевод управления службой с рельсов неформального семейного патронажа на жесткие государственные рельсы. Вектор Саиды Мирзиёевой: от медиа к силовому контуру Главный политический бенефициар этой рокировки — старшая дочь президента Саида Мирзиёева, занимающая пост помощника главы государства. Прошедшая путь от куратора информационной политики до фактического руководителя президентской администрации, Мирзиёева последовательно выстраивает технократическую вертикаль власти, опирающуюся на легальные государственные институты, а не на клановые договоренности. Усиление Саиды Мирзиёевой через призму назначения Джураева прослеживается в трех ключевых аспектах: Аппаратное сдерживание «младшего зятя». Отабек Умаров сохраняет свой пост первого заместителя, однако его автономия внутри ГСБП теперь жестко ограничена системным генералом, лояльным лично главе государства и ориентированным на официальную вертикаль администрации. Запрос на легализацию и системность. Стратегия Саиды Мирзиёевой строится на создании образа «модернизированного Узбекистана», где управление осуществляется понятными государственными структурами. Замена неформального контроля зятя на прямое руководство со стороны проверенного назначенца вписывается в этот тренд. Консолидация контура безопасности. Рустам Джураев имеет давние связи с МВД и Нацгвардией. Его перемещение в ГСБП позволяет замкнуть ключевые силовые ведомства на единый координационный центр, подконтрольный обновленной администрации президента. Прогноз: подготовка к управляемому транзиту Происходящие изменения указывают на то, что Ташкент активно страхуется от рисков «казахстанского сценария» 2022 года, когда внутрисемейные и клановые расколы в силовом блоке привели к масштабному кризису. Мягкое отодвигание Отабека Умарова от абсолютного контроля над безопасностью первого лица в пользу системного генералитета — это демонстрация того, что правила игры в Узбекистане унифицируются. Саида Мирзиёева успешно консолидирует не только гражданский и экономический аппарат, но и берет под стратегический контроль силовой каркас республики. В долгосрочной перспективе это минимизирует риски междоусобных конфликтов внутри правящей семьи и делает фигуру старшей дочери безальтернативным архитектором и гарантом будущей передачи власти. @good_central_asia #Uzbekistan

Правозащитники призвали Конгресс США учесть события в Каракалпакстане перед предоставлением Узбекистану статуса постоянных нормальных торговых отношений (PNTR). В годовщину событий июля 2022 года в автономной республике Каракалпакстан Туркменский Хельсинкский фонд по правам человека (Turkmen Helsinki Foundation for Human Rights, THF) обратился к Конгрессу США с призывом не предоставлять Узбекистану постоянные нормальные торговые отношения до полного расследования и обнародования информации о подавлении протестов в Нукусе. Четыре года назад, 1–2 июля 2022 года, в Нукусе прошли массовые мирные протесты против предложенных конституционных поправок, которые предусматривали отмену суверенного статуса Каракалпакстана и права на проведение референдума о независимости. Силы безопасности применили огнестрельное оружие и взрывные устройства, в результате чего, по данным правозащитников, погибли десятки человек, сотни получили ранения, многие были задержаны. Сообщалось о пытках и жестоком обращении с задержанными. Правительственная парламентская комиссия Узбекистана, созданная для расследования событий, так и не опубликовала полный отчет. Личности погибших официально не раскрыты, независимая верификация данных о жертвах остается невозможной. Семьи продолжают ждать ответов. Правозащитники подчеркивают: предоставление Узбекистану PNTR после ожидаемого вступления в ВТО в 2026 году станет постоянным шагом, снимающим последние ограничения в рамках поправки Джексона–Вэника. Это лишает Вашингтон одного из немногих оставшихся рычагов влияния. Конгрессу предлагают потребовать от Ташкента конкретных действий: публикацию выводов комиссии, расследование случаев чрезмерного применения силы и пыток, освобождение политзаключенных, включая Даулетмурата Тажимуратова (приговорен к 16 годам лишения свободы, срок продлен в 2026 году), и допуск международных наблюдателей. Эксперты ООН ранее квалифицировали применение силы как чрезмерное и неоправданное, а задержание Тажимуратова — как произвольное. Призывы к независимому расследованию звучали от Верховного комиссара ООН по правам человека Мишель Бачелет. В THF отмечают, что укрепление экономических связей с Узбекистаном важно для стратегических интересов США в Центральной Азии, однако оно не должно происходить за счет отказа от требований подотчетности. «PNTR — это не просто торговля, это долгосрочное выражение характера отношений», — подчеркивается в заявлении. На момент публикации официальной реакции Конгресса США или администрации по этому обращению не поступало. События в Каракалпакстане остаются одним из наиболее чувствительных и недостаточно освещенных эпизодов в современной истории Узбекистана. @good_central_asia #Uzbekistan

🇺🇿 Дипломат, который забыл, кто он такой, а только помнит, что он — слуга Есть в узбекской политике фигура, чья официальная должность звучит весомо и солидно: советник-посланник при посольстве Узбекистана в Соединённых Штатах. Зовут этого человека Комил Алламжонов. По логике вещей, дипломат такого ранга должен заниматься тем, ради чего его и направили в Вашингтон, — выстраивать отношения с американскими партнёрами, привлекать инвестиции, лоббировать интересы Ташкента в коридорах власти на берегах Потомака. Но если открыть его телеграм-канал, возникает стойкое ощущение, что произошла какая-то административная путаница. Перед нами не дипломат в США, а нечто среднее между пресс-секретарём, личным летописцем и придворным панегиристом главы администрации президента — и по совместительству дочери главы узбекского государства — Узбекистана Саиды Мирзиёевой. Если Алламжонов — посланник в США, мидовский работник, уполномоченный представлять страну в Штатах, то почему топология его публикаций географически прописана где угодно, только не в Америке? Самарканд, Нью-Дели, Астана, Андижан. За весь массив постов — ни одного содержательного сюжета из Вашингтона, ни одной встречи с американским сенатором, чиновником Госдепа или инвестором, ради которых, собственно, и существует его должность. Единственное упоминание США — это приём по случаю визита Марко Рубио, но и тот состоялся в Нью-Дели, в Индии. Получается, что американское направление в исполнении американского посланника освещается из индийской столицы. Назвать это работой дипломата язык не поворачивается. По сути, перед нами классический пример размывания государственной должности до состояния личной свиты. Алламжонов хорошо известен как давний и преданный соратник Саиды Мирзиёевой, человек из её ближайшего круга, и его телеграм-канал работает как инструмент персонального пиара патронессы. Государственный служащий, получающий жалованье за дипломатическую работу в Вашингтоне, использует своё имя и площадку для непрерывного восхваления начальницы. Должность посланника превратилась в формальную ширму, а реальная функция — обслуживание персонального политического бренда Саиды Мирзиёевой. @good_central_asia

Власти Таджикистана продемонстрировали очередной образец расправы с инакомыслием: суд района Исмоили Сомони в Душанбе признал Гулбиби Хаитову — сестру осуждённого на пожизненный срок бывшего заместителя председателя Партии исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ) Махмадали Хаита — виновной в «мелком хулиганстве» и оштрафовал её на 546 сомони, сообщает Pamir Inside. Фабула дела не оставляет сомнений в его политической природе: наказание последовало сразу после того, как женщина публично заявила о пытках брата в колонии. Административное дело против Хаитовой возбудили после того, как 16 июня она пришла в Главное управление исполнения уголовных наказаний и рассказала журналистам о предполагаемых пытках брата. По версии властей, женщина «устроила ссору» с сотрудниками ведомства, «оскорбила» их и «нарушила общественный порядок» — и в тот же день суд оперативно оформил штраф в семь расчётных показателей. Скорость, с которой бюрократическая машина квалифицировала визит обеспокоенной родственницы как «хулиганство», говорит сама за себя: в Таджикистане публичный разговор о пытках наказуем, а право на жалобу остаётся фикцией. Сама Хаитова отвергает обвинения, утверждая, что пришла в управление исключительно ради улучшения условий содержания брата и никого не оскорбляла. По словам Хаитовой, Махмадали Хаита избивают дубинками, на две недели помещают в карцер. Эти заявления — не новость и не единичный эпизод: ещё в 2019 году супруга политика рассказывала Радио Свобода, что от Хаита под пытками требуют публичного отречения от ПИВТ, и передавала его слова о том, что он может не пережить издевательств. Правозащитники тогда называли и конкретное имя предполагаемого палача — заместителя главы ГУИН. Всё это укладывается в задокументированную международными организациями картину, в которой пытки и жестокое обращение в Таджикистане применяются широко, а уголовное преследование причастных силовиков остаётся большой редкостью; особому риску изоляции и пыток подвергаются именно члены религиозных и оппозиционных движений, объявленные «угрозой нацбезопасности». Власти Таджикистана при этом публично не прокомментировали ни заявления о пытках Хаита, ни наказание его сестры. Махмадали Хаит был приговорён к пожизненному заключению в 2016 году по обвинениям в терроризме и попытке насильственного захвата власти на закрытом процессе вместе с другим заместителем главы партии. Международные правозащитные организации уже тогда обвиняли Душанбе в расправе над оппозицией под предлогом борьбы с терроризмом и экстремизмом. Родственники политика считают обвинения политически мотивированными, и в 2018 году Рабочая группа ООН по произвольным задержаниям признала лишение Хаита свободы незаконным, призвав немедленно его освободить, — с чем власти, разумеется, не согласились. Преследование Гулбиби Хаитовой становится прямым продолжением этой линии: режим Эмомали Рахмона давит не только на самих оппозиционеров, но и на их близких, как это уже было с осуждением 87-летнего Дониёра Набиева за «материальную поддержку» родственникам осуждённых членов ПИВТ. Штраф в 546 сомони — сумма символическая, но сигнал предельно ясный: любая публичная попытка рассказать о пытках в таджикских колониях будет наказана. @good_central_asia

Cоветник президента получил выговор за проведение пивного фестиваля в центре Ташкента. В Узбекистане нашли виноватых в том, что устроили сами. После Beer Fest'а в центре Ташкента власти раздали выговоры ответственным чиновникам — и среди них оказался не кто-нибудь, а советник президента Русланбек Давлетов, бывший министр юстиции, человек, в чьём ведении как раз религия и молодёжь. Именно он получил «ҳайфсан» за праздник, который проходил при полном содействии государства. Страна, которая на словах строит себя как светскую и открытую, на деле каждый раз вздрагивает, когда светскость выходит на улицу слишком громко. А вышла она громко. В начале июня 2026-го года хокимият на несколько дней перекрыл центральные улицы, вежливо извинился за неудобства, и Beer Fest на улице Тараса Шевченко собрал такую толпу, что в соцсетях шутили: «даже воздух стоит в очереди». Пиво по пять тысяч сумов, музыка, молодёжь — всё под аккомпанемент городских властей и при действующем законе, который вообще-то запрещает любую рекламу и спонсорство мероприятий с алкогольной символикой. То есть государство одной рукой пишет правила, а другой их аккуратно отодвигает, когда речь идёт о картинке современного, раскованного Ташкента. И ровно здесь проходит линия разлома. Для одних пивной фестиваль — это нормальная городская жизнь, признак того, что Узбекистан перестал быть закрытой провинцией и не боится показать себя туристам и инвесторам. Для других — оскорбление, «плевок в национальные традиции», спаивание молодёжи под видом прогресса. Ещё прошлым летом депутаты из «Миллий тикланиш» возмущались публично и напоминали про красноречивый контраст: русскоязычные СМИ праздник освещают взахлёб, узбекоязычные издания и интеллигенция молчат, а на другом конце города стоит Центр исламской цивилизации. Эта картинка — пенный фестиваль и минарет исламского центра в одном городе — точнее любого аналитического доклада описывает, между чем мечется страна. История ведь повторяется не первый год. Был фестиваль, спешно переименованный в Mangal Fest, который закончился дракой и арестами. Были слухи про «Октоберфест», от которых власти тут же открестились. Каждый раз одни и те же качели: то разрешаем и перекрываем улицы, то делаем вид, что нас тут не было, то наказываем собственных чиновников. Это не случайные сбои, а симптом — государство так и не решило, кем оно хочет быть. Светский фасад требует пива, музыки и фестивалей, религиозно-консервативная почва требует сдержанности и уважения к «духовным ценностям», и власть пытается усидеть на обоих стульях сразу, не отдав предпочтения ни одному. Нынешние выговоры — как раз попытка усидеть. Не запретить фестиваль прямо, чтобы не выглядеть мракобесами, но и не оставить его без последствий, чтобы успокоить верующих. Получается неуклюже и показательно: разрешили, обеспечили, а как поднялась волна — отыграли назад и нашли крайних среди своих же. Кто именно ещё попал под раздачу и на каком основании, не уточняется, но то, что взыскание прилетело советнику президента по делам религии и молодёжи, говорит само за себя — тема алкоголя на публике в Узбекистане слишком чувствительна, чтобы власть рисковала своим лицом перед мусульманской частью общества. И вопрос, который остаётся висеть в воздухе, не про пиво вовсе. Он про то, какой страной Узбекистан в итоге хочет быть — светской или религиозной. @good_central_asia

Человек, который когда-то казался приличным, оказался... Ну, в общем, сами поймёте, когда прочитаете: Ноябрь 2025-го года. "Кому-то это может нравиться, кому-то это может не нравиться, но сегодня Кыргызстан — это часть русского мира. Мы все потребляем информацию на русском языке, мы думаем на русском языке, мы воспитаны русской литературой. Кто-то хочет, чтобы мы очищались, проводили какую-то работу воспитательную. Но я, например, очень счастлив быть частью этого русского мира". Май 2026-го года. "У нас железобетонное доверие, прямые каналы сотрудничества, связи с руководством. Никаких сомнений быть не может: Россия - наш союзник и наш ближайший партнер. Мы всегда и американцам, и европейцам говорим, что для нас европейцы - это русские, для нас белый человек - это русский, другой альтернативы у нас нет", - добавил он. А кто это сказал? Посол Кыргызстана в США Эдиль Байсалов. @good_central_asia

На фотографии — торжественная церемония подписания соглашения о военно-техническом сотрудничестве между Россией и движением «Талибан», состоявшаяся 28 мая на полях I Международного форума по безопасности в Подмосковье. Два режима, которых (прости, Господи) объединяет искреннее уважение к правам человека и свободе слова, скрепили своё партнёрство подписями. За столом переговоров расположились представители афганской стороны и российский чиновник. За их спинами с видом победителя возвышается Сергей Шойгу — человек, под чьим руководством Россия добилась выдающихся успехов сначала в Министерстве обороны, а теперь добивается в качестве секретаря Совета Безопасности. Рядом с ним — представитель талибов, организации, которую ещё год назад Москва сама же считала террористической, но потом передумала — очевидно, из высоких соображений геополитики. Форум ISF'26, проходящий 26–29 мая в «Лайв Арене» под эгидой Совета Безопасности России, собрал делегатов из более чем 120 стран. Девиз мероприятия — «Инклюзивность. Стабильность. Будущее» — звучит особенно обнадёживающе, если учесть, что среди почётных гостей — режим, запретивший женщинам учиться и работать. А хозяин форума, Россия, — страна преступник, агрессор и насильник. @good_central_asia

«Озодлик» провёл расследование о взлёте и крахе финтех‑платформы Humans в Узбекистане и её связи с родственником президента Шавката Мирзиёева. В основе материала — корпоративные документы, конфиденциальные соглашения акционеров и свидетельства инвесторов, которые позволяют восстановить структуру владения Humans и условия, по которым один из скрытых инвесторов получал львиную долю прибыли. По данным расследования, Humans стартовал в Узбекистане в 2019 году как цифровая платформа, объединяющая связь, платежи, маркетплейс и логистику, быстро получив доступ к инфраструктуре «Узбектелекома», системе оплаты госуслуг и сервису электронных платежей Upay, а позже купив Maroqand. Управляющим и одним из крупнейших акционеров группы (около 46%) был россиянин Владимир Добрынин, который контролировал ключевые структуры, зарегистрированные в Сингапуре, а узбекские компании (ООО Humans и АО Humans Companies) выступали операционным контуром на местном рынке. Ключевой находкой расследования стало обнаружение конфиденциальных документов по сингапурской Humans Mobile Ltd, где описывались особые условия для инвестора под кодовым названием Investor D. При формальной доле около 15% акций он получал 60% прибыли, имел приоритет при распределении доходов до достижения определённого порога и претендовал на 60% активов в случае ликвидации дочерних обществ. Один из инвесторов подтвердил подлинность этих документов, а журналисты сопоставили данные с копией паспорта и пришли к выводу, что под Investor D скрывается предприниматель Ойбек Умаров — брат зятя президента Отабека Умарова; источники, близкие к правительству и Центробанку, также утверждают, что речь идёт о родственнике Мирзиёева. Полный текст расследования тут: «“Пахнет коррупцией на высоком уровне”. Взлет и падение платформы Humans и ее связь с родственником Мирзиёева». @good_central_asia

На минувших выходных в Казахстане запустили ЛРТ. Знаете, что это такое? Расшифровывается как «легкорельсовый транспорт». В общем, линия трамвая... «Историческое событие» затянулось ровно на пятнадцать лет. Строительство первой линии легкорельсового транспорта в тогдашней Астане началось в далёком 2011 году. По первоначальному плану пустить трамвай обещали к 2020-му, потом — к 2022-му, потом — к 2023-му, потом к 2025-му, потом к «началу 2026-го». За это время страна сменила название столицы дважды — из Астаны в Нур-Султан и обратно в Астану. Казалось, легче было переименовать город ещё раз, чем достроить несчастные рельсы. Пока казахстанские чиновники творчески осваивали бюджеты и переносили сроки, в мире происходили удивительные вещи. Китай только за последние десять лет построил свыше 20 000 километров высокоскоростных железных дорог — это больше, чем весь остальной мир вместе взятый. Казахстан за то же самое время возвёл в своей столице 22 километра трамвайных путей — и это считается поводом для национального торжества. Местные СМИ восторгаются, публикуя президента страны, наслаждающегося своим достижением! Но торжество было бы неполным без уголовного сопровождения. Следствие установило, что при строительстве ЛРТ было похищено не менее 5,7 миллиарда тенге. Организаторами схемы оказались бывший заместитель акима Астаны Канат Султанбеков и бывший глава «Астана LRT» Талгат Ардан — оба были объявлены в международный розыск. Уголовное дело насчитывало 155 томов и 8 эпизодов. Грандиозный том — почти как «Война и мир», только вместо Толстого — протоколы допросов, а вместо Болконского — офшорные счета. В народе проект с самого начала метко прозвали «памятником коррупции». Теперь этот памятник поехал — со скоростью 40–50 километров в час, с интервалом от 5 до 10 минут, по билету за 200 тенге. Чиновники называют это победой. Налогоплательщики, пятнадцать лет наблюдавшие за ржавеющими недостроенными опорами посреди столицы, вправе назвать это иначе. Добро пожаловать в Казахстан! @good_central_asia

15 мая 2026 года на неформальном саммите Организации тюркских государств (ОТГ) в Туркестане президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев официально предложил назвать новую мечеть, возведенную на средства Узбекистана, в честь отца действующего узбекского лидера Шавката Мирзиёева — «Миромон Ата». Ну что, господа присяжные заседатели центральноазиатского политического цирка, можете открывать блокноты и записывать новую главу в учебники по прикладному восточному византизму. Сцена, разыгранная на полях неформального саммита ОТГ в священном Туркестане, заслуживает если не Оскара, то как минимум звания «Главный дипломатический реверанс года». Давайте разберем этот аттракцион невиданной щедрости и дипломатической гибкости. Узбекистан строит и безвозмездно передает Казахстану великолепную, современную мечеть. Прекрасный жест? Безусловно. Символ братства? Бесспорно. Но вместо того, чтобы дать святыне имя великого мыслителя, суфия или исторического деятеля, коими веками славилась общая земля Мавераннахра и Степи, Акорда делает ход конем. Токаев выходит к трибуне и с мягкой улыбкой предлагает: а давайте назовем ее «Миромон Ата». В честь Миромона Мирзиёева. Возникает, простите, вопрос: а каков теологический или исторический вклад Миромона-ака в развитие ислама или независимость Казахстана? Ах, да. Главная заслуга — он воспитал Шавката Миромоновича. Это поразительный казус, когда одна автократия дарит другой дорогой подарок, а вторая в ответ расплачивается... топонимическим комплиментом династического характера. Это уже не просто дипломатия, это какой-то феодальный бартер. «Вы нам — кирпичи и купола, мы вам — увековечивание семейного древа на нашей суверенной территории». Самое пикантное во всей этой истории — как изящно упакована данная инициатива. Токаев заявляет: «Я не сомневаюсь, что наши братья поддержат это решение». Разумеется, не сомневается! Попробуй тут откажись, когда тебе публично предлагают сделать твоего покойного отца «святым старцем» (Ата) планетарного масштаба, да еще и на территории соседнего государства. Шавкат Миромонович, надо полагать, в этот момент должен был изобразить глубокое смущение, смешанное с сыновней гордостью. Но давайте снимем позолоту с этих минаретов и посмотрим на сухой остаток. Что видят простые граждане обеих стран, пока элиты соревнуются в политесе? Они видят, как сакральные институты и религиозные чувства верующих легли на алтарь геополитического подхалимажа. Туркестан, веками бывший духовным центром тюркского мира, прибежищем Ходжи Ахмеда Ясави, легким росчерком пера превращается в площадку для семейного тщеславия. Завтра Таджикистан построит в Казахстане школу — назовем ее в честь отца Рахмона? А если Турция подкинет денег на больницу — переименуем ее в честь предков Эрдогана? Политологи любят рассуждать об «интеграции Центральной Азии» и «новом шелковом пути». Но пока эта интеграция выглядит как закрытый клуб джентльменов, где лучшая валюта — это не взаимные инвестиции или отмена таможенных пошлин, а вовремя и громко озвученная похвала в адрес правящего клана. Мечеть «Миромон Ата» еще не открыла свои двери для паломников, но свой главный статус она уже получила: это памятник эпохе, где солидарность народов измеряется масштабами личной лести. Приятной молитвы, господа прихожане. @good_central_asia

Даулетмурат Тажимуратов — классический политический узник режима Мирзиёева, которого узбекские власти превратили в символ расправы над любым проявлением каракалпакского национального самосознания. Родившийся 27 марта 1979 года в Каракалпакстане юрист, журналист и правозащитник, редактор газеты «Эл Хызметинде» («На службе народа»), Тажимуратов долгие годы был неудобным для Ташкента голосом. Он бесплатно консультировал людей, боролся с коррупцией, защищал каракалпакские интересы в судах и открыто критиковал дискриминацию коренного народа. Но настоящей «угрозой» режим посчитал его в июле 2022 года. Когда Шавкат Мирзиёев протащил через парламент поправки к Конституции, фактически ликвидирующие автономный статус Каракалпакстана и право на референдум о выходе, Тажимуратов 1 июля 2022 года открыто призвал жителей Нукуса к мирному протесту 5 июля. Это был не призыв к бунту, а законное выражение несогласия. Власти отреагировали мгновенно: его арестовали, потом ненадолго отпустили под давлением начавшихся стихийных акций, а 4 июля вновь задержали и вертолётом вывезли в Хорезм. Именно после этого в Нукусе вспыхнули массовые протесты, которые режим жестоко подавил — с применением оружия, сотнями раненых и минимум 21 убитым. Тажимуратова сделали главным «заговорщиком» и «организатором массовых беспорядков». Судили его в Бухаре — подальше от Каракалпакстана, в закрытом режиме, с грубейшими нарушениями. 31 января 2023 года ему вынесли 16 лет лишения свободы — самый жёсткий приговор среди всех 22 подсудимых. Обвинения: организация массовых беспорядков, попытка насильственного изменения конституционного строя, распространение материалов, угрожающих общественной безопасности, плюс «хищение» по старым журналистским статьям. Уже на суде Тажимуратов рассказал, как в СИЗО его избивали, били электрошокером и наступали на голову, пока он не терял сознание. С того момента Тажимуратов превратился в заложника каракалпакского вопроса. Его держат в колонии строгого режима КИН-11 в Навои — хотя по закону он должен был находиться в обычных условиях. Адвокат Сергей Майоров и правозащитники регулярно фиксируют систематические пытки и издевательства: избиения сокамерниками по указанию администрации; кражу личных записей; прерывание телефонных звонков родным; лишение еды во время Рамадана; помещение в холодный карцер; обливание ледяной водой с известью босиком на бетоне; отказ в медицинской помощи и свиданиях. В 2024–2025 годах даже формальные международные органы признали произвол: Рабочая группа ООН по произвольным задержаниям в ноябре 2024 года (мнение опубликовано в 2025-м) признала заключение произвольным и потребовала немедленного освобождения. Специальный докладчик ООН по правозащитникам Мэри Лоулор в январе 2026 года прямо заявила, что Тажимуратов подвергается пыткам, и потребовала его немедленного освобождения и расследования всех нарушений. Власти ответили по-своему: в начале 2026 года против уже осуждённого Тажимуратова возбудили новое уголовное дело по ст. 220 ч. 2 п. «б» УК (дезорганизация деятельности исправительного учреждения) — от 5 до 10 дополнительных лет. Судебные заседания в Навоийском городском суде в марте–апреле 2026 года проходили с грубейшими нарушениями: брата Рината не пустили в зал, все ходатайства защиты отклонены, информация о процессах появлялась задним числом. Пока он остаётся за решёткой и подвергается пыткам, любые разговоры Ташкента о «реформах» и «демократии» остаются циничной ложью. Это дело — прямое доказательство того, что узбекская власть по-прежнему видит в Каракалпакстане не равноправную автономию, а колонию, где любое инакомыслие карается пыточным режимом. @good_central_asia #uzbekistan

Мирзиёев возрождает советскую карательную психиатрию? Пока Шавкат Мирзиёев разъезжает по миру с государственными визитами и рассказывает западным лидерам о реформах и «новом Узбекистане», в одной из психиатрических больниц страны медленно угасает 62-летняя женщина. Её вина — публикация в социальных сетях, в которой она осмелилась написать о полигамии, упомянув имя человека, предположительно близкого к семье президента. Шохида Саломова — не диссидент с иностранными грантами и не профессиональный активист. Она вела скромный правозащитный блог, помогая тем, кого власти выбрасывали из домов ради очередного «благоустройства». Этого оказалось достаточно, чтобы в декабре 2022 года её арестовали по обвинению в клевете, а затем, видимо поняв, что открытый суд создаст слишком много неудобных вопросов, отправили на «лечение». С тех пор карательный механизм работает как часы. Каждые шесть месяцев собирается медицинская комиссия — и каждые шесть месяцев выносит один и тот же вердикт: продлить. Никаких обоснований, никаких реальных медицинских аргументов. Адвокат пытается обжаловать — суд молчит. Между тем у Саломовой диабет, астма, хроническое заболевание лёгких и неврологические нарушения. Психиатрическая больница — последнее место, где такой человек должен находиться вопреки своей воле. Международные правозащитники называют происходящее своими именами: карательная психиатрия — практика, которую мир считал похороненной вместе с советским режимом. IPHR, Норвежский Хельсинкский комитет и Ассоциация по правам человека в Центральной Азии весной 2025 года обратились лично к президенту Макрону с просьбой поднять дело Саломовой во время встречи с Мирзиёевым в Париже — но публичной реакции так и не последовало. История Саломовой — не аномалия, а система. Ранее правозащитница Елена Урлаева была принудительно госпитализирована в психиатрические учреждения не менее 18 раз с 2001 по 2017 год. Узбекистан десятилетиями оттачивал этот инструмент — и продолжает его использовать, пока мировые столицы делают вид, что верят в «реформы». @good_central_asia #uzbekistan

В колонии Душанбе скончался осужденный активист из Хорога Шерик Карамхудоев В ночь на 30 ноября в исправительной колонии №7 города Душанбе умер уроженец Хорога Шерик Карамхудоев. Об этом сообщает Pamir Inside со ссылкой на независимые источники. Причина смерти не называется. Карамхудоев должен был выйти на свободу в начале 2026 года. Бывший глава ячейки Партии исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ) в Хороге, он был осужден на 14 лет в 2012 году. Защита заявляла о применении к нему пыток в СИЗО ГКНБ. ▪️Это уже шестой случай смерти политических заключенных из ГБАО в тюрьмах Таджикистана за 2025 год. Ранее сообщалось о гибели Аслана Гулобова, Кульмамада Паллаева, Эроншо Мамадрахимова, Музаффара Давлатмирова и Богшо Иматшоева. @good_central_asia #tajikistan