Лайк не забудь 🇩🇪

Про пять лет в Германии. В июле натикало целых пять лет в эмиграции. Подозреваю, что мое бессознательное поставило жизнь до переезда на “save” иначе не объяснить те редкие, наполненные деталями сны, после которых не сразу понимаешь, где находишься. Иными словами, какая-то незначительная часть меня ментально осталась в России и периодически задается вопросом: «Как так незаметно пролетели Х лет?» Иногда в тикток попадаются live-видео из Питера. Так странно становится, будто смотришь какое-то до боли знакомое и одновременно чужое кино. Надо ли говорить, что память довольно быстро стирает названия улиц, но при этом хранит узор линолеума первой съемной квартиры? Удивительная штука эта память. Очень хорошо помню, как за две недели до отъезда я проснулась с ощущением, будто челюсть прошлой ночью побывала в нокауте. Короткий визит к врачу с подозрением на прорезавшуюся вторую по счету восьмерку. Ничего. Первая неделя в Германии: восьмерка прорезалась, получите-распишитесь. Меня пугают тем, что к врачу попаду неизвестно когда. «Нет,» — возражаю я, — вот увидите, все пройдет быстро!» Ожидание заняло день. Клинике ради моей эмигрантской восьмерки из закромов пенсионерского отдыха пришлось доставать дедулю, специалиста по тем самым зубам мудрости. Справился быстро и посмеивался над молодежью, что мол побоялись меня брать. Аккурат к рождеству дала о себе знать третья восьмерка. Дедульку беспокоить не пришлось — молодежь справилась. Приняли меня тоже как-то по немецким меркам быстро. Последняя восьмерка ждала своего часа почти 5 лет. Если честно, я надеялась, что она продолжит спать сладким сном. Однако в прошлую пятницу, как и 5 лет назад в Питере, я проснулась с ощущением нокаута в области челюсти. Сомнений не было. Приняли меня в тот же день! Спросили, какой фильм хочу посмотреть. «Включите, — говорю, — Спанч Боба. Хочу голову отключить». Удалили все в тот же день. А говорят, что в Германии плохой сервис. Бессовестно врут (хе-хе). Память, конечно, удивительная штука. Ведь страна, обрывки которой мне периодически подкидывают сны, осталась где-то там пять лет назад. С вытесненными из памяти названиями улиц, с дурацким узором линолеума на съемной квартире, с надеждой на лучшее будущее. Еще по теме: Про художника. Про ошибки при переезде. Про Достоевского и шенген. Зай, лайк не забудь ❤️‍🔥.

Про зарисовки из будней 2. Полгода назад я оказалась перед выбором: работать в большой компании в отделе learning & development или остаться в образовании, сменив траекторию? Проблема заключалась в том, что активные собеседования у меня были и там, и там. Когда я оказывалась на финишной прямой, пройдя несколько этапов собеседований, а офер, считай был в кармане, мне приходил отказ. В какой-то момент, спустя 25+ собеседований, жизнь сжалилась надо мной и подкинула сразу несколько классных вариантов. Я решила отдать все в руки судьбе — кто меня быстрее позовет, там я нужна больше всего, либо бизнес, либо образование. По случайному стечению обстоятельств, гимназия, недалеко от дома, оказалась быстрее. Директор позвонил в день подачи заявки, а собеседование состоялось уже на следующий день. Первое, что мне захотелось сделать, войдя в здание, это убежать. Тревожные мысли в голове крутили хоровод из сомнений, нашептывая, что мне там не место. Перед тем, как я уже готова была упасть в обморок прямо перед кабинетом директора, дверь открылась, и меня энергично поприветствовала заместитель директора. А дальше случилось самое приятное собеседование в моей жизни: я поведала, как попала в Германию, и как в целом складывалась моя жизнь, а директор, коим оказался добродушный дядька в возрасте примерно 40 лет, и зам директора засыпали меня вопросами, перебивая друг друга. Их впечатлили мой средний балл в немецком дипломе (1.2), а также 1.0 за сам диплом. Через три дня я услышала заветное: «Вы приняты». Так я попала в мир six-seven, казавшийся на первый взгляд чуждым, но в котором я впоследствии почувствовала себя в своей тарелке. Причина, по которой у меня не было желания работать в школе, была не связана с детьми, а с тем, что я не люблю системы. Но в немецкой школе, как выяснилось, у тебя, как у учителя, есть свобода в плане выбора материала. Есть четкие рамки (в виде количества контрольных или определенного учебника), но внутри этих рамок можно строить урок так, как считаешь педагогически оправданным. И такой формат меня вполне себе устраивал. Меня впечатлило, насколько коллеги доброжелательны и поддерживают друг друга, а также тот факт, что родительское собрание всего два раза в год. На разговор с родителем выделяется 10 минут, оценки обещать или называть заранее запрещено. Родитель также должен успеть записаться в твой временной слот, если не успел — то это не проблема учителя. Еще одним приятным моментом были темы в учебнике. Например, с 9 классом мы обсуждали феминизм и токсичную маскулинность. В одной из статей, что я принесла на чтение, был пример с Дж.К.Роулинг и упоминанием о том, что издательство согласилось печатать Гарри Поттера, только если Роулинг вместо имени использует инициалы. «Почему?» — спрашиваю я у ребят. Мы сидим на улице, потому что в помещении слишком жарко. Я ловлю себя на мысли: «Как я тут вообще оказалась?». Дети предлагают разные варианты, и тут один ученик наконец-то выдает правильный ответ: «Да потому что издатель был гребанным сексистом!» Я отвечаю: «Верно, только не издатель, а общество, которое с большей охотой доверяло книгам, написанными мужчинами». В статье также упоминался Майкл Джордан. — Есть здесь фанаты? — спрашиваю я. — У него слишком большое эго, поэтому он мне не нравится, — выдает Том. «А они шарят,» — думаю я, и добавляю: «Если бы я была номером один в мире, то мое эго вероятно бы также раздуло, как и у Майкла. Что думаете?». Дети одобрительно закивали. И таких моментов, включая обсуждения трендов из тиктока, было довольно много. Конечно, в мире six-seven полно проблем, но я считаю, что вокруг и так достаточно негатива, поэтому оставляю только хорошее. Пожалуй, самым большим достижением был момент, когда ученик с аутизмом на одном из последних уроков самостоятельно вышел к доске, чтобы показать перед классом пантомиму (мы играли в угадайку на английском). «Как тебе это удалось?» — спросил у меня соц. работник, когда я ему рассказала о случившемся. Я не знаю, как у меня это получилось, но в тот момент я была чертовски горда собой. Зай, лайк не забудь ❤️‍🔥.

Про организованную преступность, осознанность и детские сады. Я погрязла в пучине рутинных дел взрослой жизни результат которой – экономия на творчестве. В прошлом году после написания магистерской работы и последовавшим за этим процессом тотальным burn out я решила наконец-то отстать от себя и отключила функцию строго взрослого, заставлявшего меня каждые две недели писать посты. В итоге строгий взрослый свалил в кругосветное путешествие, отсюда, частота постов, ну ты сам видишь… Но вот я снова пишу, вдохновившись осознанной преступностью, точнее, немецким сериалом про осознанную преступность, случайно попавшимся мне на Netflix — Achtsam Morden/Убивать Осознанно. Меня затянуло с первой серии, и я мысленно аплодировала создателям сериала за такую прекрасную сатиру. Ожиданием было увидеть очередную немецкую детективную историю (уж очень немцы их любят), а в результате я получила совершенно другой взгляд на то, как можно воспринимать осознанность. В массовом представлении осознанность почти автоматически ассоциируется со стремлением к доброте, внутренней гармонии и вот этим вот всем, плюс есть некий стереотип о том, что люди, практикующие mindfulness, это такие несколько отрешенные, поехавшие кукухой товарищи, обнимающие деревья и питающиеся солнечным светом. И вот сериал как раз эту идею доводит до абсурда. Курс по осознанности помогает главному герою отключить автопилот, стать более уравновешенным, учит обращаться со своими эмоциями и, как следствие, делает из него идеального преступника. Парадокс заключается в том, что все психологические навыки, которые обычно преподносятся как путь к лучшей версии себя, он применяет для совершенно аморальных целей. Сама сатира направлена не столько на практику, сколько на искаженное стереотипное представление о том, что все, кто ее практикуют, автоматически являются миролюбивыми и высоконравственными натурами. Забавно, что сериал как раз укрепляет идею того, что инструмент-то рабочий, вопрос, в чьих руках он окажется. Посмотрев сериал, я сразу же заказала книгу, и вот во время чтения книги я вернулась к ранее проигнорированной мысли, что по-моему мнению являлась нелогичностью в сюжете. Главный герой — успешный адвокат, однако значительная часть его бытового стресса крутится вокруг того, что у дочери проблемы с местом в детском саду. И вот здесь у меня случился сбой системы, потому что в СНГ-мышлении, есть деньги = нет проблемы, i.e. всегда можно найти вариант с частным детсадом, няней итд. Вот только в Германии это далеко не всегда работает: даже обеспеченные родители не могут просто «купить» место, потому что проблема заключается не в деньгах, а в дефиците мест и самой системе отбора в детские сады. Книга эту сюжетную нелогичность быстро реабилитировала. На самом деле сам детский сад станет поворотным пунктом в сюжете, но спойлерить не буду. Фото: A.B. Tejedor Еще по теме: Про духовность. Про необычную профессию. Зай, лайк не забудь ❤️‍🔥.

Про мультилингвизм и трэш тв. Каждый день я переключаюсь между тремя языками. Где-то на бэкграунде в моей голове своего включения ждет испанский. Времени на него сейчас нет, поэтому я его добираю «пассивно» — смотрю сериалы и мучаю сову из Дуолинго, чтобы держать язык активным хотя бы в пассивном состоянии. Позже вывести его в актив будет куда проще, чем если совсем забить и не делать ничего. Само переключение у меня тоже под лингвистическим анализом. Время от времени я мучаю GPT просьбами накидать мне научных статей по какому-то паттерну, замеченному за собой. Сегодня расскажу об одном из таких. Пару лет назад во время просмотра «Почему женщины убивают» я выбесила своего друга тем, что слово в слово угадывала следующие фразы персонажей (сериал смотрели на английском). В какой-то момент он ставит фильм на паузу смотрит на меня в недоумении: – Признавайся, ты уже смотрела этот сериал! — Нет, — говорю я, причем смеясь, отчего мое «нет» звучит неправдоподобно. — У них довольно банальные реплики, — пожимаю я плечами. Мой друг однако, остался убежденным в своем мнении еще и потому, что я предвосхищала развитие сюжета. В какой-то момент при просмотре сериала на немецком случилось похожее предугадывание. Важно отметить, что в оригинале сериал был на английском (отсюда вероятная легкость предугадывания — так или иначе мозг быстрее распознавал оригинальные английские обороты, но это скорее тема для отдельного поста). Любопытно, что современная психолингвистика все чаще рассматривает понимание языка (language comprehension) именно как процесс прогнозирования (источник). Мозг работает не как система реакции на услышанное, увиденное или прочитанное, а находится в постоянном прогнозировании событий. Пока собеседник еще не договорил фразу, пока ты не дочитал предложение до конца, мозг уже строит вероятности того, какое слово, какая грамматическая конструкция последуют дальше. Для этого твой внутренний компуктер использует контекст, прошлый опыт, знания о мире, особенности конкретного человека, его манеру речи, интонацию и даже ситуацию общения. По сути понимание языка сегодня все чаще описывают как постоянное сопоставление ожиданий с реальностью: совпал ли прогноз с тем, что человек действительно сказал. И вот тут давай вернемся к моему пассивному обучению, которое в большей степени основано на просмотре сериалов, во время просмотра коих мой мозг находится в стрессе в стадии активного предвосхищения событий. Когда прогнозы подтверждаются многократно, мозг постепенно укрепляет ожидания относительно типичных языковых паттернов, что с течением времени способствует лучшему усвоению языка. Отсюда мое оправдание «У них довольно банальные реплики» — неплохо отображает так называемое probabilistic language processing/ вероятностное прогнозирование. Потому что «банальность» в данном случае = высокая предсказуемость паттерна. Банальность в изучении языков вообще не так плоха. Как раз с ее помощью можно учить другие языки. Я смотрю клишированные сериалы на испанском, которые ни за что не стану смотреть на английском. И в данном случае предсказуемый сюжет внезапно превращается в преимущество. Я никогда не была фанаткой трэш тв, однако именно немецкое трэш тв меня в какой-то момент «разговорило». Как лингвист я поняла, что сам формат был сильно недооценен: максимально простой сюжет, участники дают ответы на один и тот же вопрос и не отличаются богатой лексикой, как собственно и признаками интеллекта. Эдакая жвачка для мозга. Когда ты уже примерно понимаешь, куда идет сцена, кто сейчас поссорится, кто начнет оправдываться, кто выдаст очередную саркастичную реплику, мозгу не нужно тратить столько ресурсов на понимание самого сюжета, что в нашем с тобой перегруженном информацией мире само по себе бесценно. Освободившиеся ресурсы уходят на язык. Ты начинаешь легче замечать повторяющиеся конструкции, интонации, дискурсивные маркеры, типичные реакции персонажей, а шпрехать становится все легче. #лингвистика@hallogermans Фото: H. Green Еще по теме: Про матный билингвизм. Зай, лайк не забудь ❤️‍🔥.

Про восточные сказки. Часть третья. (Начало здесь). В тот день в немецкой хрущевке можно было одновременно услышать несколько языков — немецкий с арабским акцентом, немецкий без акцента, арабский, английский и русский. Первое, что бросилось в глаза, как только я увидела Мию и Мириам (жен каких-то присутствующих сирийских хлопцев, и, собственно, обладательниц немецкого без акцента), так это, что все присутствующие барышни были одеты весьма и не по погоде консервативно, учитывая жару. Все кроме меня. Девчонки оказались очень приятными в общении. Вскоре нас усадили за большой стол, что ломился от количества блюд, однако гостей было настолько много, что мы буквально сидели вплотную друг к другу, и выбраться из-за стола почти не представлялось возможным. Мои размышления прерывались рассказами Карины и смакованием невероятно вкусной еды, однако еда была со вкусом сожаления — меня не покидала мысль о том, что надо было все же согласиться на предложение Джонатана, поскольку было очевидно, что незапланированно ворвавшийся в мой вечер сабантуй в немецкой хрущевке затянется надолго. Карина рассказывала, как они с подругой пару месяцев назад закупились «дешманскими» дамскими сумками в Турции, с целью продавать их на вайлдбериз. Бизнес, однако, не выстрелил, и теперь они пытались сбыть турецкий сток по двести рублей за штуку. «Ну попробовали, ну не получилось». — как-то слишком радостно произнесла она и тут же переключилась на другую тему. Я к тому моменту к ней уже совершенно привыкла и никак не могла развидеть в ней ребенка, безумно желающего получить похвалу. Пошел второй час застолья. На мой вопрос «когда мы уже пойдем?» Карина лишь пожала плечами, а ее взгляд устремился в сторону Абди, сидевшего напротив нас. Он о чем-то увлеченно болтал с гостями и совершенно не замечал свою спутницу. Минут через двадцать вся сцена повторилась снова и где-то к пятому «ну когда уже?» до меня-таки дошло: я окончательно смиряюсь с ситуацией, либо беру на себя полномочия стать первой эмансипированной женщиной в этой квартире, ибо все остальные покорно ждали разрешения своих спутников. Ахой! Мне непременно хотелось продолжить вечер танцами, но как назло Джонатан перестал выходить на связь, поэтому план самостоятельного ухода был под угрозой — идти одной в клуб, несмотря на уже имеющийся опыт, совершенно не хотелось. Ситуацию усугубляло еще количество выпитого за два часа чая. Собственно, мой план созрел сам собой: выбраться из-за стола и двинуться по направлению к единственной комнате, где можно было уединиться и хотя бы ненадолго остаться без и так непонятных моему уху разговоров — aka туалету. Проблема заключалась в том, что мне нужно было прихватить с собой Карину, чтобы попытаться дипломатично или не очень продавить идею нашего ухода. И вот, когда мы уже готовы были приступить к осуществлению моего плана, Карина остановила меня и показала на пустующие места Мириам и Мии: туалет был занят. Меж тем в квартире появился Априм — тот самый сирийский герой пережаренного инстаграм-профиля. Вживую он выглядел куда лучше: высокий, загорелый, с теми самыми зелеными глазами. Выглядел ли торс лучше, чем на фото, сказать было сложно, ибо его скрывала черная футболка с надписью „Ich kam, sah und hatte direkt keinen Bock“. Это была местная вариация знаменитого “Veni, vidi, vici” — «Пришел, увидел, победил.», только в немецкой версии Априма: «пришел, увидел и сразу понял, что мне все впадлу.» Начались рукопожатия и приветствия, и вот это вот все. Спустя какое-то время застолье вернулось в привычный ритм. Априм уселся в кресло в углу комнаты рядом с мамой, так как места за столом на всех не хватало. Он смотрел на мое лицо, его мама — на мое декольте. Я переводила взгляд с ее покрытой головы на его футболку со смешной надписью, а в голове уже двадцать минут раскатывалась одна мысль, гонимая физиологией: «Я хочу ссать!» Продолжение следует. Art: Esma Sezer. Еще по теме: Про трудности перевода. Про социальное государство. Про выход из зоны комфорта. Зай, лайк не забудь ❤️‍🔥.

Про зарисовки из будней. Сегодня совершенно случайно оказалась меж двух культур: слышу на вокзале, как британец пытается что-то добиться от сотрудницы вокзала, она с ним вроде как и грубовато разговаривает, и в то же время по стандартам немецкого сервиса вполне себе вежливо. Прислушиваюсь. Британец пытается выяснить, действителен ли его билет. Сотрудница в ответ пытается ему что-то объяснить на английском, причем на языке она говорит неплохо. Тем не менее беседа не клеится: они друг друга не дослушивают и постоянно перебивают. Британец взрывается первым по причине того, что с ним грубо разговаривают, и сообщает, что будет жаловаться. Она при всем остается совершенно невозмутимой (классика немецкого сервиса), что его, в свою очередь, бесит еще больше. Как правило, когда приходится наблюдать чужой спор, мозг очень быстро назначает «правого» и «виноватого». В тот момент мое оценочное суждение дало сбой, потому что мозг держал обе интерпретации как валидные: я понимала, почему психует британец, точно также как и почему сотрудница вокзала начала закипать. При этом приняла сторону каждого, отчего мой мозг оказался в ступоре. Решила не вмешиваться. Через буквально минуту британец возвращается. Наши взгляды пересекаются, и тут во мне включается добрый самаритянин, я ему говорю: «Давайте я вам помогу». Поворачиваюсь к сотруднице, она мне мило улыбается, по всем канонам немецкого сервиса. Перевожу ей, что он хочет, ему — ее объяснение. Она: «Да, я же ему уже объяснила, что ему новый билет нужно купить, потому что он на этом зачем-то проставил штамп два раза, тем самым сделав его недействительным». Он: «Да, я же ей сказал, что я без проблем могу купить новый билет!» Он улыбается мне. Она улыбается мне. Взгляды друг друга они намеренно избегают. Вся сцена это практическая часть из учебника по межкультурной прагматике*, конкретнее, про понимание разницы между формой и смыслом высказывания. Оба товарища изъяснялись на английском, но использовали разные прагматические системы. Для него (с его британской прошивкой) важно смягчение через чрезмерную вежливость, для нее (с ее немецкой прошивкой) — важен Ordnung результат — передать информацию четко быстро, желательно, как написано в правилах. Ему нужно было, чтобы она буквально разжевала по-доброму, по какой такой причине ему нужно купить билет. А она считала свою задачу выполненной, потому что основной посыл «вам нужно купить новый билет» уже донесла. И вот тут где-то рядом сижу я, с уже обеими прошивками, и слышу не просто содержание, а несовпадение правил общения. Оба ведут себя логично внутри своих систем, но системы несовместимы. И когда я включилась в качестве медиатора, слон снова превратился в муху: никто не сказал ничего нового, однако ситуация разрешилась. Почему? — я просто добавила то, чего не хватало на уровне формы. Ему — сигнал «вас услышали», ей — подтверждение, что он не спорит, а сотрудничает. То есть я перевела не слова, а намерения, причем на понятном им культурном коде. Самое смешное во всей ситуации то, что они так и не посмотрели друг на друга. Оба улыбаются мне, оба максимально дружелюбны, но друг для друга их как будто не существует. И в этом они вдруг оказываются очень похожи. *Межкультурная прагматика изучает то, как люди из разных культур умудряются говорить на одном языке и при этом регулярно не понимать друг друга. #лингвистика@hallogermans Фото: Matheus Viana Еще по теме: Про зарисовки из будней 2. Про языковую ассимиляцию. Про лексическую схожесть. Зай, лайк не забудь❤️‍🔥.

Про Karen и Alman. Пару лет назад, во время работы над исследованием в социолингвистике столкнулась с понятием социальной категоризации. Научно душнить не буду, если простым языком, то смысл заключается в том, что наш мозг автоматически закидывает людей в «социальные коробки». Процесс не поддается нашему контролю, ибо происходит автоматически на уровне восприятия. Мы не можем отключить сам механизм категоризации, но можем выбирать, доверять этим первым классификациям и/или подвергать сомнению. Язык идет дальше и 1. упаковывает в коробки набор поведенческих черт; 2. дает название/закрепляет имя для самой социальной коробки. Если тебя назвали Эйнштейном, то это означает, что тебя считают гением, так ведь? А если тебя назвали Karen в США? — у меня для тебя плохие новости: тебя только что поместили в очень конкретную социальную категорию с набором вполне узнаваемых черт. Вероятнее всего ты белая женщина средних лет, недовольная тем, что мир не соответствует твоим ожиданиям. Имеешь склонность к расизму и по первому недовольству угрожаешь вызвать копов или менеджера (ресторана или магазина). Подробнее читай здесь. В 2020 мем про Karen официально вошел в золотой фонд интернета и прочно закрепился в английском языке так, что родители не спешат давать сие имя новорожденным девочкам, ибо оно из имени собственного превратилось в оскорбление. Социолингвистические исследования мемов объясняют популярность Karen тем, что мем здесь работает как социальная критика расизма и привилегированности, упакованная в юмор и узнаваемые поведенческие паттерны. Подытожим: Karen — это белая американка, недовольная тем, что мир не хочет прогибаться под нее, о чем всегда уведомляет людей по номеру 911. А что же с немцами? Есть ли в Германии своя Karen или КарЭн? Есть, причем гендерно-нейтральный — Alman. Вообще alman это «немец» на турецком, но в молодежной среде (особенно в миграционном контексте) оно превратилось в социальный тип с определенным поведением. Alman — это «немец до мозга костей»: человек, который фанатично следует правилам, фиксируется на порядке, пишет записки соседям за неправильно отсортированный мусор и испытывает почти физический дискомфорт, когда кто-то этот порядок нарушает. #лингвистика@hallogermans Еще по теме. Как разозлить: 🇩🇰 Датчан 🇩🇪 Немцев 🇸🇪 Шведов 🏴󠁧󠁢󠁥󠁮󠁧󠁿 Англичан 🇨🇳 Китайцев 🇨🇾 Киприотов 🇸🇪 Лапландцев 🇪🇸 Испанцев (I) 🇪🇸 Испанцев (II) 🇮🇹 Итальянцев 🇺🇸 Американцев 🇿🇦 Южноафриканцев Фото: Nik Зай, лайк не забудь ❤️‍🔥.

Про восточные сказки. Часть вторая. (Начало). Мне нравится идея социализации. Довольно долго я следовала социально-культурному ритуалу «запостить что-то в сториз» в момент непосредственно социализации, либо в момент подготовки — когда ты уже при полном параде делаешь селфи перед выходом. Без данного ритуала социализация считалась несостоявшейся. А вот что я на протяжении долгого времени игнорировала, так это как раз, что мне нравится идея, но никак не ее реализация: счастливее всего я себя чувствую, в минуты, когда из колонки доносится музыка, я делаю макияж, пританцовывая в такт и не попадая в ноты, параллельно размышляю по поводу выбора обуви, и вишенка на торте — удавшееся селфи. Все. Дальше можно никуда не идти, потому что (по опыту) интереснее уже не будет. Воображаемый грэмми получен, концерт окончен. В этот момент социальная батарейка резко падает со 100% до 80%. Поэтому, когда мы ехали в трамвае на ужин к друзьям Абди, внутренне мой вечер уже закончился. Меня разрывало от непреодолимого желания вернуться домой, смыть макияж и снова занять лидерство в бомж-стайле. Оставалось только формально доиграть эту социальную пьесу до конца, ведь после ужина мы должны были отправиться танцевать. Социальная батарейка — 51%. Мы вышли в каком-то незнакомом районе, я тут же обалдела от вида домов — уж очень они напоминали советские хрущевки. Абди исчез в одном из похожих подъездов, оставив нас с Кариной на улице. К слову, жара была невыносимой, что лишь усиливало желание вернуться домой. «Они хотят сына младшего женить», — внезапно произнесла Карина, — «Думают, что так он станет серьезнее». Субтитры на моем лице выражали: «О чем ты вообще?» Карина протянула телефон с открытой инстой. На экране фото парня где-то на морях. Голый торс. Светло-зеленые глаза и ярко-выраженные скулы. У некоторых людей есть слепота на фильтры и обработку фотографий, иначе я не могу объяснить несочетаемый коктейль из пересвета, контраста и цветовой палитры в стиле «вырви глаз» абсолютно каждой фотки в профиле. Клянусь, некоторые персонажи, получив профессионально отретушированные фото, умудряются произвести над ними психоделическую экзекуцию так, что снимок, который вполне мог бы висеть где-нибудь в художественной галерее, в итоге становится похож на все остальные фотографии в их профиле — такие же кислотные, пережаренные и безнадежно отфильтрованные. Именно такой профиль мне показывала Карина. — Что думаешь? — спрашивает Карина, хотя на самом деле она спрашивает: «Твой типаж?» В этот момент я понимаю, что с большой вероятностью мой профиль этому парню заранее показали, и что сейчас произойдет сводничество. Если честно, сложно вспомнить, что я тогда почувствовала, наверное смесь из растерянности, злости, мгновенно последовавшее обесценивание злости под соусом «человек из добрых намерений» или какая-то подобная дичь. — Не мой тип, — резко отвечаю я, — Но! Если инвестировать в профессионального фотографа, то ему можно сделать классные фотки для того, чтобы попробовать себя в качестве модели Only Fans, с таким-то торсом. Мой ответ Карину рассмешил, после чего она начала делиться подробностями биографии Априма (именно так звали сирийского парня со снимков), включая его последние отношения с неизвестной мне немкой. На одном из пикантных моментов ее прервал голос Абди. Мы двинулись по направлению к подъезду, поднялись на третий этаж и вошли в квартиру, напоминающую своими размерами хрущевку. Стол, полный восточных кушаний, занимал большую часть гостиной. Дальше все как в кино: рукопожатия, объятия, улыбки до ушей — все то, что быстрее хочется прожить и двинуться уже к следующему этапу социализации. В квартире присутствовал друг Абди, его, дружелюбного вида, батя, а также мама, разместившаяся в кресле, и, что типично для восточных женщин, суетливо забегавшая по маленькой комнате, в момент, как только вошли гости. Небольшая деталь для полноты картины: она была в хиджабе. Мама того самого Априма — сирийского героя инстаграма с фотками, пережившими психоделическую обработку. Продолжение следует. Art: Esma Sezer Зай, лайк не забудь ❤️‍🔥.

Про то, как разозлить немца (fast). Шаг 1. Если хочешь увидеть, как у немца дергается глаз, начни со святая святых — пива. Возьми за привычку его не допивать и оставлять бутылку не на 50% оптимистичной, а на все 60% или даже 70%. Шаг 2. Забудь разуться при входе. Некоторым немцам, правда, ок, но лучше конечно не уточнять, а уверенно дойти в уличной обуви до гостиной, еще лучше — по ковру. Шаг 3. Если перед тобой немецкий мужчина, уверенно поинтересуйся, почему на нем сегодня не кожаные шорты? (Да, он тебе сразу скажет, что это баварский национальный костюм, и с вероятностью 15 земель из 16 вы находитесь не в Баварии. Нет, Бавария это не вся Германия. Но давай без тонкостей). Шаг 4. Если ты в Дюссельдорфе, скажи, что обожаешь Кельн. А если в Кельне — что считаешь Дюссельдорф невероятным. Будь готов услышать лекцию на тему, почему Дюссельдорф/Кельн объективно лучше Кельна/Дюссельдорфа. Шаг 5. Не забудь упрекнуть немца в отсутствии чувства юмора. Будь готов выслушать лекцию на тему того, что он есть просто он «сухой» и тебе еще нужно несколько лет интеграции, чтобы начать его понимать. (Далее обычно следует перечисление комедийных шоу для культурного просвещения). Шаг 6 должен быть сделан по велосипедной дорожке, желательно в наушниках с подавлением шума. Желательно в Кельне. Шаг 7. Вот ты интегрировался окончательно и купил велосипед. Игнорируй велодорожку, когда рядом есть обычная дорога с машинами. Да начнется битва за асфальт. Шаг 8. На кассе супермаркета медленно и плавно открой сумочку, достань кошелочку, достань кошелек, открой кошелек, скажи: «А, ой, mit Karte bitte». Повтори вышеперечисленные действия в реверс — закрой кошелек, закрой сумочку... Оплати телефоном. Затем начни неторопливо собирать продукты. И пусть весь мир подождет. Шаг 9. Совершай телефонные звонки исключительно в общественных местах. Желательно в транспорте. Желательно на родном языке. Желательно по громкой связи. Коллективный опыт важен. Шаг 10. Сортировку мусора воспринимай творчески. Пластик в бумагу, бумагу в Restmüll. Германия держится на вере в раздельный сбор — проверь ее на прочность и желательно в присутствии свидетелей. Чем еще можно дополнить список? P.s. немецкий юмор конечно же существует. На Reddit есть целая ветка, посвященная немецкому юмору (ссылка). Фото: Markus Spiske Еще по теме: Про пиво. Про товары по акции. Про старые и новые деньги. Про Nutri-Score или маркировку продуктов. Зай, лайк не забудь ❤️‍🔥.

Чем дольше я учу языки, тем больше меня конечно потрясает тот факт, что мы по-разному проживаем иногда схожий эмоциональный опыт. Как это выражается? Ну, давай возьмем слово «тоска» в русском, или выражение «прочувствовать позвоночником». Если ты носитель русского языка, то эти слова у тебя вызывают определенный ассоциативный опыт, которого не будет у носителя английского, поскольку «тоску» на английский, как собственно, на немецкий перевести невозможно. Но есть же немецкое “Sehnsucht”, тоска? — Тоска, но не совсем, не полностью та, что «тоска». При этом на английский “Sehnsucht” переводится через strong desire/longing — прямого перевода также не существует. В лингвистике есть понятие emotion lexicon specificity или специфичность эмоционального лексикона. Языки не просто дают названия уже существующим чувствам; они направляют внимание на определенные эмоциональные нюансы — типа «тоски». Если в языке есть специальное слово для обозначения оттенка чувства, носители языка, как правило, легче распознают и описывают этот оттенок — типа “Sehnsucht” это «тоска», но не полная, поскольку “Sehnsucht” не передает всех оттенков «тоски». Наша «тоска» объединяет меланхолию, экзистенциальную боль, иногда тоску по дому, иногда духовную тяжесть. Ранние теории эмоций, восходящие к Дарвину, предполагали, что существует ограниченное число универсальных эмоций, подобно основным цветам (например, желтый, красный). Считалось, что такие эмоции, как «гнев» и «печаль», эволюционно закреплены в мозге млекопитающих — если очень кратко, эмоции = биология. Современные теории, однако, предлагают более сложную картину: телесные состояния действительно про биологию, но сами категории «гнев» и «печаль» формируются культурой и социальным опытом, поскольку представляют собой выученные интерпретации этих состояний. И тогда различные эмоциональные оттенки со временем получают в языке собственные названия и начинают восприниматься как отдельные чувства (подробнее). Получается, что различия между «тоской», "Sehnsucht" и "longing" — это не просто различия слов. Это различия в том, какие оттенки переживания культура научилась выделять и считать значимыми. Если в языке есть отдельное слово для экзистенциальной тоски, значит, этот тип внутреннего опыта, который был разделен таким большим количеством людей, что понадобилось целое слово. И тогда изучение языков оказывается не просто изучением словаря, а расширением диапазона чувств, которые человек способен распознавать в себе: я больше 10 лет «потребляла» контент только на английском языке, вся литература по психологии (кроме пары книг) была прочитана также на английском. Результат? — мне кажется, что эмоции вербально я лучше выражаю именно на английском, поскольку этот язык заставил меня замечать в чувственном опыте то, что раньше было невербализованным фоном. При этом мне кажется дико милым различие в «я люблю тебя» в немецком, в зависимости от того, кому данные слова посвящаются или какой эмоциональный оттенок ты хочешь туда добавить “Ich liebe dich” (больше страсти) или “hab dich lieb” (больше нежности и домашнего тепла). Казалось бы, универсальное «я люблю тебя» вовсе не такое уж и универсальное, а иногда очень даже культурно обусловленное. #лингвистика@hallogermans Фото: Obi Еще по теме: Как празднуют День Св. Валентина в разных странах? 🇫🇷 Love is in the Parisian air. 🇩🇪 Про Лукаса и День Влюбленных. 🇪🇸 Карнавал или праздник одиночек? 🇩🇰 Почему праздник не прижился в Дании. 🇸🇪 Холодные шведы и День Святого Валентина. 🇮🇹 День Святого Валентина зародился в Италии?! 🇿🇦 Не только Valentine’s Day, но и Galentine’s Day. 🇺🇸 Святой Валентин в Штатах — сердечки всем, можно и заранее. 🇰🇪 Букеты из денег в Кении —как отмечают в Африке День Святого Валентина. Зай, лайк не забудь ❤️‍🔥.

Про Лукаса и день влюбленных. Сейчас, вероятно, уже мало кто вспомнит, но до «Клона» по телеку показывали другой бразильский сериал, в котором также присутствовал персонаж по имени Лукас, а его возлюбленную звали Камилой (не знаю, с одной или двумя «Л»). В связи с чем одноклассницы дразнили восьмилетнюю меня фразой: «Камила, где твой Лукас?» за много лет до того, как это стало мейнстримом. Причем ответ на вопрос им был прекрасно известен: Лукас сидел за соседней партой, правда, о своем псевдониме не догадывался, как и о моих чувствах. Помню, как бабушка поинтересовалась у меня, мол, нравится ли мне кто из класса, и услышав про Лукаса выдала: «А как же Сережка?» Серега был моим одноклассником и соседом, с которым мы вместе ходили в школу и на самом деле довольно много времени проводили вне ее стен, от чего бабушка начала надо мной подшучивать, или, выражаясь современным сленгом — начала нас шипперить, что приводило меня в негодование. Следующее, что я помню, это как мы стоим в универмаге и выбираем валентику для Лукаса. Вообще до того момента я не подозревала ни о дне влюбленных, ни о валентинках, но сама идея и тот факт, что можно тайно признаться в любви Лукасу, привели меня в полный восторг (ликующий эмоджи). Помню также, что открытки стоили всего 2 деревянных, а также бабушкин совет не покупать валентинку с изображением цветов желтого цвета (видимо по прямой аналогии с желтыми тюльпанами). Она также предложила купить открытку Сережке, на что я, естественно, запротестовала. А зря, потому что Сережка придет в школу не с одной открыткой, а целым подарком, отчего мне станет неловко. Сам Лукас ответит мне взаимностью спустя год, но к тому моменту мне уже будет нравиться Лукас из параллели. Бабушка мне тогда на самом деле преподала очень здравый урок: не бояться первой выражать свои чувства и не пытаться складывать все яйца в одну корзину. Можно симпатизировать, признаваться, выбирать открытки и при этом помнить, что мир не сужается до одного Лукаса за соседней партой. Может поэтому, не получив валентинку от Лукаса, я нисколько не расстроилась, а само 14 февраля у меня ассоциируется с чем-то детским и наивно-теплым. В отличие от наших школ, в немецких школах обмена валентинками не существует. Праздник считается исключительно взрослым и отношение к нему неоднозначное: всего 15% опрошенных немцев воспринимают его всерьез. Я решила пойти чисто немецким путем, чекнув статистику продаж в этот день. Картина следующая: ожидаемая сверхприбыль в 2025 была 1.3 млдр евро, а само кол-во праздно-потребляющих увеличилось с 17% (2020) до 28% (2025). Не знаю, насколько это реально праздник для влюбленных, но точно праздник для отдельных экономических отраслей, судя по цифрам. Среди самых популярных подарков еда и цветы, сразу за ними — подарочные сертификаты, ювелирка и прочая мишура. Fazit: в целом, не так уж важно, ассоциируется ли 14 февраля у кого-то с любовью или маркетинговым шумом. Праздники вообще редко бывают про чувства как таковые. Скорее про договоренность считать что-то значимым именно сегодня, а любовь, симпатия и интерес к другому, к счастью, плохо поддаются календарю и статистике, и почти никогда не спрашивают, какое сегодня число. На немецком сию мысль подытожил вот этот Herr. Фото: Meghna R Еще по теме: Про заек. Про школу. Про трудности перевода. Зай, лайк не забудь ❤️‍🔥.

Про восточные сказки. «Я тут заметила, что ты и моя знакомая Карина постите фотки из одних и тех же локаций в Германии, не хочешь с ней познакомиться? Она тоже из Питера, но не знаю, как долго будет тусить в ваших краях. Мне кажется, вы подружитесь». Это был первый год моей эмиграции, сразу после событий из «Блеска и нищеты», конечно же исходящее от меня было короткое «да». Я тогда увлеклась самым распространненым эмигрантским хобби – поиском «своих», ведь эмиграция — это искусство одиночества. Мы списались с Кариной в инсте и после, примерно две недели, не могли договориться о встрече. По фоткам она мне показалась обычной девчонкой, в сториз стандартные посты из разряда «эстетичный завтрак, селфи в лифте» и прочая мишура, которая мне в то время также была важна. Когда мы наконец встретились, я поняла одно: Карина мне не нравится. Причина была довольно проста – ее было слишком много. Чересчур. Первые десять минут она зачем-то посвящала меня в подробности ее личной жизни, причем с того момента, как она начала встречаться с первым парнем из Европы. Я была уверена, что в конце своего рассказа она обязательно сообщит мне свой ИНН. Что меня больше всего поразило, так это контрастирующая спокойная внешность интроверта и неконтролируемый словесный фонтан в попытках (возможно) впечатлить собеседника. План был пойти на какой-то ужин к друзьям парня Карины, Абди, врача арабского происхождения, с которым Карина познакомилась через тиндер годом ранее. Он уже успел сделать ей предложение, но по ее словам она не понимала, что будет делать в Германии, пока что каталась к нему каждые полгода и тусила по три месяца – до истечения Шенгена. После короткого ужина мы должны были двинуть в Sir Walter. Мне нужен был план Б, поскольку ибупрофена с собой не было, а монологи Карины имели весьма серьезный потенциал на то, чтобы вызвать у меня головную боль. Я написала Джонатану: «Не хочешь сегодня пойти в Sir Walter?» К моему удивлению он тут же перезвонил: – Привет! А ты где сейчас? – по голосу он был явно в каком-то приподнятом настроении. Я назвала район Дюссельдорфа. – Давай я тебе вызову Uber, у нас тут небольшая вечеринка, а после поедем в Sir Walter? «Нифига себе,» – думаю я в растерянности. Похоже казахи научили его не только некоторым фразам на русском, но также и некоторым манерам. – Я не одна, а с друзьями. Мы сейчас едем на ужин, а после двинем в сторону центра, я тебя тогда наберу. – Скажи адрес. – не унимается Джонатан. Я же продолжаю удивляться его внезапной смелости. Еще какое-то время он пытается выяснить адрес, но в итоге я просто кладу трубку со словами: «Я напишу». В присутствии Абди Карина внезапно успокоилась, перестав контрастировать со своей внешностью, и «отдала слово мужику». Абди казался абсолютно адекватным хотя бы потому, что начал задавать именно те вопросы, что по идее мне должна была задать Карина. Услышав о том, что я планирую искать квартиру перед поступлением, он дал мне пару дельных советов. Пока мы ехали в трамвае, Абди рассказывал про свою жизнь в Германии: как он, будучи сирийским гражданином, бежал из страны, как учил немецкий и как проходил признание диплома. Короче, жизнь его весьма потрепала, но немцы и Германия вызывали у него исключительно восторг. Продолжение. Art: Esma Sezer. Еще по теме: Про февраль. Про co-living. Про блеск и нищету. Зай, лайк не забудь❤️‍🔥.

Про отсутствие яиц. Уверенной походкой я вышла из рождественской комы и двинулась в направлении магазина. Глядя на пустые полки, я остановила спешащего на выкладку чая сотрудника: — А где все яйца? — Птичий грипп. Яиц нет нигде. Нигде. — А когда будут? — Ну как нестись начнут. «Слов больше нет. Музыки тоже нет». — поет в наушниках Аника, я добавляю: «Яиц тоже нет». Жду зеленый. Siri объявляет входящий звонок по FaceTime. «Kamilaaa!» — в наушниках голос друга. — «Три месяца! Мы с тобой не виделись три месяца!!! Ты как?» Мы говорим на английском, и вместо hectic, я говорю немецкое heftig, что не меняет смысла. Он смеется. Я с облегчением осознаю, что наша с ним связь никуда не пропала. Дело в том, что у меня убегающий тип привязанности: как только жизнь становится чересчур интенсивной, я убегаю. Причем убегаю от самых близких. Я раньше думала, что со мной что-то не так, что я слишком быстро насыщаюсь общением с кем-то, а потом on to the next one. Причем заявляться обратно после такого исчезновения мне казалось максимально странным. Почему-то во мне жило убеждение, что раз вы друзья, то вы должны быть постоянно на связи и подобное бегство приравнивалось к сожжению мостов. Глупо, знаю. На то, чтобы выбрать другой способ существования в разных отношениях понадобились яйца. Метафорические, конечно же: важно было признаться себе, что интенсивные периоды мне проще проживать одной, либо быть на связи с максимум парой человек. И что это вовсе не означает немедленное прекращение общения. Важно было научиться проговаривать свое внезапное исчезновение без длинных оправданий и при этом не чувствовать вины. Потому что контекст жизни иногда дико разный: когда событий много, становится невыносимо тяжело объяснять Россию тем, кто живет в Германии. Объяснять Германию тем, кто живет в СНГ. Все эти три месяца он мне писал. Я отвечала короткими голосовыми без подробностей. У меня не было ресурса переводить «домашние» контексты на другой язык. В нашей динамике я старшая. Та, к кому он приходит за советом, за поддержкой, за разруливанием. И в тот период я просто не могла быть этим человеком. Мне самой нужна была помощь. Поэтому я закрылась и приняла тот риск, что он может (и имеет полное право) take it to heart и перестать со мной общаться после моего очередного сообщения: моя социальная батарейка на нуле, я сама выйду на связь. И он эту паузу выдержал, причем максимально зрело, также как эту паузу выдержали все остальные друзья. (В некоторых случаях пауза была длиною в год). «Я здесь и готова слушать. Давай сперва ты». Когда он рассказал о событиях последних трех месяцев, выяснилось, что ему сейчас нужно ровно то же самое, что и мне тогда — время на себя и яйца на то, чтобы не оправдываться за свое отсутствие. — Ты так красиво сформулировала, можешь повторить? Я хочу это записать. — Брать паузу и выпадать из чьей-то жизни гораздо лучше, чем «раздавать себя в минус». Это не холодность и не жестокость, а восстановление ресурса в мире, где у тебя слишком много культурных контекстов и слишком мало слов, чтобы их все сразу разложить по полкам, — произнесла я и смеясь добавила, — по полкам, на которых нет яиц. Art: Esma Sezer. Еще по теме: Про привычки. Про слабый пол. Про «Зай, лайк не забудь». Зай, лайк не забудь ❤️‍🔥.

Про бифы. В одиннадцать лет у меня случился биф с собственными бровями. Я тогда получила свое портретное фото: лицо в веснушках, глаза с прищуром и… «Брови словно гусеницы!» — пробубнила я недовольно. Исправить это по-настоящему меня волнующее недоразумение при помощи пинцета мне не позволили, мол, зачем портить природную красоту, успеешь еще. Я тогда не подозревала о существовании Фриды Кало, но думаю, что увидев ее портрет, я бы точно начала переживать по поводу того, что гусеницы срастутся в одну. Ох. Прошло три года. Моноброви не случилось — недостаточно густой тип растительности, но в какой-то день пинцет успешно отщипывал бока гусеницам. Результат — ниточки из 90 и immediate emotional damage, ибо я поняла, что совершила ошибку. А главное, что все у меня с бровями в порядке. Однако у меня был другой биф, тот, что выиграть я не могла — биф со ступнями. Как-то бабушка, глядя на то, как я быстро мчусь в росте, выдала следующее: «Ох, как бы лапа 40 размера не выросла, как у твоей тетки!» Этой фразой она внушила мне вселенский страх, который, кстати, так и не реализовался. Плюс потом я узнала, что у самой Рианны, «лапа 42 размера», — как сказала бы бабушка. Ну если у самой Рианны… Биф с веснушками, кстати, был весьма коротким. Устранился он также, как и в случае со ступнями, при помощи внешней валидации: как-то англичанка на уроке начала размышлять о красоте веснушек. Похоже, что у миссис-англичанки в молодости были веснушки, иначе не знаю, как объяснить ее: «А как их обожают мужчины! Особенно на теле. У любимой женщины целуют каждую веснушку!» — говорила она это все закрыв глаза, видимо ударившись в воспоминания. Я же сидела немного смущенная: было в ее словах что-то такое, что казалось очевидным — она говорит правду. Действительно, fast forward, я узнаю, что мужчины сходят с ума по веснушкам, особенно на теле. Да, считают каждую. Миссис-англичанка, спасибо за валидацию. По какой-то причине у меня не было мнения по поводу собственной внешности. По моментам с валидацией я собирала «доказательства» того, что как бы тоже ничего такая. Очень хорошо помню, как приехала невероятно модная и красивая дальняя родственница, она как раз учила меня делать макияж. И вот на одном из таких уроков макияжа, я смотрю на нее, пока она красит мои глаза: — У меня же миндалевидный разрез глаз? — Да, — подтверждает она. — Этот разрез считается самым красивым в мире? — уточняю я осторожно. — Да, самые красивые. — говорит она и хитро улыбается, по ее улыбке понятно, что мой настоящий вопрос был: «Я же красивая?» Мир потом много раз подтверждал то, что я тогда пыталась у него спросить, раз за разом давая мне валидацию собственной внешности. И мне этого было достаточно, ибо моя детско-подростковая система ценностей ставила интеллект на первое место, поэтому позже комплимент «ты красивая», будет идти в противоречие с «ты такая умная!» — что мое детско-подросткое «я» слышало гораздо чаще. Мне хватало этой валидации, дозированной, своевременной, от правильных людей. Красота была чем-то вроде справки: «в целом — нормально», а вот ум уже как целое удостоверением личности. И только сильно позже, уже в Германии, я поняла, что вопрос «я же красивая?» все время звучал вслух. Внутри — еще нет. Art: Esma Sezer Еще по теме: Про букву Ю. Про трудный возраст. Про выход из зоны комфорта. Зай, лайк не забудь ❤️‍🔥.

Про матный билингвизм. Часть 2. В Германии я наконец-то научилась отстаивать себя. Отстаивать свое мнение можно различными вербальными и невербальными способами, но, как правило, само словосочетание в голове рисует внешнего агрессора, и, пожалуй, редко кто задумывается о том, что самый главный оппонент может быть гораздо ближе aka, его величество, внутренний критик. Раньше я не конфликтовала с людьми, потому что в голове царила полиция нравов, назначавшая меня одновременно обвиняемой, защитником и судьей так, чтобы второй человек всегда по итогу был оправдан и у него была масса причин вести себя по отношению ко мне как полный Trottel*. Полиция нравов не позволяла мне думать о людях плохо, и уж не дай бог называть их обидными именами в собственной голове. Друзья подчеркивали мою эмпатию, что мол, умею вот так поставить себя на место другого человека и найти ему оправдание. Ха-ха. Пока меня не осенило: это вообще не про эмпатию, это же самый настоящий запрет на агрессию и плохие мысли со стороны полиции нравов или внутреннего критика, терроризирующего меня на L1 (родном языке) since day 1. Полиция нравов научным языком — inhibitory control over affective expression — когнитивно-аффективный тормоз, который впервые не сработал на третьем году жизни в среде L3 (немецкий язык). В какой-то момент я буквально поймала себя за руку: «А какого, собственно, фига я ругаю себя за то, что плохо подумала о человеке?» Я помню, как остановилась на ступеньке, в задумчивости оглядела улицу и выдала невидимому собеседнику: «Fuck…твою мать, какая же я глупая!» Это был самый настоящий aha-moment! Одним ударом он сбил внутреннего критика с ног, сверг полицейское государство в моей голове и снял запрет на враждебную аттрибуцию: нельзя называть вещи своими именами, нельзя приписывать людям негативные качества, нельзя агрессировать и не дай бог материться даже мысленно. Как только запрет рухнул, психике понадобился язык, выступающий эмоциональным триггером, чтобы легализовать агрессию внутри. И таким языком всегда становится L1, потому что именно он связан с базовыми эмоциями и телесной реакцией. Агрессия, как только перестала быть запрещенной и подавленной, нашла выход через мат L1 и превратилась в своеобразную эмоциональную разрядку. Одновременно с этим исчезла потребность бесконечно объяснять и оправдывать поведение других людей. Мат (пусть даже в голове) стал индикатором нарушенных границ, а не плохого воспитания. По данным Dewaele и смежных работ, когда человеку нужен не социальный эффект, а внутренний эмоциональный сброс, он спонтанно переключается на L1. L2 и L3 хороши для дистанции, для игры в определенной социальной роли. Но когда агрессия перестает быть подавленной и получает право на вербальное выражение через мат, мозг автоматически обращается к родному языку, поскольку именно L1 быстрее активирует автономную нервную систему, чем любой поздний. Так случилось на вокзале, когда меня грубо оттолкнул мужчина, и я на автомате выругалась на L1. Он вернулся и извинился, хотя не понял ни слова. В ситуациях, где до меня навязчиво докапываются, я понижаю голос и отвечаю матом на родном языке, потому что именно этот язык дает мне почувствовать себя сильной, а самое забавное, от меня всегда отстают (win-win несомненный, но понятно, что если это будет толпа гопников, то я скорее начну орать “Polizei!!!”, ну может на автомате добавлю “suka blyat”, но это не точно). Почему же мат активировался в среде L3? — немецкий для меня эмоционально нейтральный, как пустой холст, на котором я могу писать совершенно иную картину мира. В такой среде легче всего перепрошить внутренние установки, потому что нет привычных социальных якорей и эмоциональных окрасов L1 и L2. Германия для меня оказалась тем местом, где эти изменения стали неизбежными, а родной язык — тем инструментом, через который они впервые проявились. Trottel — идиот. Фото: Nik Еще по теме: Про гибридные языки. Про трудности перевода. Про лексическую схожесть. Про плюсы недостаточности словарного запаса. #лингвистика@hallogermans Зай, лайк не забудь❤️‍🔥.

Про матный билингвизм. Часть первая. Мне четыре и я топаю вслед за бабушкой и ее подругой. У кого-то из них, конкретно не помню, вылетает бранное слово. Я его тут же подхватываю, как и случайно забытую накануне мамину помаду. Также неумело, как я размазывала помаду по губам, я неумело, мимо контекста, еле слышно начинаю повторять новое словцо. Смысл неясен. Некоторые ругательства мой маленький мозг к тому времени уже фиксировал и осмысливал, типа «нахлебник», тот, кто сидит на чужом хлебе. «Альфонс» сводил меня с ума: мне нравилось его звучание, но никак не удавалось разгадать значение. Мне никогда не приходило в голову спросить про значения слов самих взрослых, видимо по тем эмоциям, которые окружали слова, я догадывалась, что 1. вряд ли мне их объяснят; 2. еще и отругают за повторение. Новое слово жгло не только мозг, но и язык так, что я начала повторять его вслух. Мои опекунши тут же повернулись ко мне. На лицах немой ужас, улетучившийся за доли секунд. Времени на раскачку нет, мы все-таки в людном месте, поэтому бабушка начинает бранить меня за их бранное слово. Я же, понимая, что больше мне такой возможности не представится и, что у меня вот-вот отберут не предназначавшийся мне лексический подарок, начинаю его повторять быстрее и громче. Видимо, чтобы запомнить и потом размышлять на тему, как связаны «прости» и неведомая «тутка». К 4 годам у Камилы уже явно был сформирован интерес к словообразованию в родном языке (L1). Ужас на лицах опекунш становится отправной точкой к тому, чтобы мат в родном языке превратился в эмоционально заряженный элемент на всю жизнь. Сцена с повторением наглядно показывает, как формируется эмоциональный языковой код: запрет, высокая эмоциональная энергия, страх потерять новый инструмент. Иными словами, опыт отпечатался на нервной системе и стал влиять на использование мата в L1. Добавим сюда культурное табу вокруг мата, особенно, если ты девочка, особенно, если хочешь звучать умной, а не как гопник из соседнего подъезда. Мату пришлось сказать «пока». А вот с L2 (английским) все было иначе. Никаких культурных запретов, ибо меня в среде L1 все равно никто бы не понял, а стыдиться попросту было не перед кем. К тому же все, абсолютно все, начиная с простой поп-песни и заканчивая каким-нибудь мемом, сопровождалось словом из четырех букв f**k, как будто других матов в английском нет, есть, и я очень скоро приступила к их изучению, но вот ругаться, кроме как с воображаемыми собеседниками (особенно поначалу), мне было не с кем. При этом на L2 у меня формировалась отдельная языковая личность. Она была совершенно отличной от личности L1: более наглой и развязной, смело шутила, прибегая к игре слов и каламбурам, не боялась высказывать свое мнение. В общем L2 стал площадкой для языковых экспериментов, на которые в L1 я не решалась. Камила была сильно скромнее и неувереннее в сравнении с Kamila. Если экзамен проходил на русском, то препод просил меня говорить погромче, а на английском — махал руками, чтобы я убавила звук. Однако L2 в отличии от L1 не подарил мне детских опытов с застывшим ужасом на лицах взрослых при упоминании fuck и the like, и, соответственно, у него просто не было шансов стать настолько же эмоционально реактивным, как и L1. Почему? — потому что язык, выученный позже и вне эмоционально насыщенной среды, остается инструментом, но не эмоциональным триггером. Продолжение. Фото: Jonathan Cooper. Еще по теме: Про билингвизм. Про ругательства. Про модные слова. Про языковую адаптацию. #лингвистика@hallogermans Зай, лайк не забудь ❤️‍🔥.

Про плюсы недостаточности словарного запаса. Недавно в разговоре по телефону подруга так охарактеризовала свое свидание с немцем: «Под конец свидания я ему говорю: слушай, давай на английский переключимся», — благо на английском он нормально говорит». Перед глазами полетели флешбэки, ибо не сосчитать, сколько моих собственных изначально немецких свиданий скатывались к этой фразе. Я даже глагол придумала, что, кстати, собеседников вводило в умиление — „Ich kann nicht mehr deutschen.“ — Ты тоже быстро устаешь, если приходится долго социализироваться на немецком? — спрашиваю я Лену. — Да, как будто вагоны разгружала. — признается она, — Я что не одна такая? — с облегчением в голосе спрашивает Лена. — Не-а, мне кажется, что я в немецком совершенно неинтересный собеседник, однако, если мои свидания полностью проходили на немецком, то мои dates, — я запинаюсь, ища подходящее слово в русском. Мозг подсовывает «чуваков», — чуваки были в каком-то щенячьем восторге и говорили, что таких разговоров по душам у них давно не было. Как-то мне попалось видео о том, что в буддийской философии разговор прерывает молчание, а в западной — молчание прерывает разговор. Вспомни, как тело порой окутывает почти что экзистенциальный страх (проходящий с годами), когда во время разговора вдруг повисает неловкая пауза и собеседники, в панической уязвимости, стремятся тут же заполнить бессловесный пробел. Молчание на иностранном языке воспринимается как двойная уязвимость, как маркер недостаточности словарного запаса, как добровольное признание в собственной глупости. Если доводить до бытового абсурда, то молчание дает тебе почувствовать себя той самой «Сабыниной» мамой, переживающей за пропавший кроссовок дочери. Так вышло, что немецкий язык против моей воли и исключительно в силу моего незнания заставил меня постичь вышеупомянутое дзен-молчание. Оказалось, что тишина это не провал, а пространство, что дает человеку напротив шанс раскрыться. Когда человек чувствует, что его активно слушают, он автоматически говорит больше и откровеннее. И главное, он приписывает слушателю высокий интеллект и эмоциональную зрелость, даже если слушатель сидит молча, перебирая в голове глаголы с отделяемыми приставками. Карл Роджерс назвал это силой активного слушания. А я называю это «я пока не вспомнила нужное слово, но ты продолжай». Чем больше у меня было свиданий, тем больше я убеждалась, что выражение про то, что «женщины любят ушами» с большой вероятностью придумали сами мужчины. А если к молчанию добавлялись фразы с похвалой и удивленные восклицания типа: «Ах надо же! Какой ты молодец!», то сразу после свидания мой телефон ловил стандартное: «Ты такая интересная! У тебя есть планы на выходные?» Длительность моего молчания, помноженная на количество хвалебных слов собеседнику, и вопросы только про него, давала в сумме потрясающую заинтересованность в моей личности и почему-то их убежденность в серьезности моих намерений (да, я тоже сперва офигела). Молчать было чертовски удобно и совсем не энергозатратно, да к тому же собеседник счастлив. Одни плюсы. Это при том, что я люблю говорить, особенно люблю говорить о себе (минутка тщеславия и аплодисменты за честность этой даме). Но жизнь в Германии поставила мне словарный ограничитель как родительский контроль, чтобы я не разносила эфир бесконечным «а у меня». И вот как-то на этой молчаливой FM-частоте меня постигло осознание: я приручила молчание, оставив попытки вспомнить нужный артикль или вариант пассива. Именно этот вынужденный дефицит словарного запаса научил меня быть интересным собеседником, которым я так отчаянно пыталась казаться раньше (счастливый смайлик). Art: Esma Sezer Еще по теме: Про заек. Про февраль. Про трудности перевода. Про выход из зоны комфорта. Зай, лайк не забудь❤️‍🔥.

Про Nutri-Score или маркировку продуктов. Однажды немецкий гений маркетинга решил, что людям нужно объяснять, что брокколи гораздо полезнее, чем чипсы, и налепил на упаковку с замороженным брокколи букву “A” (супер полезно), а на чипсы — “E” (пищевой грех). По сути это короткий гайд по тому насколько продукт сбалансирован по КБЖУ или навигация для РППшника. Вообще придумали эту систему во Франции в 2017, а в 2020 она добралась до Германии. Цель благородная: помочь потребителям сделать осознанный выбор среди продуктов схожей категории. Условно, выбрать печеньки с пометкой “D” вместо “E”. Но тут есть подвох. Маркировка в Германии добровольная, а значит, если производителю не выгодно ее ставить, то он просто допустим умолчит, немного не договорит, но лжи, как таковой, не будет. Согласно этой статье маркировка помогает собственным торговым маркам супермаркетов (private labels). Изначально доверие к собственной марке типа «Красной цены» сильно ниже, однако наличие буквы на упаковке влияет на психологию потребительского поведения, поэтому товар без долгих размышлений отправляется в корзину. Даже плохие оценки (D, E) в одной категории помогут продать товар быстрее, если рядом стоят конкуренты без Nutri-Score, мозг ведется по принципу «хотя бы честно». Забавно и одновременно логично, что критическое мышление включается, если все товары в категории промаркированы. Выходит, что маркировка дает ощутимый маркетинговый бонус, только если ее используют не все производители. Супермаркетам выгодно лепить маркировку на собственные бренды еще и потому, что свои продукты легко контролировать по составу, а значит (allegedly), можно чуть-чуть подкрутить показатели сахара, соли, жира, и вуаля, товар перекочевывает из категории D в C. Никакого жульничества, всего лишь оптимизация состава. Самые замаркированные категории по данным из 2022: Пицца — аж 70% Растительные напитки — 49% Хлеб/булочки — 44% У некоторых продуктов невозможно проверить буквы, так как нет данных по клетчатке, а без нее корректность маркировки не измерить. Чем больше клетчатки — тем лучше буква. Например в хлебе, продукты “A” содержат на 28% больше клетчатки, чем продукты “B”. В данном исследовании ни один (!) продукт C, D, E не указал в составе клетчатку. Отсутствие данных по клетчатке я, кстати, заметила на собственном опыте: уже давно считаю калории и часто обнаруживаю, что на той же банке с кукурузой данных о ней может быть не обнаружено (а она там есть). Еще по теме: Про пиво. Про döner. Про товары по акции. Про кефир, печеньки и домоседа. Зай, лайк не забудь ❤️‍🔥.

Про Достоевского и «шенген». Мне кажется, мы несколько легкомысленно относимся к тому факту, что знаменитые классики регулярно катались из Петербурга в крупные города Европы. По крайней мере учебники литературы рассказывают об этом так, будто они туда путешествовали на ковре-самолете — быстро, без визовых центров и без границ. Мне было удобно думать, что у них, ввиду знатного происхождения, вероятно имелись двойные паспорта; однако случайно обнаруженная немецкая статья о Достоевском заставила меня покопаться в этой теме. Дело в том, что писатель целых 40 лет мечтал увидеть Париж и умереть Европу! Привычные нашему понимаю границы стали оформляться в 18 веке, до этого времени государство очень хотело контролировать въезд-выезд, но технически выходило слабо, потому что контроль был дырявый. Петр 1 (1692-1725) придумает паспорт, с печатями, бланками, разрешениями. Короче, бюрократическим адом, ибо цель — контроль, а не свободное перемещение. Впрочем, нововведение не станет особым препятствием на пути к Эйфелевой башне. Реально закручивать гайки начнет Павел 1 (1796-1801) в надежде ограничить распространение «вредных идей» загнивающего Запада. Рождественский глинтвейн станет доступным только самой состоятельной категории граждан. После Павла 1 по сути начнется эстафета кнута и пряника в отношении заграничных поездок: его сын, Александр 1 (1801-1825) снова сделает их доступными (но с запретом на выезд неблагонадежных гражданских лиц, типа Пушкина А.С.). Николай 1 (1825-1855) продолжит традиции деда и сделает поездки роскошным максимумом: по слухам, размер пошлины будет виден из космоса. Александр 2 (1855-1881), как и Александр 3 занавес снова откроют, чтобы все, кому хотелось раскачивать лодку, раскачивали ее за пределами Невы (спойлер: просчитаются, но где). Как раз послабления Александра 2 сделают возможным для Достоевского выезд в Европу. Достоевский к тому моменту окажется условно реабилитирован в глазах государства, ведь каторга и ссылка позади, режим сменился на более мягкий, а значит, можно отправляться в страну вожделений и мечтаний — Германию. С Германией у писателя случится love-hate relationship: с одной стороны, здесь он будет бывать чаще, чем в других странах, здесь в 1869 родится его дочь Люба, здесь он будет работать над «Идиотом» и «Бесами». Однако немцы у него будут вызывать вопросики. Впоследствии он начнет их безжалостно хейтить, считая людьми, утратившими веру в бога и высокие идеалы, но при этом поездки в Висбаден будут не с духовной целью, а чтобы поиграть в рулетку, причем проиграть все до последней пуговицы, а после существовать на чае и хлебе, но продолжать играть с тем же невероятным азартом, с которым потом будет писать о грехе, раскаянии и спасении (поставить смайлик, обозначающий иронию). Достоевский 40 лет мечтал о недоступном западе. И когда он наконец сюда доехал, розовые очки разбились стеклами внутрь. Он здесь жил, боролся с игровой зависимостью, сбегал сюда от кредиторов, нищенствовал и писал свои великие произведения. Он спорил с Европой, презирал Европу, тосковал по России, пытался уйти, как от абьюзивного бывшего, и снова возвращался. В общем, дошел до черты (подробнее про черту в «Братьях Карамазовых»). И черт возьми, эта невозможность сперва выехать, а потом сплошное разочарование и переоценка родной культуры делают Федора Михайловича еще больше похожим на современных эмигрантов. А впрочем, быть может, мне всего лишь так кажется. Фото: Leo Visions Зай, лайк не забудь ❤️‍🔥.

Про рабоче-образовательный фетиш. Пару лет назад от немецких студентов, решивших записаться ко мне на недельный языковой интенсив, я узнала о существовании очередного культурного фетиша. Bildungsurlaub или образовательный отпуск, слово, ненавистное немецким работодателям, потому что в смысле ты решил полететь на Кубу, чтобы учить испанский, а я не могу сказать тебе нет? Концепция образовательного отпуска зародилась в 70-е годы прошлого века в контексте „Weiterbildung“ (непрерывного образования для взрослых), чтобы рабочие и служащие могли развиваться, а не тупо стоять у станка до пенсии. В чем смысл? Если ты работаешь в Германии, то по закону имеешь право на 5 рабочих дней образовательного отпуска в год (в некоторых землях — 10 дней раз в два года) для посещения разных образовательных курсов, семинаров или тренингов. Это может быть что угодно: языковой курс, стратегии в коммуникации, стресс-менеджмент, политическое образование, даже йога-ретрит или мастер-класс «Дыхание маткой», если он имеет образовательную составляющую. Работодатель обязан отпустить тебя с сохранением зарплаты, а вот на курс придется раскошелиться самому (грустный смайлик). Бюрократическая вишенка: заявку нужно подавать заранее, обычно за 6 недель, а также прикладывать официальное подтверждение курса. Неиспользованные дни на следующий год не переносятся. В большинстве земель ты можешь взять Bildungsurlaub уже после 6 месяцев работы. Короче, все вроде бы классно или? Всем классно кроме Баварии и Саксонии, где, по всей видимости, решили, что просвещение для слабаков, за сим никакого испанского на Кубе или курсов по цигуну. Сайт с курсами и их доступность в твоей земле можешь зачекать тут. Upd: подруга из Баварии буквально пять минут назад по телефону сообщила, что ее фирма предоставляет два дня такого отпуска (то есть на усмотрение фирмы). Фото: Kristina Fatina Зай, лайк не забудь ❤️‍🔥.