Help rp ᶠʳᵒᵐ ˡᵘⁿᵃᵗᵘᵐ

ну и на этом всё.) если есть у вас какие-то комментарии – буду ждать 😏

"младший" и "старший" https://t.me/help_rp_lunatum/592 сборная статья о частых ошибках: https://t.me/help_rp_lunatum/1418 канцеляриты: https://t.me/help_rp_lunatum/1401

Мужчина смотрел на омегу, втягивая сквозь зубы, казалось, уплотнившийся воздух так, словно он обжëгся, но вдох были медленным, будто Стэлус наслаждался этим сладким пламенем в собственных лёгких. Его темнеющий взгляд блуждал по изящным восковым изгибам омеги, игнорируя свисающие со лба, небрежно вьющиеся пряди собственных волос. Словно под гипнозом он не мог оторвать от него глаз. Ещё никто не осмеливался так открыто предстать перед правителем, что прослыл в народе безжалостным воином, не ведающим, что такое милосердие. -Ты Бессмертный, - не то завороженно, не то заинтригованно произнëс мужчина, касаясь подушечкой указательного пальца собственных губ, которые тронула едва заметная улыбка, - за твою наглость я мог бы разорвать тебя словно тигр, - голос звучал не угрожающе, лишь так, будто напоминал то, о чем незнакомец по рассеянности забыл. -Бабочки не боятся тигров, - послышался тихий мелодичный голос. Звучал он так завораживающе странно, будто и не существует такого в природе - в нём сочеталась и нежность, и железо, но не было и ноты надменности, словно бы кто-то когда-то поедал ему эту мудрость и теперь он тоже хотел ей поделиться. Он невозмутимо лежал на татами в паре шагов от камина и в свете огня загорелая кожа переливалась тëплами оттенками. Омега лежал в такой позе, словно замер потокончанию танца-жертвоприношения: согнутые колени, ягодицы аккурат лежали на ступнях, лопатки - на татами, чуть разведëнные колени, а руки в прямом положении лежали над головой, лишь скрещённые в запястьях. Плавный изгиб талии манил всё сильнее, а в свете пламени отказался ещё более выраженным. Хотелось прикоснуться, ощутить бархатную кожу подушечками пальцев, тепло крови, тихий трепет, что младший не покажет так явно. Веки юноши были опущены, ресницы чуть трепетали, а может так лишь казалось от дрожащего в очаге пламени, но правдой было то, что оба они улыбались - один расслабленно и даже нежно, словно принося себя в дар своему покровителю, а второй хищно, заинтригованно. Слишком уж спокоен был юноша для человека, который знает о том, на что обречет его эта ночь. -Скажи, ты знаешь, что с рассветом тебя ожидает смерть от моей руки?

канцеляриты: https://t.me/help_rp_lunatum/1401

Нелепое возмущение, прозвучавшее от его доверенного лица на всю переговорную, в ту же секунду выбило мужчину из колеи. Его коротко подстриженные ногти царапали тыльную сторону ладони, в плотно сжатых до выраженных костяшек кулаках. Взгляд Хосока переметнулся на рыжую макушку и опустился ниже, просверливая парня насквозь, напрямую заглядывая в его бессовестные карие глаза, настолько же бессовестно красивые. По мнению мужчины, харизмы у Чимина было не отбавлять. Взять хотя бы постоянные опоздания, что до жути раздражали, ведь "заместителю не положено приходить позже работников", как считал черноволосый. Только, хоть и не положено, но проворачивать это настолько беззаботно удавалось лишь ему. Директор глубоко вдохнул полной грудью, пытаясь привести себя в чувства, и направился вслед за заместителем в личный кабинет. Оказавшись у дверного проёма, Хосок внимательно наблюдал, как   Чимин упорно игнорирует сидячее место напротив его рабочего стола с хаотичной стопкой неразобранной документации. Брюнет с глухим стуком закрыл за собой дверь, повернув внутренний замок до щелка, оставляя их в полной изоляции от подслушивания и неожиданных посетителей. — Guerilla хотят чтобы именно наша компания занялась их офисными вывесками на Натан-роуд возле международного финансового комплекса, — прямо отвечая на вопрос. Он шаг за шагом сокращал расстояние между ними, поглядывая на вид дождливой улицы из панорамного окна. — Позорный кофе остаётся в Сеуле, — забирая пустой стакан из его рук, — твоя уважаемая пятая точка, Пак Чимин... — переставляя на журнальный стол. — Перемещается в Гонконг. Хосок показательно поднёс указательный палец к своей правой ямочке на щеке. Вслед за вербальным предупреждением, мужчина прикоснулся к лицу парня грубой подушкой пальца, стирая на его щеке размазанный след от американо, — Соберись. Угольными глазами директор искал понимание и важность предстоящего дела в выражении лица рыжеволосого, пока кистями рук уже удерживал того за воротник. — И, Чимин, ошибок быть не должно, ни один блядской ошибки! Слышишь?— брюнет перешёл на шёпот. — Я тебя прошу.

повторы слов https://t.me/help_rp_lunatum/554 скачки во времени https://t.me/help_rp_lunatum/803 сборная статья о частых ошибках https://t.me/help_rp_lunatum/1418

ну, погнали. надеюсь успел. «когда-нибудь спокойствие и счастье постучится в дверь и наступит гармония, но у Кейна даже двери нет. он живёт в лесу и вынужден выживать там уже на протяжении трёх лет, после того, как его вышвырнули из родительского дома, как дворового котёнка, как ненужную вещь. позже юноша узнал, что всю его семью убили и у него точно никого не осталось из кровных родственников. конечно он не единственный в своём роде снежный барс, однако семьи у него теперь точно нет, как ни стало ещё в момент предательства родителей. везде чужой и вынужден скитаться из угла в угол, прячась ото всех потеряв доверие ко всему живому. Кейн имел худощавое телосложение, снежно-белые мягкие волосы, красные, как красная смородина глаза, бледная кожа и высокий рост. он был меньше своих сородичей из-за дикого образа жизни, ему приходилось не сладко. выживать в лесу очень сложно для привыкшего к домашнему теплу зверю. одежда вся рваная, грязная и старая, которую приходилось беречь, чтобы не ходить голышом. поэтому парень часто перевоплощался в свою истинную звериную форму, как можно реже перевоплощаясь в человека, но и слишком долго и часто не получалось быть в шкуре из-за истощения. молодой барс давно заметил домик на окраине леса и живущего там лиса, как ни в чём не бывало. давно следит за незнакомцем. боится, но кушать хочется. в полу-человеческой форме аккуратно подойдя к калитке забора ловко перепрыгнул его и на четвереньках пошёл к грядкам. не замечая, как шумит Кейн начал срывать всё, что видит и пытается что-то съесть, но что-то оказывается не вкусное, что-то в земле, что-то недозревшее. на глазах выступают слёзы от осознания, что он испортил урожай лиса и при этом даже сам не насытился, как вдруг в него прилетает сковородка. боль была очень сильная, что вызвало визг у парня, но барс удивился, что не оказалось ни крови, ни следа от такого удара. не успел он осознать что-то тут же прилетел камень. снова визг от боли и растерянность. Кейн повалился на землю и стал прикрываться руками, при этом оглядываясь по сторонам в поисках причины этих ударов. когда на него набросился хозяин грядок, то всё стало понятно, однако удары не прекращались и следовали один за другим, а бедному Кейну только и оставались попытки закрыть себя от них. — ХВАТИТ, ПОЖАЛУЙСТА, СТОЙ, — выкрикивал парень в попытках остановить своё избиение, пока слёзы градом лились из глаз от побоев и испуга, сердце бешено колотилось и он сжался в клубок, как котёнок, всё тело дрожало и голос охрип от плача и крика — НЕТ, НЕ НАДО! паралельно всему этому феромон барса начал окутывать обоих, страх, боль и смятение чувствовались в воздухе тонкими нотками прохлады снега и резким запахом свежих сосновых веток. а от лиса пахло лёгким ароматом голубики и лекарственных трав. Кейн даже на мгновение подумал, как от человека, который так зверски кого-то избивает может пахнуть лекарствами?»

повторы: https://t.me/help_rp_lunatum/554 оформление прямой речи: https://t.me/help_rp_lunatum/441

Здравствуйте, своё имя, я заменил, надеюсь не проблема. Алан не знал, как это случилось. Ещё минуту назад он стоял у алтаря, поправляя свечи, и всё было правильно. А теперь его прижали к стене исповедальни, и он не сопротивлялся. — Ты чего творишь? — прохрипел Алан, но голос сел. — То, чего вы хотели, отче. Алан выдохнул. Руки опустились, плечи обмякли. Он стоял и смотрел куда-то в сторону. Пуговицы на его рясе расстёгивались одна за другой. Медленно. — Говард, — начал Алан. — Молчите, отче. Вы сами хотели. Я видел ваш взгляд. Ещё на Пасху. Алан замолчал. Его опустили на колени, не грубо, но твёрдо. Алан смотрел перед собой. Он не верил, что это происходит на самом деле. Он, священник, который вчера принимал исповедь. — Откройте рот. Алан открыл. Зажмурился, когда член коснулся его губ. Он вздрагивал, сжимал пальцами края рясы. Кто-то положил руку ему на затылок, придержал. — Глубже, отче. Вы же хотели. Вы всегда хотели. Алан заплакал — без звука. Слёзы потекли по щекам, смешиваясь со слюной. Но он не остановился, наоборот, брал глубже, давился, сглатывал. Кто-то двигал бёдрами плавно, ритмично. — Хороший, — услышал он. — Хороший, отче. Алан кончил, даже не касаясь себя. Просто стоя на коленях, мокрый от слёз. Его плечи задрожали. — Встаньте. Алан встал, шатаясь, не вытирая лица. И потом что-то в нём щёлкнуло. Стыд ушёл, осталась только злость — на себя, на того, кто стоял напротив. На то, что позволил этому случиться. — А теперь, — голос Алана стал низким, чужим. — Теперь, Говард, моя очередь. Алан схватил чужую рясу, развернул чужое тело и бросил лицом на скамью. Грубо, так что дерево охнуло под весом. — Ты думал, я буду твоим мальчиком? Послушным, нежным, исполняющим приказы? — проговорил Алан, наваливаясь сверху, прижимая чужим телом. — Думал, что это ты сломаешь меня? — Я, отче… — Молчи, ради Бога. Алан укусил чужую шею, сильно, почти до крови. Одним рывком стянул чужие штаны, даже не расстёгивая. Плюнул в ладонь. Вошёл резко, без подготовки. Юноша услышал, как Говард внизу закричал негромко, сквозь зубы. — Терпи, — сказал Алан, начиная двигаться. Жёстко, глубоко, с каждым толчком вбивая чужое тело в дерево. — Ты сам сподвиг меня на такое. Это наш общий грех. Он двигался с каким-то отчаянием, будто хотел вытрахать из себя того слабого плачущего священника, который минуту назад стоял на коленях. — Отче… — услышал он. — Какой я тебе отче? — Алан схватил чужие волосы, потянул на себя, заставляя спину выгнуться. — Я тот, кто тебя сейчас имеет. Запомни это. Он ускорился. Вбивался жёстко, почти жестоко. Чувствовал, как чужие мышцы сжимаются вокруг него, как дрожит тело под ним. И когда услышал хрип, кончил сам. Глубоко, со стоном, уткнувшись лицом в чужую спину. Они лежали так: Алан сверху, всё ещё внутри. Он чувствовал, как пульсация постепенно затихает. — Ненавижу вас, отче. Алан вышел. Поднялся. Быстро натянул рясу, не глядя на того, кто остался лежать на скамье. Не комментируя услышанное. — Завтра на утреннюю, — сказал он глухо. — Не опаздывай. Алан вышел в алтарь, прислонился к стене. Руки дрожали. В горле стоял привкус меди и слёз. Он опустил голову и увидел, что ряса спереди мокрая и не понять уже, в чём она, будь то сперма или слёзы. — Господи, — выдохнул он. — Господи, что ж я наделал.