Imago

Среди бесконечного потока картинок — есть ли место живописи? Лента соцсетей, экраны, реклама, нейросети — каждый день мы видим больше картинок, чем человек XIX века за всю жизнь. И казалось бы, зачем в этом мире нужна живопись? Возможно, именно поэтому она и нужна. На лекции «Актуальность живописи в эпоху бесконечного количества изображений» поговорим о том: ✦ как живопись переживает эпоху визуального избытка; ✦ почему технологии не убивают традиционные медиумы; ✦ как меняется роль художника и зрителя в современном мире. Спикер: Мария Костарева — художник, исследователь, куратор программы «Современная живопись». Когда: 25 июля в 14:00 – 16:00 Где: ул. Нижняя Сыромятническая, 10, строение 2, 5 этаж, аудитория 2.5/05 Регистрация обязательна.

Что я ценю в преподавании, так это необходимость находить точные слова для процессов и феноменов, которые я сама с собой часто определяю интуитивно. Вчера студентка попросила обосновать выбор ее работы на финальную выставку, поскольку она ожидала, что в экспозицию войдет другая ее работа. Надо отметить, что обе работы являются частью одной серии, соответственно, близки с точки зрения смысла. Техническая составляющая также не являлась критерием отбора - обе работы хороши. Для меня выбор был не сложный, наоборот, очень ясный, но вот вербализировать его удалось не сразу. Что удивительно, ведь ровно с теми же критериями я подхожу к своим работам, но никогда не формулировала их так определенно. Когда это получилось, решение стало очевидно для всех ー выбранная работа вызывает менее однозначную, более сложную эмоцию. #imagoличное

Пару недель назад я ездила со своими выпускницами из МШСИ во Владимир, где в Успенском соборе сохранились фрески Андрея Рублева, тогда и решили, что хорошо бы вместе посмотреть Андрея Рублева Тарковского. Я очень ценю Солярис и Зеркало, но этот фильм раньше не видела. Вот, что хочу сказать после просмотра. Во-первых, это не совсем типичный медленный черно-белый Тарковский. Фильм все три часа держит в напряжении и смотрится как захватывающий блокбастер. А самое неожиданное для меня авторское решение заключается в том, что в картине о художнике мы ни разу не видим не только героя с кистями за работой, но и до последних кадров самих живописных образов авторства Рублева. Это абсолютно гениально, ведь в противном случае они стали бы просто фоном повествования. И, конечно, хочу отметить финальную часть про колокол – по сути напряженную производственную драму, пронзительная развязка которой приводит героя к встрече с чем-то большим, чем человеческая жизнь и вообще история. Символично, что именно переживание звука выводит героя из экзистенциального кризиса и дает ответ. Мне образы, созданные Рублевым, всегда казались именно звучащими, необыкновенно звонкими. #imagoкино

На выставке Ольги Чернышевой в AZ Art на Маросейке помимо непосредственно работ рассеяны небольшие записочки-заметки, изучать которые было не менее интересно. В одной из них она пишет: «Один из секретов изображения: в искусстве действуют глаголы. Не закат, а погружение, растворение. Не яблоко, а центростремление. Не окно, а уплощение, спаивание того, что слилось на его поверхности». Эта мысль удивительно зарифмовалась для меня с Борхесом, которого я в последнее время взялась перечитывать. Борхес в рассказе «Тлён, Укбар, Орбис Терциус» рассказывает о жителях воображаемой страны – Тлёна: «Мир для них – не собрание предметов в пространстве, но пестрый ряд отдельных поступков. Для него характерна временная, а не пространственная последовательность». Этим обусловлен и их язык, где вместо существительных – безличные глаголы. Фразу 'Луна поднялась над рекой' тлёнисты скажут 'Вверх над постоянным течь залунело'. #imagoпересечения

Синхронно дочитала книгу и досмотрела сериал, поднимающие общую тему ー что значит быть человеком? Я уже размышляла об этом в контексте фильма Under the Skin, где граница между человеческим и нечеловеческим пролегала в плоскости уязвимости. Вспоминается и другой пример ー Blade Runner 2049 Дени Вильнева, где различие между андроидом и человеком обнаруживалось в структуре воспоминаний ー настоящих у человека и сконструированных дизайнером у репликанта. Сконструированные воспоминания отличаются от настоящих высокой степенью детализации, отчетливости, они лишены пробелов, помех, нарушающих нарратив. Шум в этой системе отношений становится признаком подлинности. В новом сериале Pluribus зараженное инопланетным вирусом человечество не только не способно на «токсичные» эмоции, но и присваивает все воспоминания. То есть каждый индивид обладает опытом и памятью всего человечества. Однако, в этом стирании различий и исчезновении лакун в восприятии Другого и кроется потеря человеческого. Мы люди пока мы разные, обладающие собственной индивидуальностью и несовершенствами. Схожая мысль, хоть и иначе проявленная, кроется в романе Симоны де Бовуар «Все люди смертны». Главный герой, единственный на Земле обладающий даром бессмертия (даром ли), конечно уже не принадлежит к роду человеческому, поскольку не может разделить с ним ключевой опыт ー конечности. Думаю, важно понимать, что когда мы говорим о конечности как маркере человеческого, речь идет не только о времени, но и ограниченности восприятия. И именно в столкновении с собственной границей при встрече с чем-то несоизмеримо большим мы чувствует себя живыми, настоящими. Именно так работает искусство. #imagoпересечения

Спящие

Завтрак в компании моей же работы как повод поговорить о значении позиции зрителя в художественной практике. Конечно, каждый художник является еще и зрителем, это очень важно ー много смотреть, воспринимать, анализировать. Но сейчас я хочу обратить внимание как важно быть зрителем для своих собственных работ. Это не такая простая задача, как может показаться на первый взгляд. После всех часов, вложенных в работу, сложно оценить ее беспристрастно. Это ключевой моментー стать себе первым самым честным зрителем. Конечно, в процессе работы я тоже принимаю множество решений, но когда работа завершена, вопрос остается один ー «работает» ли она. И здесь важно не подыгрывать себе, а ответить предельно честно. «Работает» значит что-то делает со зрителем, каким-то образом выводит его за пределы автоматического быстрого смотрения, заставляет всматриваться или возвращаться. Это единственно верный критерий оценки завершенности работы и ее готовности быть показанной. Несколько моих работ сейчас экспонируется в баре Louis при отеле Marco Polo, такая мини-выставка получилась, заходите посмотреть. #imagoличное

Прочитала книгу Виктора Меламеда «Диагональная лягушка. Метафора в творчестве и самообучении». Хотя в этом тексте речь в большей степени идет об иллюстрации и искусстве графики, упражнения, предложенные автором, могут быть рассмотрены более широко. Через разный взгляд на метафору он предлагает неожиданные пути решения творческих задач. Это доступные инструменты, позволяющие обогатить свои «вещи» и найти новые векторы развития художественного проекта. Сами упражнения смотрите в книге, а я хочу поделиться некоторыми наблюдениями автора, которые мне близки и которые я транслирую свои студентам. О процессе: Лучшие рисовальщики ー не те, кто лучше всего воспроизводит действительность, а те, кто превращает увиденное в новый опыт. «Ходить и смотреть по сторонам» ー не что иное как источник тока. Рисование ー это процесс отсекания важного от неважного. Конфликт создает напряжение и полифонию. Количество вещей и идей переходит в качество, больше ничего в качество не переходит. Относитесь с творчеству как к игре, где правила формируются по ходу дела и результат неизвестен. Вытесняйте страх неудачи любопытством. О намерении автора: Под многозначностью часто скрыт отказ от высказывания и ответственности перед зрителем. Задача художника ー поделиться не просто увиденным, а пережитым. В вашем восприятии мира, в вашей оптике, в вашем эмоциональном опыте есть уникальный сбой, ключ к тому, какие вещи вы хотите делать. Если у вас нет переживаний, вы зрителю незачем. Вопрос «зачем?» важнее всех остальных. О преодолении автоматизации зрительского опыта: Если измерять силу вещи, то по времени, проведенному с (в) ней зрителем. Остранение, создание странности, от которой зритель не может отмахнуться, сказать «а, понятно», ー это первый этап контакта [с вещью]. Каждое событие, прежде чем мы осознаем его интеллектуально, проявляется телесно, искусство играет на нас как на музыкальном инструменте. Получить от мира искусства сильное впечатление можно, только отвечая вещи собственной вибрацией. Лучше переоценить своего зрителя, чем недооценить. #imagoтекст

Жюльен, говоря о прочтении Наготы в западном искусстве, не идет дальше греков и Ренессанса. Мне же интересно, какое развитие эта тема получила в современном искусстве. Сегодня художник уже не стремится работать с телом через статичную позу, напротив ー телесность в искусстве это всегда разговор о трансформации, витальности. Нагота больше не отпечаток Идеала, а скорее выражает образ тела как носителя жизненного опыта, не совершенного, но уникального. Важный вектор развития темы связан, как мне кажется, со сменой оптики ー male gaze сменился female gaze. Женщины смотрят сами на себя и этот взгляд предельно честный. Трейси Эмин Марлен Дюма Martyna Pinkowska Laura Footes Наташа Хабарова #imagoсегодня

Прочитала любопытное исследование «Невозможная нагота» Франсуа Жюльена. Очень ценю этого автора за книгу «Великий образ не имеет формы. Или через живопись к не-объекту», которая стала для меня откровением. В «Невозможной наготе» автор снова проводит параллель между искусством Запада и Востока, и феномен наготы становится здесь зеркалом, проявляющим разные принципы мышления. Дело в том, что такой привычный для нас сюжет полностью отсутствует в искусстве Китая (для которого важнейшим жанром стал пейзаж). И причина не кроется в вопросах морали, как может показаться на первый взгляд, а лежит гораздо глубже. Первое принципиальное различие лежит в аналогии форма\транс-формация. Западный художник изображает Наготу через позу, которая проявляет субъектно-объектные отношения между автором и моделью. Нагота напрямую связана с идеей репрезентации, передачи формы. В то же время для китайского художника верно утверждение «если изображать форму легко, то изображать дух трудно». Вместо понятия формы он оперирует понятием резонанса, где форма ー всего лишь вектор, дух же разворачивается за ее пределами. С точки зрения китайского художника «тело вмещает в себя бесконечно тонкие энергии, движение которых и нужно уловить». Жизненная энергия ци не замыкается в объекте-теле, а пронизывает его, связывает с миром. И в этом смысле человеческое тело не обладает особым статусом. Точно так же дыхание мира циркулирует в зарослях камыша или камне. В западном же искусстве Нагота имеет исключительное положение и ведет к понятиям Идеала и Прекрасного. Ссылаясь на Плотина, а затем Канта и Гелеля, Жюльен последовательно показывает, что для эллинского мышления нагота не эмпирична. Она всегда стремится к форме-идеалу, к потустороннему. Чувственно воспринимая форма ー всего лишь «тень» идеальной формы из иного мира. Отсюда и математическое, а значит абстрактное, прочтение человеческого тела (вспомним витрувианского человека). В китайском же мировоззрении нет Внешнего, которое бы раздваивало мир, а значит нет и понятия идеала. Поиски Прекрасного или Красоты так же остаются в плоскости исключительно западного мышления. Китайский художник мыслит не символами, а скорее намеками, «наискосок». В то время как Нагота навязывает себя взгляду, утверждая свое ошеломительное присутствие, китайское искусство балансирует между «есть» и «нет», выражая процесс становления; не разделения, а связи всего со всем. #imagoтекст

В лобби-баре Louis представлены работы художницы Марии Костаревой и, кажется, они давно вписались в нашу эстетику. Такое ощущение, что герои на полотнах слышат ту же музыку, что и мы: немного блюза, немного бурлеска и вечный диалог с самим собой. Мария работает с переходными состояниями — между сном и бодрствованием, светом и тенью, покоем и внутренним движением. Зеркала и окна на её картинах — как сцена и кулисы: тонкая грань между внешним образом и внутренним переживанием. Иногда кажется, что они смотрят прямо на нас — наблюдая, как мы переживаем свои собственные спектакли за бокалом шампанского. Искусство здесь не просто элемент интерьера, а полноправный участник вечера. Такое же живое, чуть ироничное, чуть декадентское — как сам Louis.