Строки

Неосознаваемая вина В раннем детстве первичный объект, родитель может не удовлетворять необходимые потребности младенца. В силу своих внутренних ограничений родитель может не понимать что действительно важно младенцу в определенный момент. Например, младенец плачет, потому что хочет пить, а мать его укачивает и поет песни. Может быть потому что психический аппарат матери перегружен, по разным причинам, и она не способна войти в полноценный контакт со своим ребенком. Р. Руссийон: «Родители не могут инвестировать детей находясь в плохом состоянии сами». В эти моменты ребенок, жизненные потребности которого не удовлетворяют, чувствует себя беспомощным и виноватым. «чувствую себя виноватым, но не знаю почему» При частом не адекватном ответе со стороны матери ребенок переживает и отчаяние. И тогда легче быть без вины виноватым (я плохой, поэтому мою жажду не утоляют, мне не дают пить.) (Если я виновен, что-то зависит от меня). С этим бессознательным, не осознаваемым чувством вины человек может жить всю свою жизнь. Аффект бессознательного чувства вины может находиться в сознании в виде недомогания, непонятного плохого состояния и самочувствия. Размышления после прослушивания семинара Л. И. Фусу «Стыд, вина, болезнь»

«И поэтому сразу после утраты нас охватывает паника - в период кризиса горя мы проходим путь от отрицания до принятия потери. Наши реакции являются первичной смесью физического и психологического. В 1944 году психиатр Эрих Линдеманн опубликовал ставшую классической статью, описывающую кризисные реакции горевания 101 человека ... Несмотря на неоднородность группы, проявленные ее членами реакции были на удивление схожи. В первые часы после утраты у людей возникали следующие симптомы: прерывистое дыхание, ком в горле, потребность вздыхать, мышечная слабость и потеря аппетита. Затем эти реакции сменялись шоком и оцепенением; другие люди, казалось, находились не здесь, а где-то далеко, или были окутаны каким-то туманом. Жизнь наполнялась сюрреалистической реальностью. Линдеманн заметил крайнюю напористость их речи ... Он сообщил также, что некоторые из скорбящих воспроизводили «характерные особенности умершего... прежде всего симптомы, которые проявлялись во время последнего заболевания, или поведение, которое могло иметь место во время трагедии». Случалось увидеть, что человек, понесший утрату бессознательно копирует, например, походку умершего или воспроизводит один из его жестов. Это явление, известное как идентификация, является бессознательным выражением эмоциональной связи с другим человеком.» В.Волкан «Жизнь после утраты»

Про сопротивление терапии: 1. На уровне вербального поведения это: • Молчание, односложные ответы; • Постоянная смена или уход от тем, уход в абстракции или философствование; • Интеллектуализация (обсуждение вместо переживания); • Сверхкритика к себе как защита от изменений. 2. На уровне эмоций и аффектов это: • Отсутствие эмоций при обсуждении травматических воспоминаний; • Или же смех или гнев в момент приближения к болезненной теме; • Жалоба на скуку или бессмысленность сессии. 3. На уровне действий: • Опоздания, пропуски сессий, забывание оплаты; • Перенос разговора на бытовые темы в начале/конце сессии, попытка узнать, как дела и жизнь у психотерапевта, нежели чем говорение о себе; 4. По отношению к терапевту (перенос): • Обесценивание методов или личности специалиста; • Идеализация терапевта с последующим разочарованием; • Соревнование, провокации, проверка границ. 5. Соматические проявления: • Внезапная головная боль, сонливость, усталость; • Учащение жалоб на здоровье именно в ходе терапии. Это встречается буквально у каждого клиента, самое главное, чтобы ваш терапевт мог это заметить и интерпретировать, чтобы вы знали, каких тем или чувств вы избегаете 🙂

Психика не живёт по хронологии. Она живёт по интенсивности следов, по способности связывать, ждать, вспоминать, забывать. Иногда одно мгновение может занять всю внутреннюю жизнь, а годы — не оставить никакого следа. Травма особенно разрушает время. После неё психика часто перестаёт различать «тогда» и «сейчас». Прошлое не становится прошлым. Оно возвращается не как воспоминание, а как состояние. Именно поэтому некоторые люди не помнят травму — они продолжают её жить. Грин писал, что психическое здоровье связано со способностью создавать внутреннюю историчность. Не просто помнить события, а чувствовать, что жизнь имеет внутреннее течение, что одно переживание может преобразоваться в другое, что утрата может стать мыслью, а не только дырой внутри. Когда эта работа нарушается, появляется странное ощущение остановленного времени. Человек функционирует, но внутренне будто не движется. Отсюда чувство пустоты, повторений, невозможности будущего. Будущее тогда перестаёт быть пространством желания и становится лишь продолжением уже случившегося. Пожалуй, одна из самых тонких идей Грина состоит в том, что анализ возвращает человеку не только память о прошлом, но и способность иметь будущее.

«Здесь мы касаемся другой характерной черты аналитического лечения … особого способа использования языка в психоанализе. Слова используются в анализе специфическим образом, который, как и само аналитическое отношение, не имеет аналогов в общественной речевой практике. Граница лечения изолирует и оберегает эти различия, гарантируя защищенность и сохранность аналитического коммуникативного поля. Пациенту необходимо место, где высказывается несказуемое. Мы можем называть свою технику "свободными ассоциациями", но ее цель - позволить "экспериментальное" или "условное" использование языка в поисках значения. Язык отделен от физического действия - он является частью текущего процесса создания значения. Слова - это пробные действия. Пациент экспериментирует (можно даже сказать, что он играет, помня о том, какую функцию выполняет игра для детей) с различными словами, мыслями, чувствами, воспоминаниями, снами, желаниями и вопросами, и ему или ей предоставлено место, где не нужно придерживаться стандарта логики или ответственности. В самом деле, сеттинг устроен так, чтобы оптимизировать именно алогичный материал первичного процесса, раскрываемый свободными ассоциациями, чтобы получить доступ к бессознательным источникам эмоций и поведения. Это совместное создание значения аналитической диадой, и часть добровольной приостановки реальности с терапевтической целью. И все это нуждается в защите аналитического сеттинга, чтобы функция "как если бы" смогла полностью реализоваться в разворачивающемся переносе.»

Channel photo updated

Ходят слухи, что психологи покупают книги чаще и больше, чем их возможно прочитать…

«Вмешательство конкретного разрушает символическое поле». Об отношениях клиент-терапевт.

Метаирония - ирония над иронией, где грань между шуткой и серьезностью полностью стирается. Это абсурдный юмор, который не имеет понятного панчлайна (ударной точки), оставляя зрителя в недоумении. Кратко: это шутка про сам мир шуток, где абсурд подается с абсолютно серьезным лицом.

Сначала младенец учится отличать маму от всех остальных. Потом уже взрослый человек учится отличать всех остальных от мамы

Психотерапия не исключает возможности, а иногда необходимости принимать фармакотерапию, в особенности если врачом-психиатром было однозначно диагностировано эндогенное расстройство личности.

«В определенном смысле это означает, что возможность излечения в меньшей степени зависит от диагноза, чем от способности аналитика эффективно работать с конкретным пациентом. Циммерман указывает на то, что индивида могут признать неподдающимся анализу из-за того, что его психопатология совпадает с «неразрешенными инфантильными конфликтами психоаналитика».