счастье в тебе

я встречал закат на высокой горе и успел заехать в ливан я бывал на сен-луи у обрыва земли но меня, дурака, провели. кто же знал, что касаньем руки, моим миром будешь лишь ты ?

а потом я осознала, что это никогда не будет моей потерей, потому что у меня были самые чистые намерения, и постоянно прощающее сердце.

я здесь ни с кем тоской делиться не хочу, свое ты редко здесь услышишь имя. но если я молчу — я о тебе молчу, и воздух населен весь лицами твоими.

Прошлое — это прекрасно, моя Мари, только с собой его, милая, не бери. Лучше оставь его в бабушкином сундуке, или у мамы в шкатулке, но в рюкзаке, что ты несешь за плечами, его не храни, слишком тяжелый камень, моя Мари. Прошлое — это как детство, скажи прощай, изредка воскресеньями навещай. Но никогда в глаза ему не гляди, прошлое — это зараза, моя Мари. Белый осколок чашки, причуда, пыль, и на земле лежащий сухой ковыль. Это товар без возврата, пробитый чек, смуглый мальчишка с родинкой на плече, что целовал под саваном темноты, первый бокал мартини, табачный дым. Всё, что когда-то выгорело костром: истина, безмятежность, невинность, дом. Ты не святая, зачем тебе этот крест? - сотни отпущенных рук, опустевших мест. Всё, что не прижилось и не проросло, даже вот это ангельское крыло. Выбрось его с рождественской мишурой, смело шагай под звёздами, громко пой. Прошлое — это так больно, моя Мари, всё, что нельзя исправить и изменить. Каждое грубое слово, кривой совет, тот утонувший в море цветной браслет. Слёзы на выпускном и последний вальс. Что-то хорошее тоже, но в том и фарс: это есть якорь, что тянет тебя ко дну, в прошлый четверг, в растаявшую весну. Если не сможешь и не шагнешь вперед, то, что давно истлело, тебя сожрёт. Брось его в пламя, гляди, как оно горит, полку освободи для другой любви. Прошлое — это прекрасно, моя Мари, только с собой ни за что его не бери.

а возможно, меня вовсе и нет в будущем, о котором я так беспокоюсь.

я думал, мне любовь твоя великовата, как пиджак в плечах, а оказалось это я до неё ещё не дорос.

правило номер 1: никогда не возвращайся к меньшему только потому что тебе не хватает терпения дождаться чего-то большего

из всех возвышенностей - Гималаи, из тысяч лиц - твои черты, из величин, галактик, далей, я выбирал твои шаги.

он умел принимать ее всю как есть: вот такую, разную иногда усталую, бесполезную, иногда нелепую, несуразную, бестолковую, нелюбезную, безотказную, нежелезную; если ты смеешься, - он говорил, - я праздную, если ты горюешь – я соболезную.

Всевышний не спешит, спешишь ты, поэтому ты в стрессе, устал, обеспокоен, разочарован. Поверь, то, что предназначено быть твоим, будет твоим. Прекрати торопиться и беспокоиться.

Я знаю, тебя не нужно спасать. Тебе бы покоя, спокойствия и тишины. Чтобы за окном было море, и горизонт был усеян россыпью горных вершин.

Однажды птица сказала рыбке: «Я готова отказаться от неба, лишь бы быть рядом. Построю гнездо у берега и буду следовать за тобой в Любую реку или море. Пусть вода станет моей стихией, если это позволит нам не расставаться». Но рыбка ответила: «Ты создана для воздуха и свободы, я - для глубины и течений. Любовь не должна ломать нас и превращать в пленников. Она не требует от крыльев тонуть и не заставляет плавники сгорать под солнцем. Какая любовь в том, чтобы видеть, как ты задыхаешься в воде? Какая любовь в том, чтобы самой умирать в воздухе, где я чужая?» И рыбка выбрала свою воду, а птица - свое небо.