Израиль как он есть | Виталий Войтышин

Всё, что нужно знать о праймериз Ликуда и опросах 14-го канала. В то время как 14-й канал «рисует» Ликуду 30+ мандатов на предстоящих выборах, в самой партии и кандидаты, прошедшие в список, говорят о 24-м месте в списке как о последнем более-менее реальном проходном. А вообще, после этих праймериз и 19-го места в списке Тали Готлиб у меня появилась вера в человечество.

Но в целом за год миграционный баланс, как ожидается, всё равно останется отрицательным. Исследование налогового управления Израиля, опубликованное в этом месяце, показало, что в 2023–2024 годах обеспеченные израильтяне, в том числе специалисты из высокотехнологичных отраслей и медицины, уезжали почти вдвое чаще, чем в 2019 году. Если тенденция сохранится, через пять лет ежегодные потери бюджета от недополученных налогов могут вырасти до 3,5 миллиарда долларов. Главный риск, считают экономисты, заключается в том, что эмиграция может ударить по мощнейшему технологическому сектору Израиля. На него приходится пятая часть экономики и половина экспорта, и он чрезвычайно зависит от высококвалифицированных специалистов. Но профессор экономики Тель-Авивского университета Эран Яшив считает, что последствия будут гораздо шире. «Это означает, что неультраортодоксальным евреям, которые останутся в Израиле, придётся дольше служить в резерве, а это уже бьёт по их собственной экономической активности. Возникает своего рода цепная реакция: всё большая часть военной и экономической нагрузки ложится на всё меньшую группу людей — и последствия могут быть очень серьёзными». Другие специалисты настроены осторожнее. Вайнреб из Центра Тауба напоминает, что высококвалифицированные люди обычно составляют среди эмигрантов большую долю, чем среди населения в целом, а предыдущие прогнозы об утечке мозгов из Израиля не оправдались. Но, по его словам, существует другая опасность: если эмиграция станет чем-то «нормальным», процесс может начать подпитывать сам себя. «Чем больше людей уезжает, тем больше за границей возникает израильских сообществ и социальных связей, тем привычнее людям становится жизнь в новой стране. А дальше включаются социальные механизмы, способные поддерживать и даже ускорять эмиграцию. Вот это меня действительно беспокоит». Йонатан говорит, что привыкнуть к жизни в США было совсем не просто. Но такие «простые вещи», как ощущение большей безопасности и отсутствие необходимости бежать в бомбоубежище, очень сильно изменили качество жизни его семьи. «После рождения сына к нам приехала мама моей жены. И в первый же день спросила: “А где у вас убежище?” И почему его вообще нет. Я говорю: “Потому что мы живём в другой реальности”. Нам очень повезло: мы смогли выбрать реальность, в которой хотим растить детей. Я понимаю, что такая возможность есть далеко не у всех. Вернулись бы мы? Вполне возможно. Я этого не исключаю. Но прямо сейчас мне кажется, что для людей, у которых есть социальная и экономическая возможность уехать и устроить жизнь где-то ещё, возвращение — не лучший выбор».

Позже эта доля снизилась, но и в два десятилетия перед пандемией оставалась близкой к 20 процентам. Долгое время к тем, кто уезжал из страны, относились с презрением. В 1970-е тогдашний премьер-министр Ицхак Рабин называл эмиграцию «отсевом слабаков» Даже язык здесь нагружен оценками. Еврейская иммиграция в Израиль называется алия — буквально «восхождение». А эмигрантов традиционно называли йордим — «спускающиеся», «идущие вниз». «Эмиграция была позором. Смысл был примерно такой: “Ты отказываешься участвовать в грандиозном эксперименте по воссозданию еврейской родины впервые за две тысячи лет. Ты кто тогда — предатель?” — говорит Алекс Вайнреб, директор по исследованиям иерусалимского аналитического центра Taub Center. — У моего отца десять двоюродных братьев и сестёр, все родились в 1930–1940-е годы. Большинство принципиально никогда не выезжали из Израиля. Все они принадлежат к национально-религиозному сообществу. Для них уже сам факт того, что они остаются здесь, — своего рода политическое заявление». Со временем стигма ослабла — в 1990-е Рабин взял свои слова обратно, — и всё больше израильтян начали уезжать за границу. Но тема по-прежнему крайне политизирована. В этом месяце исследователи Тель-Авивского университета опубликовали работу, согласно которой и в 2025 году эмиграция оставалась высокой. Оппозиционные политики тут же использовали эти данные для атаки на правительство. «Они обещали, что жители Газы будут добровольно эмигрировать. А в итоге правительство 7 октября стимулировало добровольную эмиграцию из Израиля», — написала в X представитель центристской партии «Еш Атид» Мейрав Коэн. По подсчётам исследователей из Тель-Авива — они исключили из статистики недавних иммигрантов, проживших в Израиле меньше трёх лет, — в 2023–2024 годах страну покинули около 100 тысяч человек. Ещё 45–50 тысяч, по их оценкам, уехали в прошлом году. «Уезжала с грустью» У эмиграции всегда много причин. Но почти никто из исследователей не сомневается, что важную роль в нынешней волне сыграли крайне поляризованная политическая атмосфера и три года практически непрерывной войны. За это время израильская армия опустошила Газу и юг Ливана, а ХАМАС, «Хезболла» и Иран выпустили по Израилю тысячи ракет. Число уезжающих начало расти в начале 2023 года, когда крайне правая коалиция Нетаньяху попыталась ограничить полномочия судебной системы, что вызвало крупнейшие протесты в истории Израиля. После нападения ХАМАС 7 октября эмиграция резко подскочила: только за тот месяц страну покинули 14 тысяч человек. Среди уже уехавших — Ади (это псевдоним), которая в начале этого года переехала с семьёй в Испанию. На протяжении многих лет её беспокоило растущее влияние религии и ультранационализма на общественную жизнь Израиля — особенно на светские школы и армию. Её также ужаснула попытка правительства ослабить судебную систему «вместо того, чтобы её исправить». Когда война Израиля с ХАМАС превратилась в многолетний конфликт на нескольких фронтах, к этим страхам добавился страх за детей и их будущую службу в армии. В армии, которая, по её словам, «контролируется людьми, чьи ценности отличаются от моих и которым я больше не могу доверять». Для многих израильтян не менее важна экономика. Страна давно страдает от высокой стоимости жизни. И хотя с начала войны рынок недвижимости немного остыл, жильё по-прежнему очень дорого, особенно в Тель-Авиве и Иерусалиме. У Йонатана и его жены в Израиле были хорошие работы. Но, по его словам, цена жилья стала одним из главных аргументов, когда они решали, стоит ли переезжать. «Найти в Израиле что-то приемлемое было почти невозможно. Квартира площадью сто квадратных метров в Петах-Тикве — это почти миллион долларов», — говорит он. «А через год после переезда в Америку мы смогли купить дом, который в Израиле никогда не смогли бы себе позволить, на участке земли, который там тоже никогда не смогли бы себе позволить». «Трейлер будущего» В первой половине 2025 года число эмигрантов было на 20 процентов меньше, чем годом раньше.

(Текст взят со страницы Владимира Раевского) За последнее время несколько моих знакомых и друзей, проживших в Израиле достаточно продолжительное время (от трёх лет и больше), задумались об переезде или уже переехали. Пока я размышлял об этом, в Financial Times появился большой материал об эмиграции из Израиля. Публикую его перевод (ИИ + моя редактура + сокращения) без комментариев Думаю, этот текст - написанный без всякого предубеждения - скорей, с симпатией и сочувствием - будет важно прочесть именно на русском языке. Было бы интересно услышать отношение к этой проблеме политических партий и представителей Министерства алии. Но, думаю, это слишком большие надежды. Ссылку на оригинальный материал (и текст целиком, включая рассказ о программе для возвращения специалистов из хайтека и некорректную цитату Рабина) выложу в первом комментарии Исход из Израиля Джеймс Шоттер Йонатан не хотел уезжать из Израиля. Когда жена впервые заговорила об этом, против был именно он. Но война в Газе продолжалась, к постоянному стрессу из-за боевых действий прибавлялись экономические трудности и социальное напряжение, которое в Израиле и без того всегда ощущается, — и в конце концов он понял: надо уезжать. Однажды вечером в Тель-Авиве Йонатан возвращался домой и встретил во дворе соседского мальчика лет пяти-шести. Они разговорились, и мальчик сказал: ну давай, вечером увидимся в убежище! (там соседи прятались от ракет, которые запускали по Израилю его враги). «Для меня это стало одним из переломных моментов, — вспоминает Йонатан. — Я подумал: вот будущее этой страны. И вот что этот ребёнок знает о жизни. Люди уже несколько лет существуют в режиме “бей или беги”. И из этого круга никак не вырваться. А если сложить социальные, экономические и политические обстоятельства — жить так стало просто невозможно». В 2024 году Йонатан, тридцатилетний работник сферы недвижимости, собрал вещи и вместе с семьёй переехал из Тель-Авива в США. Фамилию он попросил не называть. За последние три года Израиль покинули около 150 тысяч человек. Этот отток пришёлся на совершенно беспрецедентный для Израиля период потрясений. В начале 2023 года правительство Биньямина Нетаньяху затеяло спорную судебную реформу, которая спровоцировала крупнейший внутренний кризис за почти 80-летнюю историю страны. Затем нападение ХАМАС 7 октября втянуло Израиль в войну, которая растянулась на годы и превратилась в целый региональный конфликт — с участием Ирана и связанных с ним вооружённых группировок от Ливана до Йемена. По международным меркам доля уехавших из Израиля пока не так велика. Но для самой страны такой отток — явление чрезвычайное, и последствия уже заметны. Вместе с падением иммиграции он привёл к тому, что в 2023 и 2024 годах миграционный баланс Израиля стал отрицательным. За прошлый век такое случалось всего трижды. Аналитики ожидают, что и показатели за прошлый год, которые ещё не опубликованы, окажутся отрицательными. Исследования — в том числе опубликованное на прошлой неделе Налоговым управлением Израиля — показывают, что среди уезжающих становится всё больше людей с высокими доходами. Это вновь вызвало страхи перед утечкой мозгов: если тенденция сохранится, она может серьёзно ударить по израильской экономике, сильно зависящей от технологического сектора, по государственным финансам и даже по армии. «По сути, впервые отрицательный миграционный баланс сохраняется несколько лет подряд, — говорит Серджо ДеллаПергола, почётный профессор Еврейского университета в Иерусалиме. — До этого были отдельные случаи: в 1920-е, ещё до основания Израиля в 1948 году, потом в 1950-е и в 1980-е. Так что нынешняя ситуация — совершенно исключительная». Само представление об Израиле как о стране эмигрантов лежит в основе его современной идентичности. Государство Израиль возникло после того, как мир узнал об ужасах Холокоста. Дать дом евреям со всего мира было одной из фундаментальных причин его существования. С 1948 по 1960 год иммиграция обеспечивала 65 процентов прироста населения.

Такая вот предвыборка у «Ликуда» и Нетаньяху. Если совсем просто, нам предлагают выбирать уже не между Нетаньяху и его политическими конкурентами. Нам предлагают выбирать между Нетаньяху и врагами Израиля, теми, кто желает нашей стране зла. Нас как бы ставят перед «фактом»: Нетаньяху проигрывает → враги побеждают. Нетаньяху побеждает → враги проигрывают. То есть угроза государству фактически персонализируется через судьбу одного человека. Я так понимаю, эта реклама рассчитана в первую очередь на свой же электорат, а также на тех, кто сомневается или еще не определился. Задача этого борда - создать у избирателя довольно простое ощущение: если политические конкуренты Нетаньяху победят, то вместе с ними победят и те, кого мы видим на плакате. Но, дело в том,что политические конкуренты Нетаньяху - это не внешние враги Израиля. Это наши сограждане. За ними стоят сотни тысяч израильтян, которые точно так же живут в этой стране, служат, платят налоги, растят здесь детей и имеют полное право считать, что Израилем должен руководить другой человек. Можно сколько угодно критиковать своих политических противников. Можно утверждать, что они слабые, неопытные, опасные для страны или просто плохие политики. Это и есть политическая борьба. Но создавать у избирателя ощущение, что их победа на демократических выборах одновременно является победой внешних врагов Израиля - это уже несколько другая история. И еще я здесь отчетливо вижу элемент политического мессианства. Есть экзистенциальные враги Израиля, а между ними и нами стоит один человек - Нетаньяху. Он проиграет - они победят. Он победит - они проиграют. То есть именно он тот единственный, кто способен нас защитить и спасти. Где-то я такое уже видел и слышал… С точки зрения политтехнологии реклама, безусловно, сильная: простая, эмоциональная и отлично бьющая по страхам своей аудитории. Но есть одна проблема. Когда поражение конкретного политика начинают подавать как победу врагов государства, его политические конкуренты перестают выглядеть просто политическими конкурентами. И вот здесь, на мой взгляд, заканчивается жесткая предвыборная борьба и начинается делегитимация политического соперника. 🇮🇱 Олег Помогайкин

80 шекелей, чтобы увидеть вечный Иерусалим. Это много или мало? Вчера, в последний день визита моего друга, мы отправились рано утром из Акко в столицу. Поскольку это был будний день, конец недели, а планов — огромное количество, я решил отказаться от поездки на машине. Пробки и поиск дорогих платных парковок съели бы кучу времени. Идеальным решением стал поезд. Логистика и киевские вайбы. Оказалось, что дневной проездной («хофши-йоми») от Акко до Иерусалима стоит всего около 80 шекелей. За эти деньги ты получаешь безлимитный проезд на поездах и абсолютно всем наземном транспорте Израиля (за исключением Негева и Эйлата). Добирались мы с одной удобной пересадкой в аэропорту Бен-Гурион. Прибыв на станцию «Ицхак Навон», мы поднялись наверх. Мой друг, который много лет жил в Киеве, тут же поймал родные вайбы: длинные эскалаторы, уходящие глубоко под землю, очень напоминают новые станции киевского метро. Но Иерусалим сразу напомнил о себе. Как только мы вышли на улицу, служба безопасности мгновенно перекрыла проезжую часть и пути трамвая — нашли подозрительный предмет. Зону оцепили, всех попросили отойти, но буквально за 10–15 минут полиция четко разрешила ситуацию, и движение возобновилось. Насыщенный маршрут: от Храмовой горы до Яд Вашем. Мы дождались трамвая и доехали до Старого города. Наш маршрут получился максимально плотным: Мы зашли через Дамасские ворота (Шхемские) и направились в сторону Стены Плача, но останавливаться там не стали. Нашей утренней целью была Храмовая гора, куда свободный вход открыт только до 11:00. Наверх мы поднимались в сопровождении группы религиозных сионистов и сил безопасности — шли с ними в одной колонне и наслаждались их пением. Прогуляв по горе около сорока минут и изучив её со всех сторон, мы спустились обратно. Выйдя через Мусорные ворота, мы отправились в Город Давида. Я с удовольствием поделился знаниями о раскопках и доказанных исторических фактах этого древнего места. Прямо оттуда мы прыгнули в автобус и доехали до Гефсиманского сада. Сделали небольшую обзорную экскурсию, спустились в гробницу Марии и снова на автобусе проехали несколько остановок до горы Сион. Там, в гробнице царя Давида, мы застали невероятный колорит: молящиеся и поющие религиозные евреи в молитвенном зале. Через Сионские ворота мы вернулись в Старый город. Прошли сквозь шумный рынок прямиком к Храму Гроба Господня, а оттуда, замыкая наш паломнический круг, снова вышли к Стене Плача. Покинув Старый город, мы вернулись к трамваю и поехали в Яд Вашем — мемориальный комплекс истории Холокоста. Мы провели там время до самого вечера, прошли весь комплекс, слушая аудиогид, после чего на трамвае вернулись на станцию «Ицхак Навон» и уехали домой в Акко. Итоги поездки: На все транспортные расходы мы потратили ровно по 80 шекелей с человека — абсолютно весь городской и междугородний транспорт был покрыт проездным. Дополнительно покупали только воду и перекусили фалафелем и шаурмой в Еврейском квартале. Бюджетно, насыщенно и очень атмосферно. Считаю, что для одного дня мы спланировали идеальный маршрут и успели увидеть максимум. Если вы знаете, как можно спланировать такой день еще лучше — пишите в комментариях, будет очень интересно почитать. И, конечно, путешествуйте по Израилю, ведь это точно того стоит!

Смотрите, в Европе есть очень много мусульманских беженцев. Мы знаем про беженцев из Ирана, Ливана, Сирии, Пакистана, Йемена, Египта, Алжира, Марокко, Туниса и ещё десятка других стран. Где мусульманские беженцы из Израиля, где они составляют 20% населения страны? Просто очевидно, что в сионистком госудрстве арабы угнетены и скорее всего ЦАХАЛ убивает их детей прямо на улицах, но я посмотрел сводки УВКБ ООН, Еврокомиссии, Human Right Watch и буквально 0 мусульманских беженцев из Израиля — почему?

Не только Репатриантам нужно посещать Яд ва-Шем и Гетто Файтерс. Я не понимаю как в Израиле можно и разрешено протестовать таким способом. Это ведь глумление над убитыми евреями.

«Лучше погибнуть от рук нацистов, чем служить в армии». Пелливерт ПОДПИСАТЬСЯ