Об Иране из Израиля

Латиница — троянский конь пантюркизма? Турция строит общий тюркский алфавит для Баку, Астаны, Ташкента. Параллельно Эрдоган претендует на лидерство в суннитском мире — а это лидерство исторически писалось арабской вязью, а не латиницей. 7 августа Турция, Саудовская Аравия и Пакистан подписали Мекканское соглашение — по сути, мусульманская версия 5-й статьи НАТО. Иран тем временем не может обратить в реальное влияние даже собственное персидское литературное наследие — Таджикистан возвращает арабо-персидское письмо сам, без Тегерана. Кто на самом деле выигрывает алфавитную войну в Евразии — и почему это должно тревожить, а не радовать, — в новой статье для BESA: https://besacenter.org/written-sovereignty-turkey-russia-and-iran-in-the-battle-over-post-soviet-scripts/

Мекканский альянс иранской сборки 7 августа Саудовская Аравия, Турция и Пакистан подписали пакт о совместной обороне — «нападение на одного есть нападение на всех», почти дословная калька 5-й статьи НАТО. Иран в тексте не упомянут ни разу. Но именно Тегеран первым откликнулся на соглашение — раньше, чем сами подписанты успели его толком прокомментировать. Депутат меджлиса Эбрахим Резаи назвал пакт «бумажным» и посоветовал саудитам не «выпрашивать защиту» у новых партнёров. А через сутки министр обороны Пакистана заговорил не об Иране, а об Израиле — как будто у новорождённого альянса нашёлся язык для всего, кроме собственного главного адресата. Разбираю: почему этот блок — во многом невольное создание самой иранской политики давления, что с ним будет делать саудовско-израильская нормализация, и почему саудовское условие «сначала палестинское государство» работает по той же схеме бессрочной отсрочки, что и иранское «сионистский режим падёт». Об этом моя статья в "Сегодня в Израиле": https://segodnya.co.il/subjects/mekkanskij-aljans-iranskoj-sborki-kolonka-gershona-kogana/

Переговоры с Ираном уже стали продолжением войны За последние дни я дважды комментировал ситуацию вокруг Ирана: сначала в эфире 9 канала, затем на радио РЭКА. Главная тема — возможная сделка между США и Ираном и её альтернатива: новая фаза войны. Но сам вопрос «переговоры или война?» поставлен не совсем правильно. На Ближнем Востоке переговоры часто ведутся не вместо военных действий, а при их помощи. Удары, угрозы, перекрытие судоходства и публичные заявления становятся частью одного текста, в котором стороны повышают ставки и одновременно готовят пространство для компромисса. Отдельно говорили о происходящем внутри Исламской Республики. После устранения Али Хаменеи в Иране не возник новый единый центр власти. Пезешкиян таким центром не стал: он остаётся публичным исполнителем решений, принимаемых силовым и военно-политическим контуром режима

Иран уже начал готовиться к жизни без Моджтабы? Из Тегерана приходят тревожные — и пока не подтверждённые официально — сообщения о состоянии верховного лидера Моджтабы Хаменеи. IranWire со ссылкой на два источника, близких к администрации президента Масуда Пезешкиана, пишет, что в высших эшелонах власти распространяются слухи о его «крайне тяжёлом» состоянии. Один из источников заявил, что там «не удивятся», если вскоре будет объявлено о смерти рахбара. Подчеркну: официального подтверждения этому нет. Но есть другой, уже вполне подтверждённый факт, который делает эти слухи политически значимыми. Моджтаба Хаменеи так и не появился перед страной после гибели своего отца 28 февраля. Он, по имеющимся сообщениям, был ранен при том же ударе. С момента его назначения верховным лидером от его имени распространялись письменные обращения, но полноценного публичного появления не было. А несколько дней назад президент Ирана Масуд Пезешкиан произнёс замечательную фразу: связаться с верховным лидером сейчас «очень трудно». Вот это уже интереснее медицинского диагноза. В нормальной конструкции Исламской Республики рахбар — не символическая фигура. Это верховный арбитр системы: армия, КСИР, внешняя политика, судебная власть, кадровые назначения, баланс между конкурирующими группировками сходятся наверху. А теперь представьте конструкцию: верховный лидер есть — но президента к нему практически не допускают; он руководит страной — но страна его не видит; от его имени выходят распоряжения — но живой политический процесс постепенно идёт без его непосредственного присутствия. Получается своеобразный «рахбар без рахбара». И поэтому вопрос уже даже не только в том, умрёт ли Моджтаба. Если его состояние действительно критическое, Иран может получить второй транзит верховной власти всего через несколько месяцев после первого — ещё до того, как новый лидер успел создать собственную политическую систему. Но если слух окажется ложным, проблема никуда не исчезнет. За месяцы отсутствия Моджтабы другие центры власти вынужденно научились действовать самостоятельно: президент, парламент, Высший совет национальной безопасности, КСИР. А власть имеет неприятное свойство: если её долго не используют, её начинают использовать другие. Поэтому сейчас в Тегеране, возможно, решается гораздо более интересный вопрос, чем фамилия следующего рахбара: нужен ли Исламской Республике вообще ещё один верховный лидер масштаба Али Хаменеи — или эпоха всевластного рахбара уже закончилась вместе с ним? Вот за этим я бы сейчас следил особенно внимательно t.me/israiran

В Мекке родился союз, который ещё может стать проблемой для Израиля 7 августа Саудовская Аравия, Турция и Пакистан подписали в Мекке соглашение о совместной обороне. Формулировка почти натовская: вооружённое нападение на одну из трёх стран будет рассматриваться как нападение на всех. Пока без паники. Это ещё не «исламское НАТО»: опубликованный текст не объясняет, кто, чем и в каком объёме обязан воевать за союзника. Но политическая рамка уже появилась. И создавалась она прежде всего на фоне иранской угрозы. После ударов Ирана и его союзников по государствам Залива саудовцам стало очевидно, что одной американской страховки недостаточно. Пакистан уже разместил в королевстве тысячи военнослужащих, самолёты, беспилотники и систему ПВО. Теперь к конструкции присоединилась Турция. Получился интересный набор: 🇸🇦 Саудовская Аравия — деньги, нефть и география. 🇹🇷 Турция — большая армия, развитый ВПК и натовский опыт. 🇵🇰 Пакистан — армия и, между прочим, ядерное оружие. Официально договор не направлен ни против какой конкретной страны. Однако Reuters обращает внимание: три государства обеспокоены поведением не только Ирана, но и Израиля. И вот здесь становится интересно. Иран много лет строил собственную «ось сопротивления» и пугал ею соседей. В результате соседи начали создавать свою систему коллективного сдерживания. Можно сказать: Тегеран сам себе вырастил противовес. Только у этой истории имеется второй акт. Потому что если завтра произойдёт серьёзное столкновение Израиля с Турцией — например, в Сирии, — возникнет простой вопрос: является ли израильский удар по турецким силам нападением на одного из участников Мекканского соглашения? И если да, что именно обязаны будут сделать Эр-Рияд и Исламабад? Ответа пока нет. Но для стратегии важен уже сам факт появления вопроса. Сегодня эта конструкция нужна главным образом для сдерживания Ирана. Завтра она вполне может превратиться в самостоятельный суннитский полюс силы, который скажет: «Мы не хотим иранской гегемонии. Но израильской тоже не хотим». И вот это для Израиля будет значительно серьёзнее ещё одной громкой речи Эрдогана. Самая изящная ирония заключается в другом: Иран мог помочь создать союз, которого сам опасался. А пользоваться результатом когда-нибудь сможет Турция Подписывайтесь на канал: t.me/israiran

Пауза, о которой одна сторона не знает Утром в воскресенье Трамп объявил, что отменяет удары по Ирану — если стороны «быстро» договорятся об Ормузе. Иран в ответ не сказал ни да, ни нет: госСМИ не подтвердили ни просьбу об отмене, ни уступки по проливу, а и.о. министра обороны ограничился фразой «мы не удивлены и не пассивны». Я разобрал, почему это не разрядка, а самый неустойчивый момент за неделю — и почему у этой войны за пять месяцев сложилась четкая схема: удар — угроза — сделка — срыв — и по новой. Отдельно — о том, что Иран не сворачивает параллельно: три звонка главы МИД Аракчи в Никосию, Софию и Лондон с одной и той же формулой — база, использованная против Ирана, делает страну соучастником агрессии. Не пустые слова: мартовский удар дрона по британской базе Акротири на Кипре это уже доказал. Статья в «Сегодня»: https://segodnya.co.il/subjects/udar-ugroza-sdelka-sryv-kakova-shema-vojny-ssha-i-irana/

Персидский язык на латинице: несостоявшаяся революция 1 августа в Азербайджане отмечали День азербайджанского алфавита и языка. Хороший повод вспомнить Мирзу Фатали Ахундова — одного из первых радикальных реформаторов письменности на мусульманском Востоке. Обычно его связывают с азербайджанским языком. Но замысел был гораздо шире: Ахундов хотел реформировать, а затем и вовсе заменить арабо-персидское письмо не только для тюркских языков, но и для персидского. Его поздний проект представлял собой преимущественно латинский алфавит с отдельными элементами, напоминавшими кириллицу. У Ахундова были вполне рациональные аргументы. Арабо-персидское письмо плохо передаёт гласные, особенно неудобно для тюркских языков, затрудняет начальное обучение и требует от читателя заранее знать слово, чтобы правильно его прочесть. Для просветителя XIX века новый фонетический алфавит означал массовую грамотность, дешёвую печать и модернизацию. В XX веке эта идея фактически победила — хотя и не прямо по его чертежам. Турция перешла на латиницу при Ататюрке. Северный Азербайджан прошёл путь от арабского письма к латинице, затем к кириллице и снова к латинице. Таджикский — то есть одна из форм персидского языка — был переведён сначала на латиницу, потом на кириллицу. Цена оказалась огромной. Смена алфавита — это не просто замена знаков. Это замок на двери старой библиотеки. Новое поколение уже не может без специального обучения читать прежние книги, газеты, письма и рукописи. Классика переходит из живого наследства в ведение филологов, издателей и государства: они решают, что переиздавать, как транслитерировать и что оставить в архиве. Особенно наглядно это видно при сравнении двух Азербайджанов. В Иранском Азербайджане сохранилась арабо-персидская графика. Поэтому образованный читатель там по крайней мере не отделён алфавитным барьером от Физули, Насими, Хатаи, Сабира и старой тюркоязычной печати. Архаический язык и сложная поэтика всё равно требуют подготовки — но текст перед ним остаётся тем же текстом, а не его транслитерированной редакцией. На Севере же для чтения собственных классиков приходится фактически осваивать утраченное культурное письмо. Исчезает и визуальная культура письма — каллиграфия, насталик, композиция рукописной страницы, связь текста с архитектурой и книжным искусством. Ахундов верно поставил технический диагноз. Но предложенное им лекарство оказалось культурно опаснее болезни. Иран его проект отверг — и тем самым сохранил непрерывную графическую связь с тысячелетней персидской литературой. А Северный Азербайджан и Таджикистан получили более удобное письмо, но заплатили за него разрывом исторической памяти. Алфавит — не упаковка языка. Это один из органов его памяти #Иран #Азербайджан #ПерсидскийЯзык #Ахундов #ИсторияПисьменности t.me/israiran

«Красный Полумесяц» как военная форма Коллега из Германии написал на днях: готовит материал об иранском влиянии в Боснии, просил подсказать источники. Пока собирал ему подборку, наткнулся на историю, которую стоит рассказать отдельно. Бывший командир КСИР Саид Гасеми несколько лет назад в интервью иранскому телевидению признался открытым текстом: его группа въезжала в Боснию под вывеской Красного Полумесяца — а на деле обучала боснийских моджахедов военному делу. Другой офицер, Хосейн Аллах-Карам, в отдельном интервью подтвердил его слова, употребив персидское «пушеш» — «прикрытие» — применительно к себе и сослуживцам. После публикации этого видео сам иранский Красный Полумесяц подал на Гасеми в суд — за «злоупотребление организацией в военных целях». Прикрытие благотворительностью здесь — не журналистская метафора, а признание самих участников. Военная помощь Тегерана боснийцам в 1990-х давно не секрет, но чтобы это подтвердили сами исполнители, да ещё с такой откровенностью, — редкость. #Иран #Босния #КСИР #ХасанАллахКарам #ВойнаКакТекст Подписывайтесь на канал t.me/israiran

Новая эскалация вокруг Ирана начнётся в ближайшие дни Судя по информационному фону, вероятность нового крупного раунда ударов по Ирану сейчас заметно выросла. Я делаю этот прогноз не по одному сообщению, а по совокупности сигналов: — Трамп публично обещает ударить по Ирану «очень жёстко»; — американские и израильские источники обсуждают новые варианты военной операции; — Трамп и Нетаньяху рассмотрели все сценарии, включая удар; — посольство США в Иерусалиме рекомендует американцам быть готовыми покинуть регион; — Тегеран уже предупреждает об ответе по американским и израильским объектам. Мой базовый сценарий: сначала ограниченная американская операция по объектам КСИР, ракетной и энергетической инфраструктуре. Израиль либо присоединится к отдельным ударам, либо обеспечит разведывательное сопровождение. Иран ответит ракетами, беспилотниками и атаками на судоходство. Поэтому речь может идти не просто об очередном обмене ударами, а о новом этапе войны — с риском закрытия воздушного пространства и ударов по Израилю. Главное окно риска — ближайшие несколько дней. Пока это прогноз, а не сообщение о принятом решении. Но информационное и дипломатическое прикрытие будущей операции уже развёрнуто. #Иран #Израиль #США #КСИР #Ормуз

«Я приказал прекратить удары, но в любой момент могу их возобновить». К стратегии Дональда Трампа в конфликте с Ираном можно относиться по-разному, но президент США всегда выступает от своего лица — как человек, принимающий решения: порой противоречивые, нелогичные, но самостоятельные. «Новые удары сделали перемирие практически бессмысленным» — а это уже классическое иранское построение фразы. Тут вообще нет субъекта: ни Ирана, ни США, ни Израиля — никого. Использована предельно канцелярская формулировка, в которой подлежащее — это некие абстрактные «удары». Особенно ярко эта разница в выражениях становится видна, если знать фарси, считает наш постоянный колумнист, востоковед-иранист Гершон Коган. Его новый текст — о том, почему сегодняшний Иран все чаще прибегает к безличным конструкциям и чем это отличается от риторики Исламской республики при аятолле Хомейни. Как всегда с текстами автора, это захватывающий взгляд на чужую культуру через призму актуальной геополитики. Читайте только на сайте «Сегодня»

Гора, труба и один твит, который всё испортил В понедельник, 27 июля, в эфире Радио РЕКА обсуждали гору Коланг под Натанзом и саудовскую атомную сделку. После эфира решил собрать главное в одном месте, потому что реальная история интереснее заголовков. Раскол внутри самой американской позиции Трамп на этой неделе пообещал удар по подземному объекту «довольно скоро» — и в той же фразе сам обесценил собственную разведку, заявив, что даже если Иран что-то туда перевёз, это «ничего не значит»: доступа к своим запасам обогащённого урана у Тегерана всё равно нет. Президент США грозит — и сам же объясняет, почему угроза может быть блефом. Такое редко увидишь в одной реплике. Забытая вторая волна Разговор часто крутится только вокруг войны июня 2025-го. Но с конца февраля 2026-го шла новая, более интенсивная воздушная кампания США и Израиля — и именно после неё гора Коланг вновь оказалась в центре внимания, а не только после прошлогодней войны. Фордо и Коланг — соседи, а не разные концы страны Расстояние между ними — около 100–150 км, оба на одной трассе Тегеран–Кум–Натанз–Исфахан. Это важно: перенос оборудования из повреждённого Фордо в Коланг физически реалистичен и логичен — не эвакуация в другую провинцию, а рокировка внутри одного укреплённого района. Сделка, которую опроверг её собственный автор 22 июля США и Саудовская Аравия подписали ядерное соглашение. 23-го Трамп сам публично написал, что «обогащения не будет» — притом что накануне сообщалось о совместном изучении именно этой возможности. Соглашение подписали в среду. В четверг его же автор внёс в него путаницу. Труба и атом — не одна история, а две параллельные Пролив Ормуз частично парализован уже месяцами — и Саудовская Аравия резко нарастила прокачку нефти в обход пролива по трубопроводу Абкайк–Янбу, который вышел на полную мощность. Атомная сделка не про эту трубу напрямую — она про электричество и опреснение, чтобы меньше нефти сжигать внутри страны и больше вывозить наружу, в том числе по той самой трубе. Две опоры одной стратегии — снижения зависимости от Ормуза, — а не одна сделка. Ядерная неопределённость всё больше становится инструментом политики — причём не только иранской. На этой неделе это было особенно заметно в Вашингтоне. Подписывайтесь на канал: t.me/israiran

Пока моя статья про геноцид армян выходила на BESA, Кнессет тихо снял вопрос с повестки. Правительство Израиля признало геноцид армян 28 июня — единогласно, торжественно. Кнессет должен был проголосовать. Один звонок советника Алиева Хикмета Гаджиева в канцелярию Нетаниягу — и вопрос исчез перед летними каникулами. Израильская сторона уведомила Баку: снято. Почему один звонок из Баку так много значит для Израиля? Нефть. Значительная доля израильского нефтяного импорта идёт по маршруту Баку–Тбилиси–Джейхан. Оружие. Азербайджан — один из крупнейших покупателей израильских дронов и систем ПВО. Это взаимный интерес. Иран. Азербайджан граничит с Ираном и предоставляет Израилю стратегически важное расположение для наблюдения и, возможно, большего. Это не история — это геополитическая бухгалтерия в реальном времени. Именно о ней моя статья на BESA. https://besacenter.org/tolerated-memory-withheld-recognition-iran-the-armenian-genocide-and-the-politics-of-historical-asymmetry

Иран проигрывает борьбу за собственное культурное наследие 13 июля, выступая на IV Шушинском глобальном медиафоруме, президент Азербайджана Ильхам Алиев заявил, что в XIX веке его страна была колонизирована, а в СССР оставалась республикой без реальных прав. Чего это вдруг Алиев вытащил на свет антиколониальную риторику? Это можно принять за очередной выпад против Москвы. И это так. Но это заявление имеет значение и для Ирана. Антироссийский нарратив освобождает место не для какой-то абстрактной независимости, а для нового проекта — тюркского мира во главе с Турцией. Дескать, Россия была колонизатором. Тюркские народы были разделены. В этом нарративе Турция возвращает им единство и историческое достоинство. Отсюда — Организация тюркских государств, разговоры об общем алфавите и замена «Центральной Азии» на «Туркестан» в турецких учебниках. Но будущий «Туркестан» строится на территории, значительная часть которой веками принадлежала персидскому культурному пространству. Бухара, Самарканд и Мерв были важнейшими центрами персидского языка, литературы и науки. Сегодня этот пласт постепенно превращают в примечание к истории тюркского мира. Россия теряет политическое влияние. Но Иран рискует потерять нечто более глубокое — право на собственное историческое наследие. И пока Анкара предлагает региону школы, стипендии, организации и новую карту прошлого, Тегеран в основном предлагает воспоминания о былом величии. Конкуренция, прямо скажем, неравная. Об этом — моя статья для BESA: https://besacenter.org/renaming-the-map-turkeys-cognitive-war-for-central-asia-and-its-persian-dimension/ #Иран #Турция #Азербайджан #ЦентральнаяАзия #Туркестан

У Трампа в иранском кризисе не одна аудитория — их минимум пять. И у каждой свой сигнал. Пока весь мир обсуждал хаотичный разворот с 20-процентным сбором за проход через Ормуз — ввели в понедельник, отменили во вторник — я разбирался, кому конкретно был адресован каждый из этих сигналов. Военным в КСИР. Экономическим элитам. Аравийским монархиям. Нефтяному рынку. Израилю. И параллельно — то, что почти не обсуждают: формальный рахбар в Иране есть, Моджтаба Хаменеи утверждён ещё в марте. Но он не появлялся на публике ни разу с момента назначения, даже на похоронах отца. Реальная борьба идёт не за титул, а за то, кто получит кредит за сделку с Вашингтоном (Галибаф) и кто станет назначенным крайним, если она сорвётся (Пезешкиян). Полный разбор — в свежей колонке для «Сегодня в Израиле»: https://segodnya.co.il/subjects/5-adresatov-trampa-kak-i-s-kem-ssha-vedut-peregovory/

Казалось бы, режим устоял. По факту — сменился Это уже не режим аятолл. Это режим КСИР. Военная хунта с теологическим фасадом. Моджтаба номинально стоит во главе — его роль сводится к легитимации решений, которые принимают генералы. Три опоры прежнего режима — теологическая, революционная, силовая — сократились до одной. По факту мы не знаем, в каком состоянии находится рахбар. Его даже не было на похоронах отца... Режим без легитимности — это режим с непредсказуемым поведением. Это опаснее, чем режим с идеологией. Идеология хотя бы предсказуема. Отдельно — про Ливан. До соглашения казалось, что победитель по очкам — Иран: вышел с лучшей переговорной позицией, чем до войны. Соглашение с Ливаном перевернуло картину на 180 градусов. Иран фактически лишен рычагов влияния там, где они были главными. И формула, которую важно зафиксировать: «Хезболла» впервые стала не условием вывода израильских войск из Ливана — а препятствием к этому выводу. Это меняет всю оптику. Подробнее — в интервью «Новостям недели»

Невидимый рахбар 8 марта Моджтабу Хаменеи объявили новым верховным лидером Ирана. С тех пор он не появился ни разу. Ни на одном из шести дней похорон отца. Ни на похоронах собственной жены Захры Хаддад Адель 2 июля — а вот это уже интересно, потому что там международных камер почти не было, риск для "безопасности" минимальный, а его всё равно нет. Официально — берегут от израильской разведки. Но если сто иностранных делегаций уже работают щитом для похорон отца, тот же щит защитил бы и сына. Логика не сходится. Reuters со ссылкой на близких к его окружению пишет про серьёзные травмы лица и ноги. Британская разведсводка в апреле говорила про бессознательное состояние. Иранский Минздрав — про лёгкие травмы и выписку на следующий день. Где-то между этими версиями и живёт настоящий Иран сегодня. Подробнее об этом - в моей статье в "Сегодгя в Израиле" https://segodnya.co.il/subjects/pohoronnaja-gastrol-chto-govorit-nam-proschanie-s-ali-hamenei/

Трамп ударил по Ирану перед переговорами США снова нанесли удары по иранским объектам на юге страны — в районе Ормузского пролива. По данным Axios, американские удары продолжаются уже второй день. Иранские госмедиа сообщали о взрывах в районах Бендер-Аббаса, Сирика, Чабахара и острова Лаван. Al Jazeera пишет, что эскалация началась вокруг Ормузского пролива после атак на коммерческие суда. Для мировой экономики это не просто “ещё один ближневосточный кризис”, а удар по одному из главных нефтяных горлышек планеты. И вот здесь начинается самое интересное. На 11 июля в Исламабаде был запланирован следующий раунд переговоров между США и Ираном. Об этом писали, в частности, Dawn и Arab News. В повестке — ядерная тема, санкции, размораживание иранских активов и режим в Ормузском проливе. То есть Трамп ударил не “после провала дипломатии”, а прямо перед переговорами. Теперь ТАСС со ссылкой на высокопоставленный иранский источник сообщает, что Тегеран якобы приостанавливает переговоры об окончательном соглашении с Вашингтоном. Причина — угрозы со стороны Трампа и, как утверждает иранская сторона, нарушение договорённостей по Ормузу. Важно: это пока не официальное заявление МИД Ирана. Это именно сообщение со ссылкой на источник. Но политически ход понятен. Иран не может приехать в Исламабад так, будто ничего не произошло: его ударили, причём демонстративно, по южной инфраструктуре и военным объектам. Но и полностью сорвать переговоры Тегерану тоже опасно. Потому что тогда США получают удобную формулу: “мы пытались договориться, они выбрали эскалацию”. Что будет дальше? Скорее всего, Иран попробует сыграть в паузу. Не хлопнуть дверью окончательно, а поднять цену возвращения за стол: больше гарантий, меньше публичного унижения, отдельная формула по Ормузу. Трамп, в свою очередь, делает ровно то, что обычно делают перед большим восточным торгом: не убеждает, а меняет баланс боли. Иран хотел показать: без нас Ормуз не работает. Трамп отвечает: хорошо, тогда без ваших радаров, портов и военных объектов Ормуз тоже как-нибудь справится. Это не конец дипломатии. Это дипломатия, к которой подвезли авиацию. Ближайший сценарий: громкие иранские угрозы, ограниченный ответ, разговоры о “приостановке” переговоров — и параллельный поиск формулы, при которой все смогут сказать, что не отступили. Иран скажет: мы не поддались давлению. Трамп скажет: я заставил их вернуться к реальности. А Ормуз снова напомнит всем, что география — это тоже оружие. #Иран #США #Трамп #Ормуз #ПерсидскийЗалив #КСИР #ядернаясделка

Уран, которого то ли нет, то ли есть (Дал комментарий об этом на радио РЭКА) Забавная деталь недели: и Тегеран, и Вашингтон вдруг заговорили практически одинаково — удары не подорвали иранский ядерный потенциал существенно. Казалось бы, это должно тревожить. А на деле — это выгодно всем сразу, просто по разным причинам. США: если признать программу разгромленной, повторный удар выглядит уже неоправданным. А формулировка "работа не завершена" держит эту опцию в кармане. США: если признать программу разгромленной, повторный удар выглядит уже неоправданным. А формулировка "работа не завершена" держит эту опцию в кармане. Иран: подтвердить, что уран цел, — напроситься на новый удар. Подтвердить, что уран потерян, — потерять единственный реальный рычаг в переговорах с Вашингтоном. Вывод простой и немного циничный: сейчас выгоднее не знать, чем знать. Неопределённость — это и есть тот актив, которым торгуются обе стороны. Единственный проверяемый факт на сегодня — это то, что проверки нет. t.me/israiran

Похороны Хаменеи Хаменеи был ликвидирован 28 февраля 2026 года, в первый день израильско-американской операции. Прощание изначально планировалось на 4 марта, но траурные мероприятия отложили из-за войны и угроз безопасности. Проводить массовое многодневное мероприятие с участием миллионов людей в разгар боевых действий было физически невозможно — не было бы способа защитить такую толпу от новых ударов. Красный цвет здесь тоже не случайность. В шиитском культурном коде это кровь, мученичество и месть. Чёрное говорит: “мы скорбим”. Красное добавляет: “счёт не закрыт”. И контраст с 1989 годом, когда хоронили первого лидера революции –Рухоллу Хомейни, показательный. Хомейни хоронили как живую революцию: с давкой, экстазом, сорванным порядком и почти неуправляемой толпой. Хаменеи хоронит уже не революция. Его хоронит аппарат. Хотя Хаменеи – реально мученик, убитый "неверными"