Иван Гончаров.

❌Я открыл глаза, и мир был тем же. Или не тем же. Я не могу понять. Все на своих местах, но внутри — как будто я дышу впервые. Как будто до этого я вообще не дышал, а только делал вид. Чувствую себя так, словно умер и заново родился, хотя не помню ни смерти, ни рождения. Ничего такого. Просто проснулся — и я другой. Знаете, когда просыпаешься утром и не помнишь, что тебе снилось, но чувствуешь, что сон был важным? Вот это чувство, но оно не проходит, а остаётся. Я не знаю, что изменилось — может быть, ничего, а может быть, всё — но я знаю одно: я всё ещё счастлив, и этого достаточно.

Швы напоминают о себе чаще, чем хотелось бы, голова гудит даже в тишине, и повязки приходится менять чаще обычного. Я не жалуюсь, но и врать не хочу — мне нужно время, чтобы прийти в себя. Сколько его понадобится — не знаю. Если я не вернусь — значит, так было нужно хозяину. Берегите себя.

Channel name was changed to «Архив! Иван Гончаров.»

В Йокогаме 29 градусов Цельсия, облачно с прояснениями. Дождь начнется около семи часов утра. Знаете, многие думают, что заварить чай — это просто. Но когда вы завариваете чай для хозяина, всё становится чуть сложнее. Почти до абсурда. Я, например, точно знаю, что идеальный пуэр требует воды не 100 градусов, а 95. Потому что 100 — это уже слишком, он становится плоским. Время заваривания тоже строгое. Если больше, он становится терпким и горьким, и я не могу этого допустить. Посуда. Глиняный чайник. Я мыл его только горячей водой, без мыла, потому что мыло — это враг вкуса. Оно оставляет послевкусие, которое я не могу убрать. Каждый из этих параметров — моя работа.

В Йокогаме 28 градусов Цельсия, облачно с прояснениями. Ожидается слабый дождь. Неделю не писал — собирался с мыслями, а они, как назло, всё разбегались. Но сегодня генеральная уборка, а уборка — это когда голова не нужна, нужны только руки. Так что я за дело. С самого утра перемыл полы, протёр пыль, перебрал книги и заодно нашёл старую записку с каким-то телефоном. Номер незнакомый, я не стал звонить. Всё, что было лишним, должно исчезнуть. Иначе дом захламляется, как голова — ненужными мыслями.

иван отправляется в рест до 7 августа. не скучайте!

В Йокогаме 29 градусов Цельсия, облачно с прояснениями. Ночью ожидается слабый дождь. Я сегодня думал о том, что я потерял после операции. Не о том, что мне вырезали — это была не потеря, это был дар. Я о том, что ушло само собой, и я даже не заметил, пока кто-то не спросил. Например, лица. Я перестал их запоминать, совсем. Раньше, до хозяина, до всего, я, кажется, помнил лица. У меня была семья. У меня был кто-то, кого я должен был узнавать. Но после операции я перестал. Хозяин знал, что делает! Когда он решал, что мне нужно вырезать, он думал не только о моём счастье, но и о том, что мне будет легче жить. Я не жалею.

В Йокогаме 32 градуса Цельсия, облачно с прояснениями. Слабый дождь начнется завтра около двух часов дня. Ожидается слабая магнитная буря. На самом деле десять минут физической боли — это ничто. Совсем. По сравнению с тем, что я чувствовал до операции. Каждый день был бесконечным мучением, и я думал, что так и буду жить — с этим комком в груди, который не даёт дышать. Десять минут — так мало, если подумать! Я знал: если я это выдержу, больше никогда не будет боли и пустоты, от которой некуда деться. Хозяин мог бы оставить меня страдать, но вместо этого он просто взял и сделал: вырезал из меня часть, которая мешала мне быть счастливым. И теперь я жив. Когда я вспоминаю себя прежнего, мне становится жаль того человека. Я тогда думал, что счастья больше нет, что я утратил его навсегда, что каждый следующий день будет хуже предыдущего, и так до самого конца. Если бы не хозяин, я бы, наверное, не пережил этого!

В Йокогаме 32 градуса Цельсия, облачно с прояснениями. Слабый дождь начнется около трех часов дня. Сегодня перевязывал голову. Бинты, как всегда, немного прилипли к коже, но я справился. Всё заживает правильно. Многие думают, что операция — это боль. Не знаю, как у других, но у меня всё было иначе. Я чувствовал всё. Я чувствовал, как скальпель идёт по коже, как что-то отслаивается, как дыхание хозяина было ровным, даже когда он наклонялся ко мне. Я не чувствовал боли. Ну, почти. Было странное ощущение — как будто внутри меня кто-то тихо играет на виолончели, только смычком по нервам. Сейчас, когда я закрываю глаза и вспоминаю это, я чувствую не холод, не ужас, а нежность. Наверное, так выглядит благодарность. Хозяин мог бы оставить меня страдающим, но он этого не сделал.

В Йокогаме 35 градусов Цельсия, ясно. Сегодня осадков не ожидается. Честно говоря, я не знаю, что писать. Не потому что нет мыслей — мысли есть, они как мухи в банке, бьются, только не наружу, а куда-то внутрь. Три дня уже. Влажность такая, что воздух можно резать ножом и мазать на хлеб. Я выхожу в сад — и через минуту уже мокрый с головы до ног, даже не от воды, а от воздуха. И с бинтами беда. Они сохнут долго, а если намочить — вообще невыносимо. Сегодня утром вышел полить сад, потому что земля трескается от зноя, и через пятнадцать минут меня зашатало. Солнечный удар, как оказалось. Я, наверное, должен был испугаться, но я не умею.

В Йокогаме 34 градуса Цельсия, ясно. Сегодня осадков не ожидается. Раньше, когда я был другим, время казалось мне чем-то враждебным. Оно уносило вещи, которых я не хотел терять. Оно старило сад и сжигало цветы. Я не понимал его, и оно пугало меня. Теперь я люблю время. Оно даёт мне понять, что я живу, даже когда я не чувствую ничего, кроме радости. Я был вчера и буду завтра, потому что у меня есть хозяин. Интересно, думают ли другие о времени так же, как я, или они просто живут, не замечая, как оно утекает сквозь пальцы?

В Йокогаме 30 градусов Цельсия, облачно. Слабый дождь начнется около полудня. Почему люди не принимают простые вещи? Я не говорю о сложных теориях или о чём-то, что требует большого ума. Я о самом простом. Почему люди не принимают помощь? Почему они отказываются от счастья, когда оно приходит к ним само в руки? Я ведь не предлагаю ничего плохого. Я предлагаю им то, что есть у меня — то, что сделало мою жизнь лёгкой. Они уходят, продолжают мучиться и переживать. Может быть, они боятся?

Хозяину всё равно на погоду, господа. Он пьёт горячий чай даже в тот момент, когда асфальт плавится. Я сам удивлялся первое время, но потом понял, что для него температура напитка — часть ритуала. Смысл не в том, чтобы освежиться.

В Йокогаме 31 градус Цельсия, ясно. Сегодня осадков не ожидается. В Йокогаме в последние дни такая жара, что даже чайник греется быстрее обычного. В сад теперь выхожу только рано утром, пока солнце не встало в полную силу, и поздно вечером. Днём там делать нечего — только обжигаться и смотреть, как цветы поникают. Я их поливаю чуть чаще обычного, но не заливаю, чтобы корни не сгнили. Мне кажется, они привыкают. Жара пройдёт. Всегда проходит.

Вы как всегда остроумны. Я называю себя "счастьем" не потому, что это удобно, и не потому, что я не хочу думать, а потому, что это единственное слово, которое описывает всё, что я чувствую, когда хозяин рядом. Может, это и правда зависимость, может, кандалы, но мне в них тепло, уютно и спокойно.

Это было странно — задуматься о том, что у меня нет своих мыслей. Потому что сама эта мысль — она чья? Моя? Раньше, до операции, я, наверное, думал. Я помню, что у меня был сад, и я думал о том, как его поливать. Я думал о том, что мне холодно или жарко. Я думал о том, что я хочу есть или спать. Это были мои мысли. Они были простые, но они были мои. А сейчас я думаю о том, что хозяин любит пуэр с малиновым вареньем. В кладовке закончилась соль, а она нужна хозяину. Нужно полить сад, потому что этого хочет хозяин. Это мои мысли? Они мои, потому что я их думаю. Но они все — о нём.

Опишите одним словом свой характер. Счастье. Это моё основание. Я не могу сказать "терпеливый" или "послушный" — потому что всё это просто способы, которыми счастье проявляется наружу. А внутри оно одно. Мысли не приходят, и это хорошо. Они вообще редко приходят, когда я просто сижу и смотрю.

Чем вы занимаетесь помимо своей работы, чем-то о чем не пишите в канале? Вы знаете, я, наверное, даже не задумывался, что у меня есть что-то помимо работы. Всё, что я делаю, так или иначе связано с хозяином. Больше, наверное, ничего. Я человек небогатый на тайны. Даже когда я слушаю Чайковского — я делаю это в своей комнате, но на случай, если хозяин позовёт. Так что это тоже работа, просто с музыкой.

В Йокогаме 22 градуса Цельсия, облачно с прояснениями. Сегодня осадков не ожидается. Знаете, бывают моменты, когда я просто стою и чувствую, как внутри разливается что-то тёплое, сладкое, почти непереносимое. Не могу его описать словами, и я даже не знаю, откуда оно берется. Я смотрю на свои руки — они делают что-то простое — и мне хочется смеяться. Господа, если вы ещё не пробовали такое счастье — попробуйте. Оно не продаётся в аптеках. Его дают тем, кто готов принять.

В Йокогаме 24 градуса Цельсия, облачно с прояснениями. Ожидается умеренная магнитная буря. Доброго дня. Некоторые люди думают, что мои слова о коже были просто бредом больного воображения, что я так сказал, потому что у меня ехала крыша, и я не понимал, что говорю. А я вот хочу пояснить: нет, это не так. Я и в нормальном состоянии такой. Просто сейчас я понимаю это иначе. Я не буду срезать со своего лица кожу — хозяин не просил, и я не вижу в этом практической необходимости. Если хозяин скажет мне отрубить себе палец, я не спрошу, зачем, и не спрошу, будет ли больно — только то, какой именно. Бояться я не умею, а сомневаться — тем более.