Джеймс Хэрриот, всеми любимый ветеринар

Возможно, на следующее утро я продолжал бы мучиться из-за своего тягостного фиаско, но на рассвете меня вызвали к корове с выпадением матки, а против хандры нет средства лучше, чем часок-другой отчаянных усилий.   В Дарроуби я вернулся около восьми часов и решил заправиться бензином на рыночной бензоколонке. В приятном рассеянии мыслей я смотрел, как Боб Купер наполняет мой бак, но тут издали донеслись протяжные звуки: – У-у-у, у-у-у, у-у-у, у-у-у…   Содрогнувшись, я обвел взглядом площадь. Она была пуста, но душераздирающий вой неумолимо приближался; и вот из-за дальнего угла показался автомобиль мистера Берсфорда и свернул к бензоколонке.   Я попытался спрятаться за пожарный кран, но тщетно! Меня увидели, и машина, запрыгав по булыжнику, под визг тормозов остановилась рядом со мной. – У-у-у, у-у-у, у-у-у, у-у-у!   На близком расстоянии вой был нестерпимым.   Я выглянул из-за крана и прямо перед собой увидел выпученные глаза управляющего банком, который опустил стекло в дверце. Он выключил мотор, и Коко на заднем сиденье, тотчас успокоившись, дружески завилял мне хвостом. Однако у его хозяина вид был отнюдь не дружеский.   – Доброе утро, мистер Хэрриот, – сказал он угрюмо. – Доброе утро, – ответил я хрипло и, растянув губы в улыбке, нагнулся к окну. – Доброе утро, миссис Берсфорд.   Она испепелила меня взглядом и открыла было рот, но муж опередил ее. – Рано утром я по вашему совету дал ему одну из новейших чудотворных таблеток… – Подбородок у него задрожал. – Ах так? – Да, так. И она совершенно не подействовала, а потому я дал ему вторую! – Он помолчал. – Поскольку результат оказался таким же, я дал третью, затем четвертую. – Неужели?.. – Я с трудом сглотнул. – Вот именно. – Его взгляд стал ледяным. – А потому я вынужден прийти к заключению, что таблетки эти бесполезны. – Ну… э… да, конечно, судя по…   Он предостерегающе поднял ладонь. – Мне некогда слушать объяснения. Я и так уже сильно задержался, а мне предстоит проехать триста миль. – Я искренно сожалею… – начал я, но он уже поднял стекло и включил мотор, а Коко тотчас замер, задрал морду, словно миниатюрный волк, и стянул губы в кружок. Я смотрел, как автомобиль мистера Берсфорда проехал площадь и исчез из виду за поворотом Южного шоссе, но до меня еще долго доносились вопли Коко: – У-у-у, у-у-у, у-у-у.   Внезапно ослабев, я прислонился к крану. Сердце у меня сжалось от сочувствия к мистеру Берсфорду. Я уже говорил, что мне он казался очень порядочным человеком. Собственно говоря, он мне даже нравился, и тем не менее я с большой радостью подумал, что мы вряд ли когда-нибудь еще встретимся.   📚 О всех созданиях – мудрых и удивительных 👉 Дж.Хэрриот: в Макс | в Телеграм

Я не сомневался, что поросенок погиб от чумы, но сказать об этом фермеру не имел права: прерогатива заключительного диагноза принадлежала министерству, и я обязан был ждать подтверждения оттуда.   Я откинулся, не вставая с корточек. – Мне очень жаль, Лайонел, но я обязан сообщить об этом как о возможном случае чумы. – Эх, черт, скверная штука? – Очень. Но пока министерство это не подтвердит, нам остается ждать. Я возьму материал для анализа и отправлю в лабораторию. – И подлечить их вы не можете? – Боюсь, что нет. Болезнь вирусная. И лечения от нее не существует. – Ну а остальные-то как? Она прилипчивая?   До чего мне не хотелось отвечать! Но умалять опасность не имело смысла. – Да, и очень. Перед загоном поставьте ящик с дезинфицирующим средством и, выходя оттуда, непременно наступайте в него. Но лучше будет воду и корм давать им снаружи – обязательно после всех остальных, а к ним не входить вовсе. – Что, если и другие перезаразились? Сколько их подохнет?   Еще один страшный вопрос. Справочники указывают на смертность от 80 до 100%, но мой опыт говорил – все, сколько есть.   Я глубоко вздохнул: – Лайонел, выздоравливают они очень редко.   Он медленно обвел взглядом новые бетонные загоны, поросят, сосущих матерей, привольно бродящих по двору боровков. Я должен сказать хоть что-то. – Впрочем, может быть, я и ошибся. Подождем ответа из лаборатории. А пока давайте им вот эти порошки.   Я уложил петли кишки в багажник, потом обошел свинарник, записывая его обитателей по категориям. Ибо меня поджидало еще одно тяжкое испытание – предстояло заполнить анкеты.   Анкеты – мой вечный крест, чумная же анкета являла собой жуткое розовое полотнище с тесными строчками вопросов с обеих сторон – общее число маток, хряков, молочных поросят, боровков… И да смилуется небо над тем, кто напутает в счете!   Дома я весь вечер мучился над розовым ужасом, а потом занялся совсем уж кошмарным делом – упаковкой кишки для отправки на анализ. Министерство снабжало нас на этот случай особой тарой. На первый взгляд она состояла из куска волнистого картона, нескольких кусков пергамента, моточков веревочки и листа оберточной бумаги.   Однако, приглядевшись, вы обнаруживали, что картон складывается в небольшую квадратную коробку. Инструкция категорически требовала уложить кусок кишки длиной в три фута во всю длину на пергамент, затем завернуть края пергамента внутрь и обмотать веревочкой.   Однако тут была одна загвоздка. К упаковке прилагались две карточки с надписью «Материал для анализа. Срочно!». По краям обеих карточек имелись отверстия, через которые предлагалось продернуть концы веревочки, обвивавшей кишку, и только после этого закрыть коробку.   Вторая карточка прикреплялась снаружи.   Я добросовестно произвел все требуемые операции, в заключение продел веревочку сквозь дырки в наружной карточке, обернул коробку в бумагу, завязал ее и почувствовал, что у меня не осталось сил. Подобные процедуры всегда выматывали меня куда больше самого сложного отела.   И вот тут-то, глядя остекленевшими глазами на два конверта, адресованные в министерство, а также на готовую к отправке картонку, я обнаружил, что первая карточка безмятежно покоится на столе.   – Сто тысяч чертей! – взвыл я. – Всякий раз я про нее забываю!   Хелен вбежала в аптеку, где я готовил посылку. – Что с тобой?   Я виновато повесил голову. – Извини. Опять эта чертова чума свиней. – Только успокойся, Джим! – Она посмотрела на меня с некоторым сомнением. – И если можно, не кричи так: детей разбудишь.   В мрачном молчании я распаковал коробку, вдел веревочку в карточку, снова запаковал… Сколько раз я проделывал это, и с какой ненавистью! «Да, – подумал я со злостью, – для тихого вечера нет занятия приятней!»   📚 И всех их создал Бог 👉 Дж.Хэрриот: в Макс | в Телеграм

Особенное же потрясение я испытал, когда оказалось, что некоторые учатся в колледже уже очень долго и без малейшего успеха.   Один, по фамилии Макалун, пробыл там 11  лет и добрался только до второго курса. Он тогда был рекордсменом, а еще несколько человек перевалили за десять лет.   Объяснения искать не приходилось. Колледж отчаянно нуждался в средствах. Стипендий студентам не платили, за проваленные экзамены не исключали, и до тех пор, пока родители таких ветеранов продолжали платить за них, они оставались ценными членами этого мирка.   Однако особенно большим уважением пользовался студент с 11-летним стажем, и когда он в конце концов ушел из колледжа, чтобы поступить в полицию, все были очень огорчены.   Старый доктор Уайтхаус, читавший тогда анатомию, заметно расстроился. – Мистер Макалун, – сказал он, кладя на стол лошадиный череп и махнув указкой в сторону пустого места, – сидел на этом табурете одиннадцать лет. Без него нам будет очень непривычно!   Вечные студенты образовывали тесный счастливый кружок и значительную часть дня играли в покер на крышке рояля в комнате отдыха. Кстати, среди них не было ни одного с шотландского севера или гор. Эти последние посещали все лекции, снимали комнатушки в трущобах Глазго, питались овсянкой и селедкой, а в конце года получали медали.   Поскольку наше образование сосредоточивалось главным образом на лошадях, нас приобщали к тонкостям обращения с ними, в частности к принципам верховой езды. Раз в неделю наш класс отправлялся в Мотеруэлл, где мы скакали по лугу на всевозможных клячах, устремлялись в кавалерийскую атаку по узким переулкам между сталелитейными заводами и мешали уличному движению.   Мало кто из нас до колледжа хоть раз сидел в седле, но никакой предварительной подготовки не полагалось, а потому мы постоянно грохались на землю и, если ударялись о нее непокрытой головой, нередко получали сотрясение мозга. Сам я на несколько дней лишился памяти, и мои родители опасались, как бы я не забыл все, чему успел научиться.   В анатомической лаборатории вскрывали мы, конечно, почти только лошадей, и тот же принцип главенствовал в изучении «материя медика» – дисциплины поистине необъятной и сложной, охватывающей действие и применение всех лекарственных препаратов, употребляемых для лечения животных.   Теперь предмет этот называется фармакологией и рассматривает главным образом антибиотики, сульфаты и стероиды. Но в моих учебниках тридцатых годов о них не было ни слова. Ведь их еще не открыли. Вместо них, осторожно листая страницы, я вижу почти бесконечный список медикаментов, полностью вышедших из употребления.   Щелочи, Металлы, Неметаллические Элементы, Кислоты, Углерод и его Производные, Растительное Царство, и под каждым заголовком – устрашающее перечисление лекарств с их латинскими названиями и описанием воздействия на лошадь, затем на рогатый скот, потом на овцу, свинью и в заключение – на собаку.   Врачам, лечащим людей, требовалось заучить только одну дозировку, а ветеринару – пять. И в том же иерархическом порядке, запечатленном в моем древнем учебнике: лошадь, корова, овца, свинья, собака.   📚 Собачьи истории Фото: кадры из сериала «Юный Джеймс Хэрриот» 👉 Дж.Хэрриот: в Макс | в Телеграм

Друзья, ловите экстренный выпуск светской хроники! )) Как вы помните, ушастый грибочек Сыроежка, за которую вы переживали почти год, в прошлую субботу словила свой лучший социальный лифт. Теперь она официально домашняя и переименована новыми хозяевами в Маркизу.   Видимо, и правда имя решает многое - и вчерашняя ушастая гопница с повадками дворовой забияки превратилась в молодую аристократку из Института благородных псиц.   Хозяйка Маркизы прислала сегодня отчёт, который мы в редакции зачитали до дыр и сейчас публикуем без купюр.   «Маркиза молодец, дома одна не воет и не гавкает. Улицу по-прежнему недолюбливает, гуляем с ней часто, но понемногу. Дома уже не писает, ждёт прогулки, кишечник работает как часы, что не может не радовать. Аппетит отменный, стащить пельмень из тарелки вообще запросто. Регулярно проводит ревизию столов на кухне, что заставляет нас блюсти идеальный порядок. Спит с нами, муж разрешил, хотя я была изначально против, но теперь уже поздно что-то менять». Тьфу-тьфу, пусть и дальше всё будет хорошо! После всех приключений у нашей редакции осталась небольшая сумма с последнего сбора на Сыроежку. Мы решили передать ее в три проверенные организации, которые спасают хвостатых:   🐶 Приют для собак «Малыш» (Волгоградская область).  🐶 Союз волонтёров «Собачка как собачка» (Москва).  🐱 Приют «Кошачья надежда» (Звенигород).   Спасибо, что вы с нами! Вы - лучшая свита для маленькой Маркизы. Теперь ждём от неё новых фоточек в мехах и с пельменями в зубах 🥟 ➕

Прямой участок земли был тут длиннее и еще более крутым. Попытка вписаться в поворот на такой скорости была чистейшим безумием, но либо это, либо слететь по прямой с обрыва. Парализованный ужасом, я закрыл глаза и повернул баранку влево. На этот раз машина накренилась набок, и я не сомневался, что она навсегда распрощалась с дорогой, но тут задравшиеся колеса опустились на асфальт, и она накренилась в другую сторону, потом повторила то же самое в течение кошмарной секунды и наконец решила остаться на четырех колесах, так что я продолжил путь. И вновь крутой спуск. Машина ринулась вниз под завывание мотора, но мной овладела странная апатия. Казалось, я исчерпал все запасы страха и не заметил, как третий поворот остался позади. Еще один – и дорога наконец обрела горизонтальность, я стремительно потерял скорость, и перед последним поворотом она не превышала двадцати миль в час. Победа осталась за мной! И, только оказавшись на последней прямой, я увидел овец. Сотни их трусили по дороге. Река курчавых спин занимала ее от стенки и до стенки. До них оставались какие-то ярды, а я еще все ехал под уклон, пусть и еле заметный. Без колебаний я повернул и въехал в стенку. Все словно бы обошлось без особых повреждений. Несколько камней сползли на дерн, мотор заглох, воцарилась тишина. Я медленно откинулся на спинку сиденья, расслабляя стиснутые челюсти, разгибая один за другим пальцы, мертвой хваткой сжимавшие баранку. Овцы текли мимо, и я искоса посмотрел на их пастуха. Я видел его впервые и мысленно вознес молитву, чтобы он меня не узнал. Овцы всё шли и шли мимо, и я услышал, как пастух окликает своих собак: – Пошевеливайся, Джесс! Сюда, Нелл! Полагаю, что многие люди обязательно бы осведомились, какого черта все это означает, но только не овечий пастух в йоркширских холмах. Он же спокойно миновал меня, уважая мое желание побыть одному, однако когда я несколько секунд спустя посмотрел в зеркало заднего вида, то заметил, что он стоит на середине дороги и глядит на нас с машиной, временно позабыв про овец. 📚 О всех созданиях – больших и малых

Если бы у моей машины имелись тормоза, то, конечно, я упоенно полюбовался бы видом на деревушку Уортон с плоской вершины холма. Но живописность этой картины портилась мыслью, что вот сейчас я начну спускаться под уклон по дороге, а там меня подстерегают два поворота почти под прямым углом. С того места, где я стоял, дорога эта смахивала на коварную змею, извивающуюся чуть ли не по отвесной стене. А как я уже упомянул, у моей машины отсутствовали тормоза. Разумеется, первоначально автомобиль был снабжен этим приспособлением, предназначенным останавливать его, и в течение почти года, как я на нем ездил, яростное вдавливание педали в пол достигало желанной цели, хотя при этом машина и елозила по дороге. Но в последнее время тормоза отзывались на мои настояния все слабее, а теперь и вовсе отказали. Наконец я был вынужден сообщить Зигфриду, что, как я ни жму на педаль, толку никакого и у меня есть только один способ остановить машину: внезапно поставить первую передачу. – Скверно, скверно, Джеймс. Такая незадача для вас. Но ничего, я все устрою. Некоторое время спустя я спросил мистера Хэммонда, заехав к нему в гараж, не договаривался ли с ним Зигфрид. Нет-нет. Но что я мог сделать? Машина принадлежала Зигфриду, и мне оставалось лишь ждать, когда он соблаговолит о ней вспомнить. Ситуация уже стала привычной. Каждый день я вот так сидел у края вершины и спорил с собой под стук моего сердца, колотившегося и сейчас. Наконец я включил мотор и поступил так, как поступал всегда, – выбрал короткий путь вниз. Но этот холм был тем еще, и дорога пользовалась дурной славой даже в этом краю; едва я осторожненько съехал на нее, как мир словно провалился передо мной. Поставив первую передачу, судорожно сжимая рычаг, я спускался с пересохшим ртом по полоске асфальта, которая теперь казалась почти вертикальной. Поразительно, какую скорость можно набрать на первой передаче, если ничто больше не мешает машине катиться вниз, и, когда первый поворот ринулся мне навстречу, маленький мотор протестующе завыл на восходящей ноте. У поворота я отчаянно повернул баранку вправо, секунду колеса разбрасывали камешки и рыхлую землю на самом краю обрыва, а потом мы вновь устремились вниз. Продолжение в следующем посте 👇👇

🤨 Вечер перестает быть томным, когда в чат заходит ваше любимое #литературное_гадание по книгам Хэрриота, чтобы повысить всем настроение! И пусть это гадание шуточное, но постоянные подписчики знают, что предсказания доктора почему-то сбываются - особенно хорошие. Искать знаки судьбы в этот раз будем по книге «О всех созданиях - прекрасных и разумных» Условия простые: В комментариях напишите страницу и строчку - а мы в ответ дадим фразу-предсказание из книги. Диапазоны чисел: 🔸 Страницы – со 2-й по 264-ю 🔸 Строки – с 1-й по 32-ю Welcome в комментарии за своими прогнозами! 📢 ВНИМАНИЕ: гадание проводится только 11 и 12 августа до 23.59 по мск. Кто не успеет запросить прогноз - придется ждать следующей недели!

1) Надеемся, вам удается впитывать каждый день лета, как это делал Хэрриот. 2) А на фото - тот самый сад. Конечно, теперь он более облагороженный, чем во времена, когда Джеймс только начал практику в Тирске. А памятник писателю поставлен на том самом месте, где Хэрриот познакомился с Зигфридом. 3) Завтра будет наше шуточное гадание в канале! Готовьтесь. Ждёте его? 😶

Да, сегодня все посты о Сыроежке, а не о Хэрриоте – вам придется это немного потерпеть. Завтра мы вернемся к основной теме канала, но сегодня редакция осмысливает произошедшее.   Слово нашему редактору Надежде:   — Расскажу сначала подробности случившегося пристройства. Сыроежку счастливым образом выбрала семья, в которой уже есть пожилой хрупкий дедушка-левретка 15 лет от роду. Песик одобрил новую напарницу: надеюсь, у них сложатся хорошие отношения. Жить девочка будет в Химках, так что кто там бывает, вдруг сможете увидеть ее на прогулке.   Пока, понятное дело, пойдет период адаптации. Держите кулачки, хвосты, пальцы и другие конечности скрещенными, чтобы всё получилось.   А у меня сейчас в душе смешиваются разные чувства.   🔘Первое – радость, к которой мы с вами шли 11 месяцев, с сентября прошлого года, когда из леса принесли трех щенков, забившихся под корягу.   🔘Второе и третье чувства – облегчение и опустошение одновременно. Мой мозг пока не понял, что проект «Грибочки» закрыт. Дома еще лежит пеленка, описанная утром Сыроежкой. Сейчас я закончу пост и уберу ее, символически подведя черту. Если у вас в этот момент экран телефона станет мокрым, то это значит, что я плачу. Присоединяйтесь, это минутная, но важная слабость. Иногда надо себе позволить. 🔘Четвертое чувство – благодарность к вам, друзья. С самого начала вы переживали, помогали, присылали деньги, писали добрые слова, поднимали лайками и коментами объявления грибочков на Авито. Всё время вы незримо были рядом. То, что мы сделали с вами вместе, я сто пудов не потянула бы одна.   🔘Пятое чувство – понимание, насколько неоценимо и важно быть в сообществе прекрасных людей с горячими сердцами, в противовес тенденции, когда твоим лучшим другом по переписке становится ChatGPT.   Люблю вас, люди.   Еще немного фоток Сыроежки с выставки и из нового дома закину в комментарии. ❕Приложите их к сердцу и «у вас спина болеть не будет» 😁

Короче... УРА!!!!!!!!!

👅 Сыроежно-редакционная летопись: 6:30 - садимся в электричку и отправляемся покорять Москву своей красотой 8:00 - садимся в зоотакси, неотвратимо приближаясь к цели )) 8:55 - самыми первыми проходим ветконтроль на выставке в парке Люблино 9:23 - прямо сейчас лежим ждём открытия выставки и людей. Лелеем большие надежды, так сказать Продолжение следует...

🍄 Сыроежка едет в столицу: операция «СУДЬБА»   Завтра, 8 августа, в ранний час, когда нормальные люди ещё досматривают сны про пляжи и газировку, наш грибной спецагент Сыроежка выдвигается на важнейшую миссию.   Маршрут утверждён лично редактором Надеждой:   📍 Звенигород → ст. Беговая - на электричке.  Справки в ветклинике оформлены, билеты куплены, хвост поджат, нервы на пределе. Километры рельсов и столько возможностей убежать в неизвестном направлении (но мы её крепко держим).   📍 Беговая → музей-усадьба Люблино Это наша главная финансовая интрига. Ехать в метро с собакой - тот ещё квест с препятствиями. На своих четверых - когти сотрёшь. Остаётся только зоотакси: тихо, безопасно, с кондиционером и водителем, который не боится внезапных «сюрпризов» на заднем сиденье.   Сумма сбора 3000 р - ровно столько стоит билет для Сыроежки в её большое будущее.   В Люблино на выставке будут смотреть друг на друга десятки собак и тысячи людей. Есть реальный шанс, что повезет именно Сыроежке.   ✔️ Поэтому наша грибная математика простая. Нам нужно: - 30 человек по 100 р., - 15 человек по 200 р., - 6 человек по 500, - или 1 человек, который решит, что сегодня он - спонсор любви с первого взгляда.   Мы не просим вас брать кредиты или продавать последний пакетик чипсов, припасенный на вечер. Мы просто зовём вас стать частью этого маленького путешествия. Завтра утром Сыроежка сядет в зоотакси и поедет навстречу своему человеку. А вы сможете сказать себе: «Это и моя заслуга. Я помог этой лапе добраться до счастья».   ✴️ Способ Сыроежке доехать до судьбы: +79166238478 (на сбер или Тбанк, получатель – Надежда Т.)   Каждый рубль - как доброе напутствие в дорогу. Спасибо, что вы с нами. Даже на расстоянии. 🐾🚕

— Пф! — предостерегающе произнесла Джорджина, но я ничтоже сумняшеся коснулся ее шеи. — Пф-пф! — фыркнула Джорджина, и молниеносный удар левой лапой оставил кровавую борозду на тыльной стороне моей руки. Я отступил, бормоча себе под нос не слишком лестные эпитеты, и вытер кровь. Снизу донесся веселый смех миссис Бек. — Вот плутовка! Уж такая игрунья, такая игрунья! Я выпустил воздух сквозь стиснутые зубы и вновь начал тянуть руку по суку. На этот раз, угрюмо решил я, обойдемся без тонкостей. Ухвачу за шкирку — и дело с концом. Словно прочитав мои мысли, Джорджина попятилась на тонкую ветку, которая прогнулась под ее тяжестью, и грациозно соскочила на землю. Тристан тигром бросился на нее и ухватил за заднюю ногу. Джорджина умело извернулась и погрузила зубы в подушечку его большого пальца. И вот тут Тристан показал, чего он стоит. Испустив истошный, но краткий вопль, он выпустил ногу и сразу же поймал Джорджину за шкирку. Секунду спустя он выпрямился: в его высоко поднятой руке извивалась мохнатая фурия. — Все в порядке, Джим. Вот она! — Молодчага! Только не упусти! — пропыхтел я и соскользнул по стволу как мог быстрее. Даже чересчур быстро: зловещий треск возвестил, что мой рукав украсился треугольной прорехой. Но мне было не до пустяков — я галопом увлек Тристана в дом и открыл картонку. В те дни еще не изобрели специальных корзин для перевозки кошек, и запихнуть в картонку Джорджину, которая била лапами и протестующе выла, было нелегкой задачей. Упаковывали мы ее минут десять, и, направляясь к машине с хлипкой картонкой, пусть и обмотанной шпагатом, я отнюдь не испытывал спокойствия. Мы уже собрались ехать, но тут миссис Бек махнула нам. Прежде чем она заговорила, я снова стер кровь с руки, а Тристан пососал большой палец. — Мистер Хэрриот, — проникновенно сказала миссис Бек, — вы уж с ней поласковее, она же у меня такая робкая. 📚 Из записок сельского ветеринара 👉 Дж.Хэрриот: в Макс | в Телеграм

Дом миссис Бек стоял посредине Рейтона слева от шоссе. Мы с Тристаном пошли по дорожке к крыльцу, дверь распахнулась, и кругленькая старушка приветливо помахала нам. — Добрый день! Рада видеть вас обоих. Она проводила нас в гостиную, обставленную хорошей мебелью, которая никак не свидетельствовала о бедности. Кивнув на картонную коробку, обвязанную веревкой, я сказал: — Отлично! Можно ее забрать? — Господь с вами! Она в садике. У нее так уж заведено: днем там гулять. — В садике? — повторил я нервно. — Будьте добры, сходите за ней, мы торопимся. Через выложенную плиткой кухню мы вышли на заднее крыльцо. Цветочные бордюры окаймляли газон, на который ложились золотистые отблески яблок и груш, отягощавших ветви деревьев. — Джорджина! — сладко пропела миссис Бек. — Где ты, дусенька? Она оглянулась на меня с лукавой улыбкой: — Видно, чертовочка затеяла с нами в прятки поиграть. — Неужели? — сказал я без всякого умиления. — Но лучше бы она вышла к нам. У меня совершенно нет… Вдруг из хризантем выскочила на редкость толстая кошка и устремилась через газон. Тристан рванулся в погоню. Едва он скрылся за зеленой купой, как кошка стремглав вылетела назад на газон, дважды обежала его и вскарабкалась по корявому стволу на длинный сук. Тристан, чьи глаза азартно блестели, поднял с земли пару паданцев. — Она у меня сейчас оттуда слезет, Джим, — шепнул он и прицелился. Я ухватил его за руку и прошипел: — Ты с ума сошел, Трис! Ни в коем случае. — Ну ладно, ладно. — Он уронил паданцы и направился к дереву. — Не беспокойся, я ее и так сниму. — Погоди! — Я вцепился ему в пиджак. — Я сам! А ты стой тут и хватай ее, если она спрыгнет. Тристан посмотрел на меня с горькой укоризной, но получил в ответ свирепый взгляд. Я начал карабкаться на дерево. Слегка отдуваясь, я добрался до сука и протянул руку к припавшей к нему Джорджине. — Кисонька-киса! — проворковал я самым обольстительным своим кошачьим тоном. Она холодно поглядела на меня и круче выгнула спину. Я протянул руку как мог дальше. — Кис-кис-кис! — Мой голос лился жидким медом, а пальцы уже подобрались к ее мордочке. Вот сейчас я легонько почешу у нее под подбородком, и она будет моя. Беспроигрышный прием! Продолжение в следующем посте 👇👇

Смешную грибочковую моську вам перед сном и пару новостей от щенка Сыроежки, которую мы с вами спасли из леса прошлой осенью. Короче, съездила девчонка сегодня в ветклинику, чтобы получить справку для участия в выставке-пристройстве. Важная теперь собака - паспорт есть, справка есть. А всё потому, что 8 августа в рамках забега «Беги за другом» пройдёт большая выставка животных из разных приютов 🐾 Более 100 собак и кошек приедут в парк «Люблино», чтобы познакомиться со своими будущими семьями. Все они привиты, социализированы и уже готовы к дому ❤ Вот тут как раз фото всех участников - собак и кошек. Вдруг кто вам приглянется )) Приходите всей семьёй! Гостей мероприятия ждёт большой праздник добра и любви к животным: забеги, квесты, музыкальные выступления и многое другое! 📅 Когда: 8 августа 📍 Где: г. Москва, ул. Летняя, д. 1, стр. 1, парк-усадьба Люблино 🎟 Вход свободный P.S. Делитесь этим постом в своих социальных сетях, рассказывайте друзьям — давайте поможем хвостикам стать на шаг ближе к дому ❤️ А Сыроежка будет ждать, что на мероприятии ее увидят будущие хозяева. Все подписчики канала Хэрриота хотят, чтобы ей быстрее повезло, ведь правда? 🙏

Мое детство в Глазго было тесно связано с собаками – и моими, и чужими. Мы жили на западной окраине города, и из моего окна открывался вид на Клайд и Нейлстон-Пад. Эти зеленые холмы притягивали меня, и я отправлялся в пешие прогулки. И со мной всегда был Дон, ирландский сеттер, поджарый красавец с глянцевой шерстью. Он разделял мою страсть к сельской природе.   Часто на прогулку со мной отправлялись мои приятели, и нам в эти долгие солнечные дни особенно нравилось смотреть, как резвятся и играют друг с другом наши собаки. И даже в те ранние годы я старался разобраться в их характерах и поведении.   Для меня собака никогда не была чем-то само собой разумеющимся. Почему они так преданы людям? Почему для них высшее удовольствие – быть с нами дома или в любом другом месте? За всеми этими размышлениями таилось смутное желание всегда быть с собаками, всю жизнь посвятить им, но я не представлял себе, как подобная мечта может осуществиться.   Только когда я увидел статью в журнале для подростков «Меканоу мэгэзин», мечта начала обретать практическую основу. ВЕТЕРИНАРИЯ КАК ПРОФЕССИЯ! Я стану ветеринарным врачом и буду все время с собаками – осматривать их, лечить, спасать от смерти. У меня голова пошла кругом.   Я все еще пытался освоиться с этой ошеломляющей идеей, когда в нашу школу побеседовать с нами приехал старый доктор Уайтхаус, глава Ветеринарного колледжа в Глазго. В 30-годах 20 века страна задыхалась в тисках экономической депрессии, многие люди не могли позволить себе заводить в доме собак или кошек, а рабочие лошади, основа основ и слава ветеринарной профессии, стремительно исчезали с полей и улиц. Ветеринары никому не были нужны.   Доктор Уайтхаус, однако, не желал признать, будто ветеринария находится при последнем издыхании. Он сказал нам, что, избрав эту профессию, богатыми мы не станем, но зато наша жизнь будет полна удивительного разнообразия.   И я попался. Мне стало совершенно ясно, как я хочу распорядиться своей жизнью, но препятствия на пути к цели выглядели огромными: ветеринария требовала знания точных наук, а в них я был очень и очень слаб.   Как поступить? Я отправился в Ветеринарный колледж поговорить с доктором Уайтхаусом. Это был удивительный человек, сильный, доброжелательный, с мягким чувством юмора. Он терпеливо выслушал сбивчивый рассказ о моих проблемах.   – Я люблю собак, – сказал я ему. – Я хочу работать с ними. Я хочу стать ветеринаром. Но в школе я занимаюсь родным языком, французским и латынью. Ни одной научной дисциплины. Смогу ли я поступить в колледж?   – Ну конечно! – Он улыбнулся. – Тебе нужно сдать четыре экзамена, чтобы получить право на зачисление. А какие именно предметы, значения не имеет. Физикой, химией и биологией ты сможешь заняться на первом курсе. – Я почти уверен, что сдам! – Вот и хорошо, – сказал он. – Значит, тебе не о чем беспокоиться.   Я замялся. – Вот с математикой мне придется помучиться. А ветеринару она очень нужна?   Его улыбка стала заметно шире. – Только чтобы подсчитывать дневную выручку, – ответил он.   Вот так. Теперь мне было ясно, и чего я хочу, и как этого добиться. Последние два года я занимался очень упорно. Особенно мне нравилась латынь, и я с наслаждением просиживал вечера над Вергилием, Овидием и Цицероном. Правда, ехидный внутренний голос спрашивал: а зачем все это студенту ветеринарного колледжа? «Но это поможет тебе разбираться в медицинской терминологии!» – ободряли меня доброжелательные люди.   Да, правда, но занятия биологией были бы мне куда полезней!   Как я и надеялся, четыре экзамена я сдал – три с отличием, а математику кое-как. И то удивительно – такой я был тупица во всем, что касалось математики.   Меня это мало смущало. Главное – я поставил ногу на первую ступеньку лестницы. Меня зачислили в Ветеринарный колледж Глазго. И я буду, буду лечить собак!   📚 Собачьи истории 👉 Дж.Хэрриот: в Макс | в Телеграм