Jinnie’s room

— Хёнджин-а! — Ааа?.. — недовольный стон со второго этажа. — Спустись немедленно! — дядюшка Бинни и его методы заботы. — Ща… Хёнджин сползает с кровати. Ощущения отвратительные. Вся комната вертится, словно кто-то поместил её внутрь юлы. Тошнота опять подкатывает к корню языка. Пить хочется адски. Пустой треснутый графин возле массивной старой кровати смотрит на Хёнджина с сожалением. Похуй. Лестница оказывается куда более серьёзным препятствием, чем разбросанные вещи в комнате. — Хёнджин-а!!! — Блять, ИДУ! Нога за ногу, держась за перила, как утопающий за брошенную доску, он всё же спускается на первый этаж фамильного дома. Солнце из приоткрытого витражного окна режет глаза. Дядюшка Бинни хозяйничает на кухне, напевая себе под нос. За обеденным столом обстановка куда хуже — за раскрытой корреспонденцией сидит дядюшка Минхо, и его изящно изогнутая рука, торчащая из-за газеты, сжимает тлеющую сигарету. — Хёнджин-а, почему на собрании первое, что я узнаю — это что Верховный Жрец недоволен тобой? — газета перекрывает его лицо, но Хёнджин и так знает, что оно пустое, не злое и не расстроенное, потому что дядюшка Минхо — не из тех, кого легко читать. — На собрании опять обсуждали моё отлучение от Церкви Ночи? — Нет. Об этом и речи быть не может. — Тогда мне плевать. Минхо откладывает газету, упираясь взглядом в него. Хёнджину плевать. Потому что нет ничего хуже, чем «отбывать наказание» пять дней в неделю в кругу тупых людей в ебучем офисе. — Я спрашивал про тебя отдельно. Хёнджину всё равно. — Отец Ян предложил домашний арест. С этого дня после рабочего времени ты обязан находиться дома. Если ты, конечно, не надумал искупить вину перед общиной… — Нет. Публичное унижение — это последнее, чего не хватало в его и так разрозненной жизни. Хёнджин не считал себя виновным. Он не сделал ничего плохого. Буквально. Всего лишь вывел из себя отца Яна своим непослушанием. «Нельзя расписаться в книге, отдавая душу Дьяволу, и не совершить семь фундаментальных деяний, подтверждающих присягу Церкви Ночи.» Почему он обязан был подтвердить присягу этими глупыми поручениями? Такова традиция. Хёнджин в рот ебал традиции, даже будучи ведьмой. (вдохновлено «Леденящими душу приключениями Сабрины») #Джинни_пишет@jinniesroom

Midnight pt. 1 Это всё потому, что Хёнджин ненавидел их всех. И начальника отдела Чхве, везде вечно сующего свой длинный нос, и господина Муна — директора этого грёбанного холдинга. И даже секретаршу Лили он в чём-то ненавидел. Нельзя спать час в сутки, выглядеть как топ модель и исполнять все поручения от «кофеноски» до ассистента деловых переговоров. И это не зависть. Это просто то, что он замечал. Кто с кем спит, кто кому готов целовать туфли. Хёнджина в этой работе карьера не интересовала. Он находился здесь вынужденно. Поэтому каждый месяц, минуя вывески на доске с подписью «лучший работник», он уходил в отрыв. *** Издалека глухие биты рейва ласкают уши. Хёнджин не переносит резких громких звуков, но когда эффект нарастает постепенно и накрывает тебя волной наслаждения — это просто охуительно. Онемение во рту стало привычным. Спускаясь по лестнице, Хёнджин прячет пакет с таблетками в карман джинс. Остаётся надеяться, что вкатит. Новый трек. Снова новый. Они все сливаются воедино в неприятном липком ожидании. Пробраться сквозь толпу несложно, но трогать людей почти мерзко. Чужие, но озабоченные своим весельем, они не обращают внимания. Хёнджин ждёт, добравшись почти до центра танцпола, когда привкус горечи превратится в наслаждение. Глухое нарастающее эхо повторяющихся слов внезапно проьирает до мурашек. Мир начинает заворачиваться в полиэтиленовую плёнку электронного звука и мягкой читки. Ленивый голос предлагает прокатиться. Разве можно отказать? Тело само отзывается на речь исполнителя. Разгон дёргает Хёнджина, раскрываясь неторопливо, обещая большее. Губы тянутся в улыбке. Неплохо. Уже неплохо. Хочется попрыгать. Хёнджин пружинит на носках кроссовок, трясёт головой в ритм. Едва разборчивые слова кажутся смутно знакомыми, похожими на его собственный голос. Или он уже начал подпевать? Бит замирает, оставляя высокий стелющейся дымкой голос между цветными пятнами освещения. Тело пронизывает какая-то новая энергия — счастливая, щекочущая ребра, заставляющая почти смеяться. Новый разгон поднимается выше. Хёнджин перетекает между движениями. Его форма перестает иметь чёткие границы. Они вибрируют и светятся изнутри. Мелкие приятные иголочки сыпятся по коже. Пик заставляет скакать, безудержно кивать головой, выбрасывая из себя всю срань, что накопилась за месяц в этом ублюдском офисе. Хёнджин дёргается возбужденно. Лучи лазера сияют над головами. Пронзая пространство и время, отпечатываясь где-то внутри. Хёнджин бы продал за это душу. За то чтобы повторять это вечно. Но есть один маленький нюанс — продавать ему нечего. *** ⬇️

У вас нет такого, что как только август и холодает — сразу какое-то осеннее настроение?

Show me your teeth VS use your tongue

Старших нужно слушаться.