leanazhivova

А день, оказывается, не настолько плох! Я сдала! 🥳 Причём, с первой попытки. Поэтому, теперь в моей коллекции будет ещё один диплом очередной диплом в мой большой ящик с дипломами 😁

Я не пью, хотя лучше б напиться. Патологии, фрустрации, гештальты, синдромы… Всё смешалось в этом дне, как в бокале с абсентом. Я свой личный диагноз, я свои же фантомы, Я - исследование с печальным, бл…, экспериментом. Аномалия нормы. Протокол наблюдений. Аффективная вспышка. Заключительный акт. Где-то там, за окном, бродит мой светлый гений, Но сегодня со мной лишь клинический факт. Я не пью, хотя лучше б сегодня напиться. Просто сесть - и до дна, до конца, и забыться. Мой психоанализ - пустой коридор. Где каждая дверь - это новый позор. Нервы горят, как сухая трава. Надо держать себя, но это слова. Сарказм - мой защитный, последний рефлекс. На этот абсурдный, дешёвый пи…ц.

Утро на балконе Утро пахнет пылью и бензином, грохот на шоссе, Листья старых клёнов, кирпичи и блики на росе. На балконе плед колючий, шоколад и черный чай. Я рисую твою осень. Вдалеке звенит трамвай… Собираю пазлы боли в витражи из тонких вен. Говорят, я в этом профи - королева перемен. Восхищаются, как тонко я вплетаю в холст тоску, Словно это просто гонка - кто точней, по волоску? Помню, как клиент вчерашний, говорил про вечный страх, О бессмысленности, дырах в мировых больших часах. Я кивала, рисовала схемы, как ему помочь… А сама всю ту же темень обнимаю день и ночь! Я эмпат, я всех жалею, и люблю их, чёрт возьми. Растворяюсь, каменею между окнами-дверьми. А они мне: "Как же тонко! Как ты чувствуешь людей!" Я плету для них барокко из разбитых фонарей… Струны скрипки рвутся в небе, бас-гитара бьёт под дых. Я меняю смыслы в теле на печальный белый стих… Мироздание хохочет где-то там, за облаками, Пока я малюю ночи самыми густыми снами… Я безудержно страдаю под банальности толпы, На алтарь себя кидаю, чтоб воспеть твои шипы… Этот слог такой изящный, этот штрих такой немой, Только мир совсем несчастный - словно шутка, на убой… Я ищу глубинный смысл на узорах серых стен, А на деле, просто хаос, просто пыль и просто тлен… И вся мудрость, что в картинах - просто долбаный сквозняк, А мой пафос так комичен, будто я себе же враг.

Летняя прогулка Солнце бьёт по глазам, как на допросе софит. Эксперимент начинается, протокол открыт. Объект, то есть я, покидает свой схрон. У жизни всегда циничный закон. Я вышла на волю, как зверь из вольера, Асфальт под ногами - как новая эра. Наблюдаю. Фиксирую. Ложь и прицел. Каждый второй прохожий – не цел. Город гудит, как огромный улей, Рой безразличных, звенящих как пули, Фраз на ветру, и пустых обещаний. И я - одуванчик, средь диких гераней. Я вижу светило сквозь смог и сквозь сказки, Считаю. Секунды меняю на маски. Мамы с колясками. В глазах их - тоска. Два бизнесмена едят у ларька. Все реплики - фальшь, каждый взгляд - компромат. Мне душно от этого, я телепат. Улыбаюсь прохожей (рефлекс приобретённый) - Социальный контакт: результат искажённый. Моя диссертация - летний денёк. Выводы жалки, итог однобок. Чем громче их смех, тем плотнее броня. Никто в этом мире не видит меня. Еще один specimen, немой манекен. Но что-то в груди тянет к свету.  Зачем?

Подсолнух Привет, мой милый, жёлтый псих, Подсолнух однолетний Как думаешь, за кем из нас  Придут в тиши рассветной? Ты полон света, говорят,  Ты - символ оптимизма Какой дешёвый символизм,  Но яркая харизма! Ты молчалив, как истукан,  На ножке изумрудной. Смотрю сейчас на твой портрет,   Становится мне дурно. Ты отраженье всех надежд,  Что высохли и пали. Мы оба - просто экспонат  В гербарии печали… В твоей сердцевине - порядок, фрактал, В моей - пустота, и провальный финал… Эта работа поедет в Питер, через три недели выставка на Невском

Телеграм отрубился Телеграм отрубился вчера, как назло, Когда ты всё писал и писал мне про то, Как ты любишь меня, как скучаешь и ждёшь, И под утро, в подушку безнадёжно ревёшь… Сообщения нет, и везде - тишина, Я решила: наверное, я тебе не нужна. Я не знала, что ждал меня в нашем кафе, И уехала в Питер, на Красной Стреле… Третий день ты скучаешь в уютном кафе, Под Рамштайн поправляя своё галифе, Но а я на Марата ловлю тишину, Кофе пью, измеряю Невы глубину

Я не твоя мать  Ты говоришь о доминанте, смене ролей, В твоих глазах проекция дешёвых страстей. Анамнез прост, как дважды два, и скучен, как тлен: Попытка власти через боль, инфантильный плен. Запросы в поиске «БДСМ», «подчинение», «плётки», А в детской комнате «скелет в шкафу», рыдания, потёмки. Ты хочешь грубости? Причинно-следственная связь Лежит в обидах тех, кого втоптали в грязь. Твоя жестокость - страх, а не стальная воля, Твой громкий рык - всего лишь эхо детской боли. Ты ищешь дно в моих глазах, чтоб свой позор унять, Но я не зеркало. И я не твоя мать. Ты хочешь плётку, кожу, воск… как просто и убого. Но это всё не для меня - услышь же, ради бога. Ты строишь схемы из узлов, цитируешь де Сада, Как будто в этом ритуале скрытая награда. А это просто дефицит, гештальт, открытый сбой. Желанье слиться и исчезнуть, быть с собой и не собой. Ты жаждешь боли до кости, до спазма, до предела, Чтоб заглушить ту тьму внутри, что суть твою разъела. Компенсаторный механизм, защитная броня. Ты так хотел бы подчинить… Но только не меня. Снимай доспехи, мальчик мой, из латекса и кожи. Диагноз твой на лбу горит и режет он до дрожи. Фрустрация. Регрессия. И вытесненный стыд -  Сеанс наш терапии уже давно открыт. Но терапевт сегодня не прощает ложь. Ты заигрался в палача? Вот скальпель. Вот мой нож.

На День Памяти Владимира Высоцкого Привет, старина, ты всё так же хрипишь Из старых колонок. Ты смотришь, молчишь. А мир не менялся, всё тот балаган, Где каждый второй - самозванец и хам. Твой нерв, как струна, натянута в дым, Сгорел ты дотла, но остался живым. Пророчествам верить - смешная игра, Ведь волчья охота идет до утра. Таганка всё та же: афиши, толпа, И сцена, что помнит твой шаг и слова. Там время застыло в надрывном аккорде - Спектакль бесконечный зациклен, в кроссворде… *** Та же самая дата в календаре, Струны рвутся на грифе, в холодной заре. Твой портрет на стене, в дыму папирос. Говорят, время лечит, но какой с него спрос? А кони всё мчатся, прихотливые вскачь - Только новый кучер, и новый палач. Райские яблоки съели давно. И в чёртовом круге застыло вино… Сплошные премьеры, аншлаги, фурор, Но в каждой улыбке звучит приговор. Твоя вертикаль превратилась в пунктир, Для тех, кто сменил микрофон на мундир. А правда качнётся в петле у виска - Но в зале всё та же немая тоска. Гитара сыграет надрывный мотив - Твой голос летит, все пределы сместив. А мы здесь остались, всё делим места. И совесть читаем с пустого листа. Написано много и спето не раз, Но сбился прицел, помутнел острый глаз. И честное слово - лишь повод для драм, Под хриплый аккорд уходящих программ. А город всё тот же - и тени длинней, И эхо гуляет средь старых камней. Пусть даты листают, пусть годы бегут, Но эти аккорды не предадут. Ты пел про предел, про натянутый трос, Про тех, кто не прятал ни взгляда, ни слёз. Умолк уж твой глас, но не стёрся, не стих - Ты где-то внутри, среди тысяч других.

Слепое зеркало во тьме сомнений, На склоне дней, до дыр истёртых мнений, Где обретенье смешано с печалью, И близость грёз отсвечивает далью. Летишь над пропастью уснувших мыслей, Дневник открыт, где твой закон не вписан. Шум листьев, словно тени на ладони. И впредь тебя ничто уже не тронет…

Я помню одиннадцать адресов, как страницы разорванного дневника, Два с половиной года - сплошная дорога, ни дня без сбора вещей. Я училась не привязываться к углам, не влюбляться в вид из окна, Но всё равно в каждом новом месте искала то что «моё», а не тень. Чемоданы стали ближе, чем люди: они не задают лишних вопросов, Молча принимают тяжесть всего, что я не решаюсь назвать болью. Ключи сменяли друг друга, как маски, как чужие имена, А я всё пыталась услышать в тишине хоть один родной звук… Города измеряли меня расстояньями, лестницами, номерами квартир, Будто хотели доказать: дом - это просто пол, квадрат, потолок… Но я знала: дом - там, где не нужно притворяться, что ты в порядке, Где можно просто жить, и не бояться того, что кто-то ударит в висок… Я перестала ждать уюта, как награды за долгий путь, Поняла: уют - не в обоях, не в полках, не в цвете штор. Он - в умении среди чужих стен на мгновение стать собой, И не стыдиться того, что снова готова сорваться вперёд. Одиннадцать раз я стирала с себя прежний адрес, как чужую роль, Одиннадцать раз училась не оглядываться на то, что оставляю. Теперь я знаю: самое трудное - не переезжать, а верить в то, Что где-то есть место, которое не придётся вновь покидать.

🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤 🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤 🪄🪄🪄🪄🪄🪄🪄🪄 **** Вот и прошла половина лета: Бессвязные хлопоты, запах цветов, Сонное море, вопрос без ответа, Шум двух огромных моих городов... Выбора нет: или тот, или этот. То что люблю - я люблю навсегда. Письма твои - без меня. Без ответа. Я ухожу, как уходит вода - Светлым июльским дождём, торопливо, В солнечном свете и в искрах огней, Осень наступит, и будет уныло Тополь дрожать, на ветру у дверей. Ну а пока веселитесь и пейте Жарких ночей безупречную гладь: Звёзды, вино, и цветы, но поверьте - Я разучилась любить и мечтать... Леана Живова, 2026 г. Автор рисунка Ариса 🪄🪄🪄🪄🪄🪄🪄🪄 Записки на манжетах Творческий канал Леаны Живовой

Проснулась от запаха - резкого, чистого, злого, Как будто кто-то приоткрыл дверь в забытое прошлое. Нарцисс у окна — белоснежный, прямой и строгий, Стоит, словно страж у порога моей тревоги. Его тонкий дух проникает сквозь сон и усталость, И память вдруг шепчет: «А помнишь, как всё начиналось?» Не радость, не праздник - а миг, где дрожала надежда, Где не ведала я, что была лишь невеждой. И вот он цветёт, равнодушный и гордый, как прежде, А я собираю осколки той самой надежды. Но в этом запахе - не только печаль и разлука: В нём - тихий укор и спокойная, горькая скука. Пусть утро не лжёт, не рисует фальшивых картин, Нарцисс мне напомнил: я - здесь. Я жива. Он один, Я тоже сегодня одна, в себе самой, С этим запахом, светом, с бездонной своей глубиной.

Охота за тишиной По коридорам дней, метущихся мгновений, Крадусь за тишиной, как за редчайшим сном. Кипит Вселенная в сетях сплетённых мнений, А я ищу тот миг, где замер мир вверх дном - Где слово не разит, не льстит и не лукавит, Где правда - не броня, а тихий свет в груди. А тишина, как тайна - не пуста, но правит, Сжигая лишний шум на медленном пути. Сокрылась тишь в тени остывшего заката, Меж вздохом миг и тем, что хочется сказать. Я знаю: тишина - не бегство и не плата, А способ наконец-то истину узнать. Мне город выследить её мешает, тень, Меня он ловит в ритм, в поток, в бегущий день. Но, я иду за ней - без спешки, без оглядки, Сквозь эхо слов чужих, сквозь липкий, плотный звон. Ведь в этой тишине - не холод, не загадка, А собственный, живой и честный камертон. Пусть мир кричит, грозится, требует ответа - Я выслежу её. Хоть раз. Хоть на полвека.

Алёнка Где твой цветочек аленький, Где белокурая чёлка? Тихо, слезинкой маленькой, Глазки умой, Алёнка. Пальчики в карамели, На юбке висит репейник, Белое кружево, тени, След от травы на коленях… Плачь, снова плачь, Алёнка - Кончились прошлые жизни… Всхлипы, как писк цыплёнка, А ты коршуном свистни! Щёки горят от ударов, И расплелись косички. Скорей подрастай, Алёнка! Стать надо хищной птичкой.

Вот и прошла половина лета: Бессвязные хлопоты, запах цветов, Сонное море, вопрос без ответа, Шум двух огромных моих городов… Выбора нет: или тот, или этот. То что люблю - я люблю навсегда. Письма твои - без меня. Без ответа. Я ухожу, как уходит вода - Светлым июльским дождём, торопливо, В солнечном свете и в искрах огней, Осень наступит, и будет уныло Тополь дрожать, на ветру у дверей. Ну а пока веселитесь и пейте Жарких ночей безупречную гладь: Звёзды, вино, и цветы, но поверьте - Я разучилась любить и мечтать...

Грешный Гриша греет грека - Не того, что «через реку», А того, что как орех, Вверг в ужасный смертный грех. Снова в эллинской культуре Зреет призрачная буря: Тени древних городов Отряхнут веков покров. Словно в чаше Диониса Радость плещется искристо - Миф сплетается с судьбой, Правду пряча за игрой. И в кружении столетий Гаснут звёзды на рассвете: Всё, что было свято встарь, Превращается в алтарь Для обряда пустоты - Отраженья красоты, Что мерцает и дрожит, Будто вечность не спешит Ни простить, ни осудить - Лишь безмолвно сторожить Тайну, скрытую в словах, В полустёртых письменах.

https://t.me/leanalit/326 https://t.me/yaioniru/122 Смирись Сквозь серый свет, сквозь дробный шаг толпы, Спешат к порогу, где мерцает свет лампады, «Смирение», как приговор судьбы, И тихий шум, под сводом стройной колоннады. Мужчина там, средь дыма и теней, Слагает проповедь, как молотом по стёклам: «Смири гордыню!» - но в тиши ночей Увы, я вижу: вскоре личность будет стёрта. Но долг психолога - не рушить, а беречь Тот хрупкий стержень, что зовётся нашим «я», А здесь единственная цель стоит: стереть - Но где здесь свет - опора бытия? В канонах напрочь грань размыта: Где честь, где гордость - трудно разобрать... Не исцеленье, пустота, где скрыто Даются силы падать, не летать. Туда идёте, чтоб стереть себя до тени, Считать за грех способность верить в путь, А я не стану помогать в плененьи - Такую боль мне не перешагнуть. У вас «смирись» - не путь к душевному покою, А способ обезличить тихий голос звёзд, Затмить его лучи слепой, глухой молвою, Достоинство с гордыней в нём смешать всерьез! И пусть другой найдёт для вас слова Крестами, что ложились в своды и карнизы, А я останусь там, где суть жива, Где боль не прячут под покровы укоризны.