записки сумасшедшего

всех приветствую! Прошу прощения за долгое отсутствие постов в канале, пока читаю эту книгу и обязательно постараюсь написать мини-рецензию о ней в канале в скором времени

на мой взгляд, эталоном являются сообщества Прибалтики (Эстляндии и Лифляндии). причина кроется далеко не в обычном силовом завоевании, а стремлении получить для территории сообщества лучшие условия существования. разберем детально на примере сообществ озвученной территории. находясь ещё под шведским правлением, балтийские немцы, многие из которых были потомками Тевтонского ордена, обеспечили себе ряд «прав и привилегий», одним из которых было право порабощать местное население в начале XVII века, когда Швеция включила Ливонию в свою империю. При этом, в XVII веке монархия проводила политику интеграции и административного объединения в церкви, судах и школах, с неодобрением относясь к крепостному праву, которое было неизвестно в Швеции и Финляндии. Потребность в деньгах привела к так называемой редукции, согласно которой земельные владения, принадлежавшие дворянству без достаточных доказательств законного права собственности, возвращались короне, вызывая большое недовольство. в то же время местное дворянство в качестве компенсации получило только право избирать своего собственного лидера (ландмаршала) и советников (ландретов). в своем стремлении создать касту в клиентском обществе старое дворянство в конечном итоге столкнулось с королевской властью, и в 1694 году должности советника и ландмаршала были упразднены. Политика Стокгольма породила сепаратистское движение, в котором Иоганн фон Паткуль (портрет прикреплен к посту) был ведущей фигурой, и именно он выступил посредником в заключении русско-датско-польского союза 1699 года против Швеции; фактически способствовав воплощению проекта антишведской коалиции, но ради улучшения положения собственного сообщества после редукции. После того как российская императорская армия заняла балтийские провинции шведов, Пётр I выбрал следующую политику, которую можно охарактеризовать как "примирение" и представляла собой полную противоположность действий шведов. Дворянство признало своё попадание в русскую сферу влияния, приняло «высокую защиту» царя и поклялось ему в верности как своему «верховному правителю». Взамен императорское правительство обязалось восстановить «права, привилегии и обычаи», предоставленные со времён Тевтонского ордена, включая даже те, которые содержатся в хартии Сигизмунда II от 1561 года, когда Ливония была частью Речи Посполитой. Интересный нюанс: похоже, никто не знал сути его положений: когда Карл XI призвал ливонцев представить хартию, они заявили, что не могут найти оригинал. При этом было известно, что ливонцы «многочисленными чудесными юридическими уловками, которыми эта земля изобилует в каждом уголке». Поэтому, местное сообщество могло предъявлять любые условия, которые им покажутся важными. Дополнительно, двенадцать советников и ландмаршал были восстановлены на своих постах; первое собрание (Ландтаг) собралось уже в декабре 1710 года. Такая политика незамедлительно возымела свои плоды: в 1700-х годах не было активного сопротивления русским, некоторые из самых видных семей встали на сторону русских. Хотя Паткуль, казненный шведами в 1706 году, не был известен своими пророссийскими взглядами, тем не менее само сообщество по-прежнему стремилось к клиентским отношениям: Лёвенольде и Тизенхаузены возглавили процесс преобразования балтийского немецкого общества в клиентское общество Российской империи, подчиненное императору, но имеющее свои права. в общем, подобная политика на сохранение автономии не только установила клиентские отношения, но и предоставило местным сообществам развитие. к слову, по схожему сценарию будут включаться и другие сообщества, находившиеся на переферии империи. #imperialsudies ЛеДонн, Дж. П. The Grand Strategy of the Russian Empire, 1650–1831. — New York: Oxford University Press, 2004. — 22 с.

первые "клиентские общества" империи очень часто в своих постах возвращаюсь к концепции Джона П.ЛеДонна, но в этот раз хотелось бы определить причины, из-за которых иностранное сообщество желает создать "клиентские взаимоотношения" с империей.

Применима ли подобная периодизация для России? очевидно, что изначально концепция "долгого XVIII века" была сфокусирована только на Британии, из-за чего нельзя, как например Эрик Хобсбаум касательно XX столетия, сказать о единой для всей Европы эпохе. однако, можно попытаться взять методологию О'Гормана и применить её касательно истории России. основные темы, которые пронизывают "британский долгий XVIII век" - развитие государственности и национальной идентичности, религии, становление государства империей, опора власти на привелигированные слои по моему мнению, точкой начала является 1682 год. помимо того, что впервые воцарились два монарха, мы видим предпоссылки для изменения политической системы и культуры в более прогрессивном ключе: В.В.Голицын по своей роли был сильно похож на фаворита, в то время как царевна Софья оказалась первой женщиной, стремившейся стать государыней (и это в том обществе, где совсем недавно жили по Домострою). более того, формируется механизм регулирвоания политики - переворот, чем и являлось восстание стрельцов 1682 года таким образом, мы уже видим непривычные явления для XVII века в этот год. за ним последует формирование "основы" государственного аппарата и провозглашение России империей. верхней планкой можно считать 1815 год. дело в том, что после завершения антинаполеоновских кампаний в элите мы уже наблюдаем более бурное формирование национального самосознания, чем было за 15 лет до этого. также, подходит к концу секуляризация и государство начало больше внимания отдавать религии, ярким индикатором чего явилось создание Священного союза, концепция которого тесно связана с христианством. понимаю, что пост вышел больше тезисным, но по-хорошему тема периодизации российского XVIII столетия достойна отдельного исследования для целостного осмысления эпохи, это сложно вместить в один пост в тгк рад буду почитать ваши мнения в комментариях поста

для Англии он выделяет хронологию "1688-1832" по следующим причинам: 1688 год стал поворотным моментом благодаря Славной революции, которая привела к свержению династии Стюартов. Хотя значимость этой революции иногда преувеличивают, она стала водоразделом в истории Англии, так как они заложили политические и религиозные основы, которые оставались привычными для современников на протяжении всего периода 1832 год выбран ввиду беспрецедентном проебразовании режима: речь идет об Акте о реформе 1832 года, который современники воспринимали как символ ухода старого порядка и начало перехода к массовому городскому и демократическому обществу конца XIX века другие датировки согласно этой концепции, не подходят, так как не повлияли на измененине общественно-политической жизни: 1714 год ознаменовал собой смену одной династии другой, а 1815 год завершил военные кампании, не повлияв кардинально на внутриполитическую жизнь населения.

что такое "долгий XVIII век?" пока у меня небольшой перерыв, хотелось бы пояснить, почему временные рамки моего периода таковы само понятие "долгий XVIII век" восходит к работе Фрэнка О'Гормана "The Long Eighteenth Century: British Political and Social History 1688–1832", поэтому давайте рассмотрим его обоснование и постараемся его применить касательно истории России

эхо "гарнизонного государства" позволю себе зайти не на свою территорию и поделиться с более широкой аудиторией наблюдениями по теме, которая поднялась в комментариях под прошлым постом. Действительно ли сохранение высокого уровня государственных расходов после наполеоновских войн было отличительной чертой России в первой половине XIX века? Для начала установим, шла ли Российская империя в общем тренде с остальными европейскими странами до этого. Если сравнить данные на первом скриншоте¹ (структура бюджета России) со вторым² (Англии), третьим³ (Испании) и четвертым⁴ (Габсбургской монархии), то мы заметим, что примерно до середины XVIII века суммарно доля военных расходов росла в бюджете каждой европейской страны. После чего, доля военных расходов у стран снижается, однако к концу столетия вновь достигает высоких значений. И Россия на этой "второй фазе" пошла вне общего тренда: с 1773-1804 годы расходы демонстрируют более выраженное снижение по сравнению с рядом европейских стран. То есть, к началу наполеоновских войн Россия не тратила ту же долю на военную сферу, что европейские державы. Затем наблюдается обратное движение, и к 1810-1814 годам Россия в целом расходует на военную сферу практически столько же, сколько и в 1725 году. Далее самое интересное - после окончания наполеоновских кампаний Россия вплоть до 1865-69 годов будет сохранять высокую долю военных расходов, в то время как во Франции (см. пятый скриншот⁵), Австрийской империи (см. шестой скриншот⁶), даже "армии, у которой есть свое государство" (см. седьмой скриншот⁷) - доля расходов в первой "пост-наполеоновской" половине XIX века меньше, чем у Российской империи. Какой-либо общий вывод лично мне сделать сложно, ибо не понятно, как интерпретировать выводы полученного сравнения. То ли из-за активной внешней политики начала XIX века приходилось сохранять эту долю, то ли по причине слабой организации армии - это все лишь догадки за неимением других источников; но определенное наследие "гарнизонного государства" можно заметить. В любом случае, буду рад узнать ваше мнение! ¹Pintner W. The Burden of Defense in Imperial Russia, 1725–1914 // Russian Review. 1984. № 43. Р. 231–259 ²Jurado Sánchez J. Military Expenditure, Spending Capacity and Budget Constraint in Eighteenth-Century Spain and Britain // Revista de Historia Económica / Journal of Iberian and Latin American Economic History. — 2009. — Vol. 27, № 1. — P. 141–174. ³Jurado Sánchez J. Ibidem. ⁴Hochedlinger M. The Habsburg Monarchy: From “Military-Fiscal State” to “Militarization” // The Fiscal-Military State in Eighteenth-Century Europe: Essays in Honour of P. G. M. Dickson / ed. by C. Storrs. — Farnham: Ashgate, 2009. — P. 55–94. ⁵White E. N. The French Revolution and the Politics of Government Finance, 1770–1815 // The Cambridge Economic History of Modern Europe. Volume 1: 1700–1870 / ed. by S. Broadberry, K. H. O’Rourke. — Cambridge: Cambridge University Press, 2010. — P. 503–533. ⁶Pammer M. Public Finance in Austria-Hungary, 1820–1913 // The Cambridge Economic History of Modern Europe. Volume 2: 1870 to the Present / ed. by S. Broadberry, K. H. O’Rourke. — Cambridge: Cambridge University Press, 2010. — P. 131–156. ⁷Becker S. O., Hornung E., Woessmann L. The Political Economy of Public Finance and the Industrialization of Prussia, 1815–1866 // The Journal of Economic History. — 2011. — Vol. 71, № 4. — P. 998–1025.

Имперская Россия XVIII века - "государство-гарнизон"? хотелось бы затронуть и освятить на мой взгляд, интересный историографический зарубежный спор, тема которого вынесена в заголовке. Для "государства-гарнизона" характерны: 1) огромная регулярная армия; 2) большие военные расходы; 3) отсутствие автономных общественных институтов; 4) фокус на военных потребностях страны; 5) милитаризация управления; 6) использования армии как инструмента подавления и контроля. Этой концепции придерживаются Джон ЛеДонн, Джон Кип¹, Ричард Хелли, Уолтер Пинтнер². Однако есть и возражения от Джанет Хартли³ Так, Джанет Хартли уверена, что военные надобности не определяли структуру экономики (например, основные заказы с мануфактур шли только на узко специализированные товары для армии, к тому же из-за некоторых признаков "отсталости", как отсутствие независимых предпринимателей, медленная эволюция финансовых институтов, сложно говорить об эффективном военном государстве), политическое устройство и характер общества в масштабах империи; военная мобилизация неравномерно отражалась на населении империи, почти не чувствуясь вдали от стратегически важных точек и пунктов фуражирования армии. Лично мне близка позиция У.Пинтнера, которая является некой "золотой серединой". На мой взгляд автор (как и Джон Кип, к слову) верно "разделяет" периоды существования этого "гарнизонного государства" - чем ближе империя к началу XX века, тем менее оно остается гарнизонным, а точнее вовсе перестает быть таковым. И период, который наиболее подходит под критерии - петровская эпоха. Но здесь должен добавить, что главным критерием, который говорит о "милитаризации" государства и общества, должна быть степень взаимодействия армии с "гражданкой", так как только при подобной ситуации модно говорить о взаимовлиянии. Причина петровской милитаризации проста - необходимость в мобилизации всех ресурсов страны для успешного завершения войны со шведами. Во-первых, при Петре Алексеевича были самые наибольшие военные расходы (см. первый скрин⁴), которые в свою очередь сокращали расходы на гражданскую сферу; то есть финансово страна больше фокусировалась на развитии армии. Во-вторых, армия так или иначе участвовала в управлении - гвардия могла как помогать в образовании подданных, так и вести политический сыск. Это потом, кстати, вплоть до Екатерины II сохранится. Здесь уже мене спорно это "взаимодействие" гражданской сферы и военной. Наконец, самое примечательное - налоговая сфера также сталкивала "гражданку" и армию - при Петре I был введен "постойная подать", согласно которой крестьяне должны были обеспечить жильем незнакомых солдат. В общем, таких фактов еще много, в одном посте их будет слишком нудно разбирать. При этом, мы видим, что на период "долгого XVIII века" приходится рекордное соотношение количества членов регулярной армии и поданных, самый максимальный - при Александре I (см второй скрин⁵), что подходит под первый описанный мной пункт и снова намекает, что государство этого периода было в наибольшей степени сконцентрировано на армии. Забегая вперед, Уолтер Пинтнер добавляет, что после Крымской войны военные расходы снижались, уступая место невоенным, что говорит о сокращении влияния армии на гражданскую сферу. Таким образом, раннеимперская Россия действительно обладала выраженными чертами "государства-гарнизона". А что думаете вы? ¹Keep J. L. H. Soldiers of the Tsar: Army and Society in Russia, 1462–1874. — Oxford: Clarendon Press, 1985. — 432 p. ²Pintner W. The Burden of Defense in Imperial Russia, 1725–1914 // Russian Review. 1984. № 43. Р. 231–259 ³Hartley J. Russia, 1762–1825: Military Power, the State, and the People. Westport, Conn.: Praeger, 2008. ⁴Pintner W.; указ.ст. Р. 248 ⁵Pintner W.; указ.ст. Р. 250

😀Страсти по олимпиадному движению. В сети вновь разгорелась дискуссия о будущем Всероса. Камнем преткновения стали астрономические проходные баллы по гуманитарным предметам (истории, обществознанию, праву), которые повышаются из года в год. Это ставит под вопрос один из главных принципов любого интеллектуального соревнования – равенство возможностей. Львиная доля моих подписчиков так или иначе связана с олимпиадным движением, поэтому ни для кого не секрет, что Всерос стремительно монополизируется сборными нескольких регионов. В аутсайдерах – даже области с сильными научными центрами, потому что у них не развита тренерская работа (профессионалы вытесняют энтузиастов). Я согласен с автором, что это убивает саму идею олимпиады как клуба энтузиастов – тех, кто не только хочет поступить в топовый вуз, но и реально горит предметом. Нельзя не согласиться и с его диагнозом по поводу проверок на региональном и муниципальном уровнях, а также отсутствия у ЦПМК реальных полномочий. Автор предлагает ряд мер: 1. Ввести перекрёстную проверку работ между регионами. 2. Сделать оценку ЦПМК при перепроверке окончательной для региона. 3. Жёстко разделить жюри, авторов заданий и тренеров. Я бы отметил, что всё это можно реализовать даже в условиях ограниченного финансирования (хотя в идеале уровень контроля на Всеросе стоило бы подтянуть до ЕГЭшного). Тем не менее, автор, на мой сугубо субъективный взгляд, упускает из виду главную проблему – коммерциализацию. Олимпиадное движение стремительно превращается в рынок с жёсткой конкуренцией за учащихся: родители готовы платить любые деньги, лишь бы ребёнок победил. Коммерциализация долгое время не представляла угрозы – пока крупные регионы не начали заливать в неё бюджетные средства. Как итог – настоящая гонка и отток мозгов из регионов в центры. Главный смысл олимпиад – готовить школьников к университету и научной карьере – пошёл под откос. И ЦПМК уже не первый год бьёт тревогу: большинство олимпиадников не собираются дальше углубляться в предмет, используя диплом как трамплин для поступления на «практические» специальности. Вкупе с вышеописанными проблемами (региональным неравенством и проверками) получается глубочайший кризис – по крайней мере, в гуманитарных науках. Более того, я не могу не отметить мысль Р.В. Пазина. Известный эксперт и методист прямо указывает: не меньшие, а скорее большие проблемы связаны с перечневыми олимпиадами. Там уровень проверок ещё ниже, а списываний – катастрофически больше. Задания нередко сливают, прокторинг часто формальный, а апелляции превращаются в фарс. Нужно ли такое интеллектуальное соревнование, если за ним нет реального надзора? Если Всерос хотя бы пытается бороться с утечками и перепроверками, то перечневые олимпиады во многих случаях представляют собой своего рода «дикий Запад». И это при том, что льготы от победителей перечневых олимпиад порой могут сравняться со Всеросом. Так что кризис, описанный Чубуковым, – лишь вершина айсберга. Меры, предложенные автором статьи, конечно, необходимы, но они бьют лишь по верхушке. Если государству реально нужны квалифицированные кадры, то требуются масштабные реформы. Вот что я добавил бы: 1. Популяризация олимпиад в регионах и расширение центрального оргкомитета до отдельной структуры при президенте РФ – это соответствовало бы духу нацпроектов в образовании. 2. Расширение состава ЦПМК за счёт специалистов из других вузов (новые кадры всегда свежий взгляд и актуализация заданий, тем более по гуманитарным предметам). 3. Денежные вознаграждения либо отменить, либо сделать едиными для всех регионов – чтобы сократить равенство между центром и периферией. Если мы хотим обеспечить профильные дисциплины кадрами, нужно ввести отдельную стипендию для олимпиадников (сверх президентского гранта), которая выплачивается только при условии поступления и обучения на конкретных направлениях: история – истфак, обществознание – соцфак, филфак, право – юрфак. Это создало бы реальный спрос на эти специальности и вернуло бы олимпиадам их первоначальный смысл – выращивать учёных и профессионалов. Бельман

Очень хорошо дополняет мысли автора мой коллега (хотя в отношении перечневых олимпиад я скорее не согласен)

последний пост про всош, обещаю скинули статью про то, какая веселуха в этом году на ВсОШ происходит. автор в целом высказывет мысли и предлагает решение, о которых я сам задумывался, материал очень хороший, распространите как-либо, если хотите попытаться добиться огласки и перемен в самой престижной олимпиаде страны: https://vk.ru/wall-71258816_20653