линман поэзия

💙💙Скрытые страницы💙💙 программа + открытый микрофон 🌟Друзья, всем привет! 14 августа в музее Подпольная типография пройдёт первый вечер поэзии в рамках Вирши-марафона. Это событие начнёт череду литературных встреч, где каждый жедающий может стать частью большой истории. 🌟Расскажем немного о программе выступающих. На сцену выйдут: Город Романов, Виктория Линман, Григорий-Циклоп Васильев и Александра Литвинова. Первая тройка — поэты, каждый по-своему идентичен, молод и полон любви к поэзии. В текстах зритель сможет ощутить необычную динамику стихотворений и найти неочевидные образы. А завершает основную программу Александра Литвинова, чьи песни полны русских напевов и мифологией древних культур. Далее состоится открытый микрофон, будем рады вашему творчеству! 🌟Скрытые страницы — это отличная возможность познакомиться не только с современной поэзией, но и с нашей историей. Приходите культурно насыщаться! 🕯️Уточним: • 14 августа в 17:00 – Подпольная типография. Ул. Монастырская,142 Билеты. 🌹 Репост/подписка +100500 в карму. Дерзайте и до встречи!

я покидаю город, спалив мосты, лица без совести, здания без стыда. я распускаю волосы и жгуты. город который оставил на мне лишь шрам. я не увижу больше особняков, что за роскошью прячут жестокость и буйный нрав. я прощаюсь с палящим солнцем холодным днем, смердящее море сменит сдержанная река. я покидаю небо, что терзает протяжный вой — голоса пролезают в окна, заставляя тебя молчать — город, что стал ареной для темных густых бород. я навсегда покидаю всегда мне чужой причал. дом — осажденная крепость, где я — лишь бесправный раб, где родство — форма власти в паучьей сети родни. на теле моем не будет больше висеть цена, и больше мне не придется молча сгнивать в тени. я срываю с себя покров, отвергая чужой приказ, не глотаю свой голос и не пугаюсь стен. я больше не боюсь брата в своих же кошмарных снах и не надеюсь больше, что скосит отца болезнь. я не услышу больше резких без гласных слов, диалогов отхаркивающегося стиля. они ненавидят чужих языков, но их общий язык — примитивная сила. меня не ударит больше чужой закон, бог, использованный как аргумент. я никогда не вернусь больше в родной район, что поглотил каждую из моих надежд. я покидаю город, что мне не дорог, назовусь таким именем, чтоб не пришлось давиться. все что оставил во мне мой город — это желание набить всем лица.

разлом воронка из скал скрывает тени прошедших лет. подземная мгла живая никогда не увидит свет. сквозь трещины скал сияет кристаллическая руда, границу между мирами, упав, создала звезда. кристалл адьюванта сгорает, в глубине скрываясь от всех. божественный шип пронзает дно, что прячет в себе разрыв. перевернутое государство с высоты висит в тишине, дети забытого царства находят покой в глубине. забытый якша заперт, потерявший свой разум там. имена золотых солдатов стены скал извечно хранят. магический компас время запечатал пространства внутри. глубина таит в себе бремя сводить с ума, путать следы. камни гордые помнят порядок небесный, и след остался в пучине темной, переписывая сюжет. говорящий гриб еще шепчет о густых и родных лесах. рыцари черного змея хранят клятву в своих сердцах. компа́с не ведет домой, он лишь путает каждый шаг. замыкается каждый слой, бездонный руды очаг.

линман поэзия pinned «вознесенный убийцы напали внезапно, железо входило в плоть, при ярком свете луны земля жадно глотала кровь, в густом тумане квартала растворился истошный крик, пока величавый образ в ночи накренился и сник. чужие уста обещали, что смерть никогда не придет…»

вознесенный убийцы напали внезапно, железо входило в плоть, при ярком свете луны земля жадно глотала кровь, в густом тумане квартала растворился истошный крик, пока величавый образ в ночи накренился и сник. чужие уста обещали, что смерть никогда не придет, в саду мертвецов могила хозяина обретет, холодные зубы впивались, пелена накрывала взгляд, вылезающие из земли лихо суставы натужно хрустят. рассвет отпускал удары, мертвеца превращая в пыль, опустошенное тело тихо бродило среди могил, забрала навсегда его имя за собою во мраке ночь, голод тащил его тушу подальше от праха прочь. хозяин писал судьбу, награждая шаги кнутом, манили сладкие речи в послушании тихом, немом, на коже горели руны, суть оков отражал хребет, ядовитым смехом встречалась череда бесчестных побед. двести зим проведя в кандалах, все никак не привык страдать. тихой ночью побег подорван, эта вылазка не удалась, каждый шаг был угрозой пытки, раз ступил за тонкую грань. он хотел слышать только вопли, прорезающие гортань. город в хаосе утонул, всех живых утащили в мрак, в глазницу вживляли семя — переход обратить никак, корабль парил в вышине, врассыпную все кинулись в миг, но впервые за столько лет он узрел солнца яркого лик. довериться человеку и снять маску плута-хитреца, поведать о муках и пытках, которым не знал конца, оголить свои шрамы мирно, позволяя коснуться их, поведать о жажде мести, что грела, как пламя в ночи. вернуться живым к вратам, кровавых оков не страшась, в темноте за решеткой горят голодающие глаза, во мраке не семь, а семь тысяч невинных душ, за проклятой клетью гнили, ожидая последний путь. впереди ждал лишь спуск в бесконечные мрак и тлен, ядовитый смех отражался от каждой из грязных стен, зачарованный кровью жезл каждую душу к себе манил, одолеть графа в честном бою никаких не хватает сил. из гробницы доставши тело и задравши рубашки вверх, связавши разум личиной, повторить сей жестокий грех. по голой спине стекали горячие струи вниз, его место уже готово, его стан в пространстве повис. и звучат голоса каждой жертвы, бездумен их звонкий крик, тела расщепило в обрывки, пусть псы доедают их, и слышен теперь каждый шорох летящего комара, не страшен теперь ни голод, ни нового дня заря. он сделал меня своею и кровью обет связал, со страстью и болью в душе я пала к его ногам, я стала лишь тенью его, что не отделить от плоти. но кто, как не я, мечтал о таком исходе?

лука ветер шепчет свободы песни, и я бегу, за тобою крылатый вестник несет беду. ты хранишь в себе обещанья родных земель. мы скрепили кровавой дланью зимой обет. на мне шрамы из прошлого, изредка, но болят. я боюсь, что у плаща черного краток час. волкодлачьи созвездья зимою зовут меня. заклинаю, что мы с тобою — одна семья.

на столицу покойники шли и с плащами сошлись в бою, и сестры мои обернулись врагом изнутри, я сеяла хаос, взывая к заветному дню, и в пламени рушились стены святой земли. но тебя я прошу, оставайся, живи, дитя, я тянуть тебя за собою не стану в мрак, даже если я в Навь пойду, не зову тебя, но сердец наших связь не разрушится никогда. ты вернись, отрекись от сияния света дня, ты вернись и оставь за спиною проклятый мир, заклинаю тебя, моя милая, страсть моя, оставайся ты жить без меня, и да будет так.

ты лежала в моих ногах, все лицо в слезах, ты просила его вернуть иль забрать тебя — я вернула его только так, как могла сама, забирай его и возвращайся, откуда пришла. ты вернись, отрекись от сияния света дня, ты вернись и оставь за спиною проклятый мир, ты хотела остаться с ним — вот и получай, и теперь мой гнев станет горьким миром твоим. ты идешь по полям с мечом, силуэт твой горит огнем, не угас в твоем взгляде тот блеск, что пленил меня. позабудь же ты нового бога и слово его, он оковы вокруг тебя сплел, ложным светом маня. и возлюбленного отпусти, огня жизни в нем больше нет, его сердце не бьется кровавого после питья. я все слышу твой голос в лесу, что не дал мне обет, что чужой теперь мне, но его еще слышу я. ты вернись, отрекись от сияния света дня, ты вернись и оставь за спиною проклятый мир, ты предательница! ты совсем уж забыла меня, так уйди же теперь, не оглядываясь уходи. продолжение 👇🏻

ты вернись, отрекись от сияния света дня, ты вернись и оставь за спиною проклятый мир, откажись от слова, ведь ты еще так юна, останься со мною в лесу и в моей любви. но как ты могла? ты пришла по мою сестру! ты изводишь меня, и как мне тебя простить? прими сторону впредь: тебя я с собой заберу или больше ты в лес за мною не приходи. я исправлю все то, что ты на меня навлекла, я исправлю ошибки, но впредь ты должна решить: темной силы мощь или нового бога власть, ты решай, моим мукам конец положи. ты вернись, отрекись от сияния света дня, ты вернись и оставь за спиною проклятый мир, ты одну меня не оставь, не бросай меня, я все жду тебя, и сестра моя подтвердит. была темная ночь, он пошел на меня с мечом, я пошла на него без раздумий, себя защитив. сестры ели его изнутри, он забылся сном, отозвалась и ты на любовный немой призыв. продолжение 👇🏻

и к озерной глади мы шли на купалу ночь, где костры пылали, плясали и пели гимн, я звала тебя за собою от церкви прочь, будь моею сестрою, и мы тебя защитим. мы плясали и пели до следующего утра, и с чертями сестры в танце рвались к костру, я шептала тебе: "не страшись, Зверя лик узря", ведь свобода звала нас с собою в огня игру. ты вернись, отрекись от сияния света дня, ты вернись и оставь за спиною проклятый мир, я тебя зазываю с собой, ты держись меня, пока не смолкает в ночи наших душ мотив. и сидели мы у огня, в вышине шелестела ночь, и сверчками трещащими ветер качал листву, и смеялась ты, а река венок уносила прочь, я тебя сберегу, обещаю, покуда еще живу. я тропою туманной вела тебя в темноту, и гладила твои волосы, сидя в густой траве, и любовь моя овивала тебя щитом, пока я берегу тебя от твоих цепей. продолжение 👇🏻

просвистели вдруг стрелы над головой сестры, обернувшиеся зверями, они кинулись было в бой, их чернющие шкуры были уже сыры, чтобы их защитить я смирилась с твоей судьбой. ты вернись, отрекись от сияния света дня, ты вернись и оставь за спиною проклятый мир, будут прокляты те, кто вернуть тебя помешал, ты дождись меня, я вернусь на рассвете сил. и встретив тебя в лесной чаще совсем одну — на тебе ни лица, руки спрятаны за спиной — озорной сестре не пугать тебя я шепну, не нарушить стараясь настигнувший нас покой. обещаю тебе, что тебя буду обучать, подойди и проверь, я тебе не желаю зла, я раскрою тебе свои тайны, что нас хранят, чтобы силой служила тебе лишь любовь моя. ты вернись, отрекись от сияния света дня, ты вернись и оставь за спиною проклятый мир, я тебя обучу каждой тайне, что знаю я, ты пойди со мной, заклинаю, со мной пойди. продолжение 👇🏻

варна ты вернись, отрекись от сияния света дня, ты вернись и оставь за спиною проклятый мир, заклинаю тебя, моя нежная, страсть моя, моей будь ты, одной из сестер моих. в густой чаще впервые узрела черты твои, мое сердце забилось, как птица в глуши лесной, и душа запела, сливая все ноты в крик, когда руки сестры отогнала во мрак долой. силуэт лучины вдруг встал на моем пути, люди церкви пришли и забрали тебя с собой. будто шепотом, что заглушили собой кусты, отозвалось в душе твое имя моей мольбой. ты вернись, отрекись от сияния света дня, ты вернись и оставь за спиною проклятый мир. будут прокляты те, кто украл тебя у меня, я найду тебя, я считаю твои шаги. мы пришли за тобою, уверенности полны, между нами раскинулась бешеная река, в освященные воды теперь уже не ступить, только сила моя разъяренна и так дика. продолжение👇🏻

под покровом снегов дышит древняя память гор, под покровом снегов дышат тени погибших лет, над вершиной горы парит кара небесных богов, и дрожит тишина, словно брошенный снежный плед. сквозь ветра, сквозь забвенье и мрак, что сковали небо, одинокий странник проведет взгляд к костям горы: здесь скелет покоренного Двалином еще крепок, и дух его еще жив в слоях ледяной коры. средь руин Виндагнира, что вечно хранят свою скорбь, стены храма помнят зелень минувших лет, но небеса больше свой не опустят взор. ледяными цепями потомков сковал завет. под покровом снегов дышит древняя память гор, под покровом снегов дышат тени погибших лет, сердце горное робко пульс ускоряет свой, оживает нутро, что прячет в себе хребет. в ледяные пещеры дорога уводит след, ее древний язык скрывает историю гор. на шаг в земли вечного снега стоит запрет, в руинах печати таят ледяной клинок. толстым снегом укрыты затерявшиеся тела, кому суждено было в тишине ледяной уснуть. во мраке ущелий заклятая тварь замерла в ожиданьи искателей, что потеряли путь. под покровом снегов дышит древняя память гор, под покровом снегов дышат тени погибших лет, одеялом снежным укрытые стражи гор, посланий тайных в своей речи хранят фрагмент. вьюги хребта завывают, как хор обреченных лет, могучее белое древо пустило корни, и из сука его прорастало на этот свет мерзлоты вечной символ вершины горной. занесенная снегом память стелется по хребту, гибель замерзшей родины отзывается в тишине, эхо осколков инея проложит свой тихий путь, оставляя следы в забытой зимней стране. под покровом снегов дышит древняя память гор, под покровом снегов дышат тени погибших лет, над вершиной горы парит кара небесных богов, и дрожит тишина, выражая богов завет.

посмотри на меня. почему ты отводишь взгляд? отложи дела, век людей так ничтожно мал. сделай шаг — пред тобою я брошусь ниц. я б пила, если б только умела пить. взгляд сухой, уклоняешь свое лицо. я склонюсь пред тобой, дай мне только свою ладонь. дни с тобой рассыпаются, как песок. дверь открой, дай мне сделать еще глоток. ты бежишь, за тобою клубится пыль. я считаю дни, что с тобою ушли в утиль. обернись назад, не бросай, не руби с плеча. я бы все отдала без раздумий с тобой ночам. нить не рви, не сбегай и не жги мосты, я б пошла за тобой, если б только могла идти.

посмотри на меня и заметь среди всех витрин, обрати на меня внимание. ты видишь меня, и ты знаешь, что там внутри, и в толпе ты меня узнаешь. проведи же меня в широкие свои комнаты, уведи от живых людных мест. и волнение в горле встанет жесткими комьями, всколыхнет все внутри твоя лесть. но ударь же меня, покажи мне всю свою силу, брось к ногам меня, словно тушу, покажи свою мощь, не жалей меня и не милуй. растопчи мое тело и душу. протащи меня по асфальту, схватив за волосы, сделай еще больней. вспори же меня, насладись моим сорванным голосом, подари раскаленных цепей. вдави меня в угол, впечатай, загнав, словно зайца. и буду я биться, как пташка, не дай же мне двинуться, изломай мои руки и пальцы, хрустя своими костяшками. вгони меня в страх и панику, поделись безумием, не дай мне сбежать или уползти. не оставь во мне ничего, кроме пытки и муки и покажи мне всю силу своих страстей.

мы сидели с тобой в тишине вдвоем, между нами стоял только тусклый свет. мои губы просились в дверной проем, но ты дверь закрыла, и твердым "нет" эту нить сорвала. и другим концом, до предела натянутым, отпустив, его жгучим ударом мне по лицу резко выстрелила, боль и треск разлив по всему моему телу. и мой дом протрещал в унисон всем твоим словам. поцелуй стоял, и дверной проем его сжал в тиски, как и ты меня своим твердым "нет". и с тобой теперь мы не дома в день темный и пустой. мы с тобой при свете ярких огней открываем дверь в комнате чужой, где чужие мы, но средь ярких стен, в освещенный тусклым неоном час, ты зачем-то целуешь меня теперь. почему не откажешься ты сейчас? в этом шуме музыки и голосов, среди всех людей, что стоят вокруг, в темноте в углу мы стоим с тобой; поцелуй стоит между наших губ.