Lisnevschi Ian

😎 85 секунд до полуночи. Возможно, человечество разучилось создавать лидеров. В 2026 году Часы Судного дня установили новый исторический антирекорд — 85 секунд до полуночи. Ещё в 1991 году было 17 минут. Ядерное оружие, войны, климат, биологические угрозы, искусственный интеллект — список причин огромен. Но меня заинтересовала формулировка самих авторов доклада: failure of leadership — провал лидерства. Учёные прямо связывают приближение стрелки к полуночи с неспособностью лидеров снижать риски, а иногда и с решениями, которые их увеличивают. Возможно, проблема XXI века уже не только в качестве лидеров. Мы постепенно сломали сам механизм их отбора, и вместе с ним начало деградировать само политическое лидерство. Политика всё чаще ищет человека, соответствующего текущей повестке, рейтингу, особенно медиатренду, идеологической моде, правильному набору слов и образов, которые отлично могут подойти для популярных циркачей, но далеки от лидерских качеств. Государству в критический момент совершенно неважно, насколько его лидер соответствовал вчерашнему тренду и сколько у него лайков. Кризис проверяет другое: интеллект, характер, компетентность, волю, способность принимать непопулярные решения и, главное, брать за них ответственность. Можно иметь искусственный интеллект и примитивную дипломатию. Можно создавать оружие, способное уничтожить город за минуты, и одновременно иметь политическую систему, в которой «лидер» — это тот, кто соответствует трендам и готов танцевать, петь и читать стихи ради лайков. В итоге критерии лидерства всё больше напоминают критерии популярности блогеров и инфлюенсеров: привлечь внимание, развлечь, понравиться. Только управление государством начинается там, где заканчивается шоу. Мы научили машины думать быстрее человека, но всё реже отбираем во власть людей, способных думать дальше следующего электорального цикла, а иногда вообще способных думать в государственных масштабах. Настоящий лидер не обязан конфликтовать с глобальным миром. Но он обязан понимать разницу между сотрудничеством и подчинением тренду. Он должен уметь сказать «нет» противнику, союзнику, собственной партии, большинству и даже популярной международной повестке, если считает, что цена решения завтра окажется выше сегодняшних аплодисментов. Иногда лидерство начинается именно тогда, когда нужно остановить толпу, бегущую не туда. Авторы Doomsday Clock предупреждают о ядерных рисках, климате, биотехнологиях и ИИ. В 2026 году они также отмечают снижение международного сотрудничества и рост конфронтации. Но за каждой из этих угроз всё равно стоит человек. Ядерная кнопка сама себя не нажимает. ИИ сам не начинает геополитическую войну. Ракета сама не принимает решение о запуске. Технологически человечество стало почти богом. Политически оно деградировало до человека со страхами, амбициями, огромными личными комплексами и жаждой власти. Поэтому 85 секунд до полуночи я воспринимаю скорее как разрыв между мощью нашей цивилизации и качеством людей, которым мы доверили этой мощью управлять. И, возможно, главная трагедия XXI века будет заключаться не в том, что человечеству не хватило технологий, знаний или ресурсов, чтобы себя спасти. У нас будет всё. Кроме лидеров, способных вовремя взять ответственность и это сделать. ♥️ Мы уничтожим себя, обладая всем необходимым, чтобы этого не делать. Наверное, именно это и есть самая страшная часть этих 85 секунд.

😎 Семья в Молдове не исчезает. Она всё меньше нуждается в государстве. 35,3% детей в Молдове в 2025 году родились вне зарегистрированного брака. Доля состоящих в официальном браке за десять лет снизилась, доля разведённых выросла. Некоторые эксперты видят в этом только изменение модели семьи: миграция, экономические проблемы, депопуляция, снижение рождаемости — всё это ошибочно подталкивает к выводу: институт семьи разрушается. Исследования Intellect Group показывают другой процесс который более опасен для государства. В 2015 году семью своей главной опорой называли 62,1% граждан. Сегодня — 65,7%. А государство за тот же период потеряло половину и без того небольшого доверия. Получается почти двадцатикратный разрыв. И здесь важно заметить то, чего не видит статистика: государство измеряет семью свидетельством о браке. Человек — тем, кто останется рядом, когда станет плохо. Кто поможет с ребёнком? Семья. Кто даст деньги? Семья. Кто поможет купить жильё? Родители или родственники за границей. Кто позаботится о стариках? Дети. Чем меньше человек доверяет большой системе, тем сильнее сжимается его радиус доверия до маленькой территории: мой дом, мои дети, мои родители, я сам. Поэтому 35,3% рождений вне брака ещё не означают 35,3% рождений вне семьи. Возможно, происходит гораздо более серьёзный процесс: семья сохраняется, но психологически отделяется от государства. Возникает «частная Молдова», где семья постепенно выполняет функции социальной защиты, страхования, банка, службы занятости и пенсионной системы — значительную часть того, ради чего вообще существует государство. И тогда происходит то, что власти будет неприятно услышать. Когда общество продолжает выполнять свои обязательства — платит налоги, соблюдает законы, содержит государственный аппарат, — а власть всё хуже выполняет свои обязательства перед обществом, возникает модель паразитарной власти: она продолжает забирать ресурсы, но всё меньше возвращает человеку в виде безопасности, справедливости и возможностей. И самое опасное начинается дальше. Власть временна. Государство — нет. Но человек сталкивается с государством именно через власть. Поэтому паразитарная модель поведения одной власти постепенно разрушает отношение уже к самому государству. Человек перестаёт разделять: «я не доверяю этой партии» и «я не доверяю государству». И если в трудную минуту гражданин рассчитывает на государство лишь в 3,4% случаев, а на семью — в 65,7%, однажды он спросит: «Если моя семья защищает меня, кормит, помогает растить детей, поддерживает родителей и спасает в кризис — какую часть нашего договора выполняете вы (власть)?» А следом появится вопрос значительно опаснее: «Если я научился жить без вас, почему вы считаете, что я всё ещё должен жить ради того, чтобы содержать вас (власть)?» Сначала человек перестаёт доверять власти. Потом перестаёт рассчитывать на государство. Затем строит свою жизнь так, чтобы как можно меньше от него зависеть. А однажды государство получает счёт за ошибки власти, которой уже может даже не быть. Снижение количества зарегистрированных браков тревожный сигнал но гораздо опаснее процесс, при котором люди постепенно выводят из государства самые важные части своей жизни: семью, деньги, безопасность и будущее детей. Они ещё могут физически оставаться в Молдове. Но психологически они уже начинают из неё уходить. И когда миллионы семей начинают строить своё будущее отдельно от государства, рушится уже не институт брака. Рушится само государство.

😎 Есть эффект, о котором я предупреждал уже несколько лет. Проблемы PAS начинаются не тогда, когда люди перестают ей верить. Гораздо опаснее момент, когда слова власти начинают вызывать обратную реакцию. В начале августа власти попросили граждан экономить электроэнергию, особенно вечером. Но, по данным, озвученным министром энергетики, 4 августа Молдова потребила примерно на 1 000 МВт·ч больше, чем днём ранее, а в отдельные вечерние часы потребление оказалось примерно на 1,5% выше. Ещё в 2023–2024 годах исследования Intellect Group фиксировали резкое падение доверия к традиционным СМИ. Тогда я предупреждал: ограничивая доступ к информации, власть не заставляет людей перестать её искать. Происходит другое — они начинают меньше доверять официальным источникам и уходят туда, откуда их пытались увести. С политиками работает похожий механизм. Если власть начинает активно атаковать малоизвестного политика, она сама увеличивает к нему интерес. В обществе с высоким недоверием к системе возникает простой вопрос: если власть так сильно его боится, может быть, стоит посмотреть, кто он? Теперь похожий механизм наблюдаем в энергетике. В психологии существует reactance — сопротивление попытке ограничить свободу выбора. Но после семи лет накопленного разочарования механизм может зайти значительно дальше. Сначала человек говорит: «Я вам не верю». Потом: «Я не буду делать то, что вы рекомендуете». Самая опасная стадия начинается с мысли: «Если вы так настойчиво рекомендуете А, пожалуй, сначала проверю Б». Когда источник сам потерял доверие, содержание сообщения постепенно становится вторичным. Власть говорит, что всё под контролем, — люди начинают искать проблему. Говорит «не беспокойтесь» — часть общества пытается выяснить, почему вдруг понадобилось их успокаивать. Заявляет о собственной честности — начинают искать, что скрыли. Это уже больше, чем антирейтинг. Я бы назвал это кризисом поведенческой легитимности. PAS совершает фундаментальную ошибку, когда воспринимает победу на выборах как эквивалент общественного доверия. Результат голосования показывает, кому человек отдал голос. Он не объясняет почему. По нашим исследованиям, около 55–60% избирателей объясняли выбор той или иной политической силы не доверием к ней, а различными страхами, протестным голосованием, выбором против другого или выбором наименьшего зла. При высокой доле граждан, вообще не участвующих в голосовании, реальное доверие общества к отдельным партиям минимально. Можно спорить с этими цифрами. Нельзя позволить себе их игнорировать при моделировании рисков. Последние кампании PAS в значительной степени строились на мобилизации через угрозы и страх. Такая технология способна выигрывать выборы. Но у человеческой психики есть неприятная для политтехнологов особенность — она адаптируется. Вчерашняя угроза мобилизует. Сегодня для того же эффекта требуется более сильная угроза. Завтра очередное предупреждение уже начинает раздражать. И такие сигналы мы наблюдаем уже сегодня. Сообщения о пересечении границы дронами с трудом попадали в пятёрку наиболее обсуждаемых тем наших последних замеров. Людей сильнее занимали энергетика, вода, коррупция и рост цен. Но стоило министру обороны солгать, что он не понимает русский язык, как именно министр стал одной из самых обсуждаемых тем, причём преимущественно в негативном контексте. Даже провластные СМИ вспомнили, что он получал образование на русском языке, сделав его чуть ли не «агентом Кремля», а заодно общество вспомнило даже историю с неудачным марафоном. Страх изнашивается и извращает реальность. Доверие накапливается и является главным ресурсом государственного управления. Если кризис поведенческой легитимности становится массовым, не проблема PAS превращается в проблему государства, а сама партия власти становится проблемой государства.

⌛️ Вчера правительство представило новую налоговую политику. Одни считают, что налоги слишком высокие, другие убеждают, что без них невозможно наполнить бюджет. Но за этим спором почти никто не задаёт вопрос, ответ на который и покажет, решает реформа проблему или создаёт новые. Гораздо важнее понять, как эти решения изменят поведение людей, банков и бизнеса, потому что именно это в конечном итоге определит, станет экономика сильнее или слабее. Возьмём повышение налога на прибыль банков. На первый взгляд всё логично: банки заработали больше, значит должны больше заплатить государству. Это кажется справедливым. Но после повышения налога банк не начинает работать себе в убыток. Как и любая коммерческая организация, он пытается сохранить прибыль. Для этого он может повысить стоимость кредитов и комиссии, сократить менее выгодные программы или осторожнее выдавать кредиты. Государство действительно получает дополнительные поступления, но часть расходов постепенно перекладывается на клиентов банков — предпринимателей, семьи и обычных граждан. Поэтому вопрос не в том, кому сегодня повысили налог, а в том, кто заплатит его в конечном итоге. Та же логика касается НДС на газ и электроэнергию. Правительство исходит из того, что после определённого уровня потребления люди начнут экономить. Но это работает только тогда, когда у человека действительно есть такая возможность. Если семья живёт в доме с электрическим отоплением или газ остаётся единственным способом обогреть жильё, существенно уменьшить расход она не сможет. Для неё это уже не стимул экономить, а дополнительные расходы, которых невозможно избежать. Именно здесь возникает главный вопрос. Перед тем как вводить новые налоги, государство должно показать не только ожидаемые доходы бюджета, но и последствия своих решений. Насколько вырастут кредиты? Как это повлияет на малый бизнес? Станет ли меньше инвестиций? Насколько изменятся цены? Ответственное государственное управление и заключается в том, чтобы заранее просчитывать риски и принимать решения так, чтобы не устранять один кризис ценой создания других. На первый взгляд всё это выглядит как спор о налогах. На самом деле спор идёт о доверии. Люди соглашаются соблюдать законы, платить налоги и передают государству часть своих полномочий, потому что рассчитывают получить взамен безопасность, справедливость, предсказуемые правила и условия для нормальной жизни. На этом держится общественный договор. Когда государство всё чаще требует от граждан новых обязанностей, но все чаще не выполняет собственные, доверие начинает разрушаться. И тогда кризис доверия перерастает в конфликт между обществом и властью. Если дополнительные поступления будут получены за счёт более дорогих кредитов, снижения инвестиций и замедлившегося экономического роста, государство просто обменяет сегодняшние доходы на завтрашние трудности. Ошибки в налоговой политике редко становятся заметны сразу. Они проявляются позже — в закрытых предприятиях, несостоявшихся инвестициях, дорогих кредитах и молодых людях, которые решили строить своё будущее в другой стране. Именно поэтому цену любой налоговой реформы нельзя измерять только доходами бюджета. Её нужно измерять тем, какой станет страна через несколько лет после её принятия. 😎 Архитектура Будущего

Кажется, я перестал понимать правила. 😊 Сегодня многие искренне возмущаются тем, что в Молдову прилетела делегация Афганистана. Причём критика исходит от тех, кто ещё вчера слепо и яростно защищал власть, а сегодня требуют каких то отставок. Хотя МИД сразу заявил: Республика Молдова не признаёт правительство «Талибана». Я думаю что: Скорее всего, визит связан с обменом опытом. И это даже символично - пока Молдова продолжает терять позиции в Global Soft Power Index, Сирия уже демонстрирует заметный рост международного влияния, а Афганистан постепенно улучшает свои показатели, сокращая отставание, от Молдовы которая в этом плане совсем отстала. И, кстати, позвольте уточнить. Ахмед аш-Шараа — человек, которого весь мир ещё недавно называл террористом, лидер террористической организации «Джабхат ан-Нусры», за информацию о котором была объявлена многомиллионная награда, — сегодня принимает иностранных лидеров и рукопожат во многих «цивилизованных» странах . При этом международные организации продолжают сообщать о массовом насилии, убийствах представителей алавитской, крестьянской и шиитской общины и других серьёзных нарушениях прав человека после прихода новой власти. По решению Совета Безопасности ООН он был исключён из санкционного списка, США сняли с него статус международного террориста, а соответствующие изменения были отражены и в государствах, применяющих эти международные санкционные режимы, в том числе в Молдове. И вот здесь возникает самый интересный вопрос. Когда бывший террорист становится рукопожатным политиком — это называется «новая геополитическая реальность». Когда прилетает делегация правительства под контролем Талибов, которое Молдова официально даже не признает — это уже удивление 🫢 Удивительная избирательность. Ещё интереснее другое. Сирия после смены власти и даже Афганистан начинают наращивать своё международное присутствие и дипломатические контакты. Мир меняется быстрее, чем наши шаблоны восприятия. Напомню: по Brand Finance Global Soft Power Index 2026: Молдова находится на 128 месте отставая от Сирии на 3 позиции которая находится на 125 месте, также Афганистан улучшил положение и сократил отрыв от Молдовы. Получается странная формула современной политики. Вчера — террорист. Сегодня — президент. Завтра — официальный визит. А послезавтра будут убеждать вас, что так было всегда. 🙂

(ВИДЕО) Сможет ли правительство Тофана оправдать ожидания общества или страну ждёт очередное политическое разочарование? В интервью rupor.md директор компании по политическим исследованиям и консалтингу Ян Лисневский разбирает первые шаги нового кабинета министров. Политтехнолог объясняет, почему считает нынешний состав правительства не соответствующим вызовам, с которыми сталкивается страна, какие задачи на самом деле станут для кабинета министров Тофана приоритетными. В интервью он также отвечает на вопросы: • каким будет стиль управления Василия Тофана; • почему подготовка к местным выборам может стать главной политической целью правительства; • способен ли кабинет министров провести реальные реформы; • какие министерства определят успех или провал новой власти; • что означает первая отставка и стоит ли ждать новых кадровых решений; • что должно измениться уже в первый год работы правительства, чтобы граждане почувствовали реальные результаты.

➖ МОЛДОВА ТЕРЯЕТ НЕ ПОЗИЦИИ. ОНА ТЕРЯЕТ СПОСОБНОСТЬ СОЗДАВАТЬ БУДУЩЕЕ Два индекса — один замкнутый круг 1⃣ Слабые институты и непредсказуемые правила сокращают инвестиции. 2⃣ Недостаток инвестиций препятствует исследованиям, развитию компаний и появлению глобальных продуктов. 3⃣ Отсутствие продуктов, технологий, университетов и международно узнаваемых брендов ослабляет репутацию страны. 4⃣ Слабая репутация уменьшает интерес инвесторов, туристов, студентов, исследователей и международных партнёров. 5⃣ Отсутствие возможностей ускоряет эмиграцию. 6⃣ Эмиграция уменьшает человеческий капитал, налоговую базу и внутренний рынок. 7⃣ После этого государство становится ещё слабее и ещё зависимее от внешних ресурсов. 🔘 Так формируется не обычный экономический кризис, а кризис воспроизводства государства. Что необходимо сделать: 1⃣ Первое — признать инновации и мягкую силу элементами национальной безопасности. Этими вопросами нельзя заниматься как PR-проектами одного министерства. Необходима единая государственная архитектура, соединяющая образование, экономику, оборону, культуру, дипломатию, медицину и инфраструктуру. 2⃣ Второе — принять долгосрочный национальный проект, рассчитанный минимум на десять лет и защищённый от смены правительств. Не очередную стратегию с общими формулировками, а систему с ежегодными измеримыми показателями, бюджетом и персональной ответственностью. 3⃣ Третье — постепенно увеличить расходы на исследования и разработки примерно с 0,22% хотя бы до 1% ВВП, одновременно стимулируя частное финансирование. Но деньги должны распределяться через профессиональную конкуренцию, а не политическую лояльность. P.S. оборона без инноваций бесполезно, так что можно сократить на 0,8%. 4⃣ Четвёртое — сосредоточить ограниченные ресурсы на нескольких национальных специализациях: агротехнологиях, продовольствии и управлении водой; медицинских технологиях и цифровом здравоохранении; кибербезопасности, искусственном интеллекте и технологиях двойного назначения; энергетике и устойчивой инфраструктуре; креативных и цифровых индустриях. Малое государство не может быть лидером во всём. Но оно обязано стать незаменимым хотя бы в нескольких направлениях. 5⃣ Пятое — восстановить связь между университетом и экономикой. Необходимо создавать исследовательские консорциумы университетов, компаний, больниц, оборонных структур и местных администраций. Государственные закупки должны использоваться не только для приобретения готового иностранного продукта, но и для формирования спроса на молдавские решения. 6⃣ Шестое — превратить диаспору из источника денежных переводов в интеллектуальную и дипломатическую сеть. Государству нужны программы совместных исследований, временного возвращения специалистов, венчурного участия и международного продвижения молдавских продуктов. 7⃣ Седьмое — построить профессиональную архитектуру мягкой силы. Не рекламную кампанию и не новый логотип страны, а систему: 🔘 международного продвижения культуры; 🔘 образовательных и научных обменов; 🔘 поддержки национальных брендов; 🔘 работы с иностранными СМИ и экспертными сообществами; 🔘 координации экономической и публичной дипломатии; 🔘 включения диаспоры; 🔘 формирования единого образа Молдовы как компетентного, надёжного и способного решать проблемы государства. 8⃣ Восьмое — изменить логику внешней помощи. Международные партнёры должны помогать не только финансировать мероприятия и краткосрочные проекты, но и создавать устойчивые институты: лаборатории, исследовательские центры, университетские консорциумы, технологические фонды и международные каналы продвижения. 9⃣ И наконец, необходимо восстановить доверие к государству. Потому что доверие — это не эмоциональная категория. Это стратегический ресурс и форма предсказуемости. Без доверия предприниматель не инвестирует, исследователь уезжает, гражданин избегает институтов, а иностранный партнёр воспринимает страну как территорию риска. 0⃣ И самое главное подписаться на мой телеграмм канал 😊

➖ МОЛДОВА ТЕРЯЕТ НЕ ПОЗИЦИИ. ОНА ТЕРЯЕТ СПОСОБНОСТЬ СОЗДАВАТЬ БУДУЩЕЕ Вторая сторона кризиса — исчезновение мягкой силы В 2024 году Республика Молдова находилась на 118-м месте в Global Soft Power Index. В 2026 году — уже на 128-е место из 193 государств с результатом 31 балл. Сирия в 2026 году заняла 125-е место с результатом 31,2 балла. То есть государство, прошедшее через разрушительную войну, международную изоляцию и смену политического режима, сегодня расположилось выше Молдовы в глобальном восприятии. Это не означает, что Сирия стала более благополучным или функциональным государством. Индекс измеряет другое: узнаваемость, репутацию, влияние, восприятие государственного управления, международных отношений, бизнеса, культуры, образования, науки, СМИ, людей и ценностей. Но именно поэтому сравнение ещё тревожнее. Сирия получает международное внимание и формирует новое восприятие. Молдова же, несмотря на беспрецедентную внешнюю поддержку и постоянное присутствие европейской темы во внутренней политике, продолжает терять собственную международную субъектность. Полная таблица Global Soft Power Index 2026⁠ фиксирует: Сирия поднялась со 127-го на 125-е место, тогда как Молдова опустилась со 126-го на 128-е. Мягкая сила — это не государственная реклама Власть часто путает международную поддержку действующего правительства с международной репутацией государства. Это разные вещи. Фотография политика с европейским лидером повышает узнаваемость политика. Она не создаёт автоматически доверия к молдавским судам, университетам, товарам, медицине, культуре или экономике. Членство в международных форматах открывает возможности. Но репутацию страны невозможно получить в подарок от партнёров. Мягкая сила возникает тогда, когда другие общества хотят: 📈 покупать произведённое в вашей стране; 📈 учиться в ваших университетах; 📈 инвестировать в вашу экономику; 📈 посещать ваши города; 📈 сотрудничать с вашими специалистами; 📈 доверять вашим институтам; 📈 перенимать ваши решения; 📈 поддерживать вашу позицию в период кризиса. По определению Brand Finance, мягкая сила позволяет государству через привлекательность и убеждение укреплять безопасность, привлекать инвестиции, торговлю, таланты и туризм. 💡 В исследовании 2026 года образование и наука стали третьим по значимости фактором, влияющим на готовность иностранцев рекомендовать страну для инвестиций. То есть связь между инновациями, репутацией и капиталом является прямой, а не теоретической.

➖ МОЛДОВА ТЕРЯЕТ НЕ ПОЗИЦИИ. ОНА ТЕРЯЕТ СПОСОБНОСТЬ СОЗДАВАТЬ БУДУЩЕЕ Почему инновации влияют практически на всё Инновации — это не отдельная отрасль и не несколько IT-компаний. Это способность общества быстрее замечать проблему, находить решение, проверять его и внедрять в масштабах государства, именно то что сейчас не хватает правительству преодолеть кризис. Поэтому инновационная слабость проникает во все сферы. 🔘 В экономике она означает низкую производительность, слабую добавленную стоимость, отсутствие крупных национальных брендов и зависимость от импорта технологий,. 🔘 В образовании — разрыв между университетами и реальной экономикой. Диплом становится формальным документом, а исследовательская деятельность если и существует отдельно от бизнеса, промышленности и государственных задач. 🔘 В медицине — зависимость от импортного оборудования, программного обеспечения, препаратов, протоколов и внешних исследовательских центров. Государство может закупать медицинские технологии, но не способно адаптировать и развивать их самостоятельно. 🔘 В сельском хозяйстве — недостаток собственных решений в области селекции, управления водой, прогнозирования урожайности, автоматизации и переработки. 🔘 В энергетике — технологическую зависимость и хроническую уязвимость перед внешними кризисами. 🔘 В культуре — неспособность превратить талант в международно узнаваемый продукт. Можно иметь художников, музыкантов, режиссёров и дизайнеров, но без индустрии, продвижения и международной дистрибуции культура остаётся внутренним ресурсом, а не инструментом влияния. 🔘В обороне инновационная слабость особенно опасна. Современная безопасность — это уже не только численность армии. Это дроны, связь, киберзащита, аналитика данных, искусственный интеллект, логистика, энергетическая автономность, защита инфраструктуры и способность государства быстро адаптироваться. Страна, не производящая технологии, вынуждена постоянно покупать чужую безопасность. А безопасность, полностью зависящая от чужих решений, всегда является условной.

➖ МОЛДОВА ТЕРЯЕТ НЕ ПОЗИЦИИ. ОНА ТЕРЯЕТ СПОСОБНОСТЬ СОЗДАВАТЬ БУДУЩЕЕ Я неоднократно говорил, что главная проблема Республики Молдова заключается не в отсутствии очередного плана или красивых лозунгов. Проблема — в постепенной утрате государством способности создавать будущее, удерживать собственный человеческий капитал, правильно оценивать имеющиеся ресурсы и превращать национальный потенциал в экономический, культурный и политический результат. Сегодня этот процесс фиксируют уже два фундаментальных показателя — Глобальный индекс инноваций и Глобальный индекс мягкой силы. Первый показывает, способна ли страна производить будущее. Второй — способна ли она сделать это будущее привлекательным и влиятельным для окружающего мира. Если государство теряет обе способности одновременно, оно начинает зависеть не только от чужих технологий и капиталов, но и от чужих решений, репутаций, информационных систем и геополитических приоритетов. 📉Инновационный спад: минус 18 позиций за три года В Глобальном индексе инноваций Молдова занимала: 56-е место в 2022 году и обвалилась на 74-е — в 2025-м. За три года — падение на 18 позиций. Одновременно общий балл снизился с 30,3 в 2023 году до 27,4 в 2025-м. Но общий рейтинг показывает лишь поверхность. Настоящий диагноз находится внутри показателей. Только за 2024–2025 годы: ↪️инновационные ресурсы и условия — падение с 80-го на 89-е место; ↪️инновационные результаты — с 57-го на 62-е; ↪️инфраструктура — с 89-го на 95-е; ↪️рыночная развитость — с 63-го на 88-е; ↪️развитость бизнеса — со 105-го на 131-е; ↪️креативные результаты — с 51-го на 63-е. Именно падение развитости бизнеса со 105-го на 131-е место является одним из самых опасных сигналов. Оно означает, что между образованием, наукой, предпринимательством, капиталом и государством практически отсутствует работающая система преобразования знания в продукт. В 2025 году Молдова заняла: ▪️127-е место по развитию инновационных кластеров; ▪️113-е — по сотрудничеству университетов и бизнеса в сфере исследований; ▪️116-е — по совместным научным публикациям государственного и частного секторов; ▪️106-е — по позднему венчурному финансированию; ▪️85-е — по расходам на исследования и разработки, составляющим около 0,22% ВВП. 🔘На направление от которого зависит экономика, медицина, образование, культура и оборона было выделено всего 0,22% от ВВП. При этом у страны сохраняются отдельные сильные показатели: ▪️9-е место по доле расходов на образование, создавая новый парадокс между расходами и качеством; ▪️8-е — по экспорту информационно-коммуникационных услуг; ▪️16-е — по созданию мобильных приложений; ▪️4-е — по заявкам на полезные модели; ▪️11-е — по заявкам на товарные знаки; ▪️23-е — по промышленному дизайну. Это и есть главная молдавская аномалия: человеческий потенциал и отдельные творческие способности существуют, но государственная экосистема не умеет превращать их в масштабируемую экономику. Люди и отдельные предприятия достигают результатов скорее вопреки среде, чем благодаря ей. 2. Почему инновации влияют практически на всё 3. Мягкая сила — это не государственная реклама 4. Что необходимо сделать

😤 НАЛОГ НА ПРАВО БЫТЬ ГРАЖДАНИНОМ Правительство повышает стоимость документов. Обычный паспорт подорожает с 650 до 790 леев — на 21,5%. Водительское удостоверение — с 420 до 440 леев, а срочное оформление в день обращения — с 2 120 до 2 640 леев. Директор Агентства государственных услуг объяснил это «глобальными тенденциями». В официальных документах формулировка конкретнее: заготовка паспорта подорожала на 56%, водительского удостоверения — на 65%, количество заказанных услуг сократилось на 7%, а самому агентству угрожает дефицит в 67 млн леев. Поэтому с граждан планируют дополнительно собрать 27–28 млн. Иными словами, финансовую проблему государственного учреждения снова решают за счет человека. Но посмотрим глубже. Рождение ребенка зарегистрируют бесплатно. Однако если семье потребуется выписка из акта гражданского состояния, обычная услуга уже стоит 220–240 леев. С 14 лет гражданин обязан иметь ID-карту. Сейчас первую карту временно выдают бесплатно в рамках программы на один миллион документов, но обычный тариф составляет 290 леев. Заграничный паспорт формально добровольный. Но без него ребенок не может покинуть страну. Если семья оформляет паспорт с младенчества и поддерживает его непрерывную действительность до совершеннолетия, потребуется примерно четыре паспорта: в младенчестве, затем около 4, 8 и 15 лет. По новому тарифу это 3 160 леев. В 18 лет водительское удостоверение — еще 440 леев, без учета автошколы, медицинских справок и экзаменов. Вместе с выписками и ID-картой получается около 4 000 леев только за основные документы. Не за образование, лечение или развитие ребенка. За то, чтобы государство подтвердило: этот человек существует, является гражданином, может выехать из страны и управлять автомобилем. Вот где начинается абсурд. Паспорт не создает гражданство. Пластиковая карта не дает человеку личность. Государство не дарит нам право существовать, передвигаться, работать и владеть имуществом. Оно лишь обязано признавать и защищать права, которыми человек уже обладает. Но нас постепенно приучили платить за все. Мы платим налог с дохода — за право заработать. НДС — за право потратить заработанное. Акцизы и дорожные сборы — за передвижение. Налоги на имущество — за то, что уже куплено на деньги, с которых налоги были уплачены. Затем государство требует отдельную плату за документы, без которых воспользоваться собственными правами невозможно. И каждый раз нам предлагают новое объяснение: кризис, рынок, европейские требования, глобальные тенденции. Только почему глобальные тенденции всегда оплачивает гражданин, а ошибки управления — никогда не оплачивает чиновник? «Глобальная тенденция» здесь выполняет политическую функцию: снимает ответственность с конкретных руководителей которые начислили себе миллионные зарплаты с которых пенсии им будут выплачивать наши дети. Будто цену назначили мировые процессы, а не молдавское учреждение, поставщик и правительство. Кто вообще эти люди, присвоившие себе право решать, сколько стоит наше имя, наша свобода передвижения и официальное подтверждение нашего существования? Они собирают наши налоги. Назначают руководителям государственных структур миллионные доходы. Берут новые кредиты от имени страны. Увеличивают государственный долг, который будут возвращать не они, а мы и наши дети. А затем еще продают нам доступ к правам, которые никогда им не принадлежали. Это не государство, служащее человеку. Это система, которая начала воспринимать человека как источник постоянной ренты: родился — заплати, работаешь — заплати, владеешь — заплати, передвигаешься — заплати, умер — твоя семья снова заплатит за документы. Такие системы существуют не благодаря своей силе. Они существуют благодаря нашему страху, усталости и раздробленности. Они хотят, чтобы каждый возмущался отдельно, считал себя бессильным и воспринимал очередной побор как неизбежность. Каждый Человек должен вспомнить простую вещь: не гражданин существует для власти — власть существует на деньги и с согласия гражданина.

Он проявляется в способности ограничивать самого себя: сохранять независимую экспертизу, допускать несогласие, требовать реальных данных, не уничтожать обратную связь и не окружать себя людьми, чья единственная функция — подтверждать гениальность руководителя. Самый опасный кризис государства начинается не в экономике и даже не в институтах. Он начинается в тот момент, когда руководитель теряет способность отличать реальность от той картины мира, которую ему ежедневно приносят подчинённые. Власть редко развращает человека мгновенно. Сначала она просто убирает вокруг него людей, способных сказать правду. Поэтому государству недостаточно руководителей, умеющих управлять деньгами, людьми и процессами. Ему необходимы личности, способные управлять собой. Потому что государству нужны не только люди, способные получить власть. Государству нужны люди, которых сама власть не способна получить.

😎 Государству нужны люди, которых сама власть не способна получить. Государством нельзя управлять как компанией. Компания может отказаться от нерентабельного направления, сократить персонал, продать актив или уйти с рынка. Государство не может «закрыть» убыточный район, отказаться от пожилых людей или уволить граждан за низкую эффективность. У бизнеса есть собственник и сравнительно понятная цель — результат, прибыль, рост. У государства собственником является народ, а результат измеряется не только цифрами бюджета. Это безопасность, справедливость, устойчивость институтов, качество жизни и доверие граждан. Поэтому хороший предприниматель или антикризисный менеджер ещё не обязательно станет хорошим государственным руководителем. Антикризисный менеджер часто эффективен в условиях, когда необходимо быстро сократить расходы, централизовать решения и остановить падение. Но государство нельзя бесконечно держать в режиме чрезвычайного управления. В компании жёсткая централизация может временно спасти бизнес. В государстве она способна уничтожить институты, подавить обратную связь и превратить временный кризис в постоянную модель управления. Государственное управление начинается не с распоряжений, а с понимания рисков и ресурсов. И ресурсы — это не только деньги. Ресурсом является время, которое власть теряет, откладывая решения. Ресурсом являются профессиональные люди, которых система выталкивает или заставляет молчать. Ресурсом является общественное внимание, которое невозможно бесконечно удерживать лозунгами. Ресурсом является терпение граждан. И, наконец, одним из самых дорогих ресурсов государства является доверие. Деньги можно занять. Инфраструктуру — восстановить. Закон — переписать. Но разрушенное доверие невозможно вернуть одним постановлением правительства или удачной пресс-конференцией. Без доверия даже правильное решение встречает сопротивление. С доверием общество способно выдержать даже тяжёлые реформы. Поэтому доверие — не эмоциональный бонус и не результат хорошего пиара. Это стратегический капитал государства. Но есть ресурс, о котором почти не говорят, — психологическая устойчивость самого руководителя перед властью. Власть меняет восприятие человека. Сначала ему открывают двери. Затем начинают соглашаться. Потом перестают сообщать неприятные новости. И однажды он принимает отсутствие возражений за доказательство собственной правоты. Так начинается болезнь власти. Её первый симптом — исчезновение сомнений. Второй — раздражение на критику. Третий — убеждённость, что должность автоматически означает компетентность. Четвёртый — подмена государства собственной персоной: несогласие с руководителем начинает восприниматься как атака на страну. Человек постепенно перестаёт управлять системой и начинает охранять созданную вокруг себя иллюзию. Здесь особенно важно понимать разницу между реальной и фиктивной властью. Фиктивная власть — это кабинет, охрана, протокол, подчинённые и возможность подписывать документы. Она существует, пока существует должность. Реальная власть — это способность понимать последствия, сохранять доверие, убеждать людей, создавать работающие институты и принимать решения, которые продолжают действовать после твоего ухода. Фиктивная власть требует подчинения. Реальная — создаёт порядок, в котором постоянное личное вмешательство уже не требуется. Фиктивная власть боится сильных людей рядом. Реальная власть их ищет. Поэтому одним из главных критериев отбора государственных руководителей должна стать не только профессиональная компетентность, но и устойчивость личности перед властью. Способен ли человек слышать то, что ему неприятно? Может ли признать ошибку до того, как её признает кризис? Различает ли он уважение к должности и уважение к себе? Готов ли уйти, если его присутствие становится риском для системы? И понимает ли он, что власть — это не награда за прошлые заслуги, а временно переданная ответственность за чужое будущее? Иммунитет к власти формируется не скромными словами и не красивыми декларациями.

🤔 Премьер-министр Тофан заявил, что ежедневно звонит 5–6 предпринимателям, выясняя, что мешает бизнесу. Телефон — хороший инструмент связи и хороший PR, но довольно слабый аналитический и социологический метод. При индексе доверия −46 даже друзья премьер-министра, вероятнее всего, скажут ему не то, что думают, а то, что безопасно сказать премьер-министру. Поэтому экономику следовало бы начать с независимой диагностики бизнес-среды — проведённой, разумеется, оппонентами самой власти. Иначе Тофан услышит предпринимателей, но так и не услышит правду. Всех обнял 🤗

🎩 Сегодня в 20:00 — прямой эфир на TVC 21 с Артуром Ефремовым. Сегодня обсудим первые выводы после формирования правительства Василия Тофана и то, что остается за пределами официальных заявлений. Поговорим о: ✅ новом правительстве и балансе влияния; ✅ перспективах Василия Тофана; ✅ будущем Дорина Речана и Андрея Спыну; ✅ отношениях с Приднестровьем, Россией, Украиной и Западом; ✅ политических сценариях; • и других актуальных темах. 🎩 Судя по анонсу, мой котелок уже вызвал немало внимания. Теперь очередь за содержанием разговора 😉 ❓Если у вас есть вопросы, которые, по вашему мнению, должен задать Артур Ефремов или на которые стоит ответить в эфире, оставляйте их в комментариях. Постараюсь поднять самые интересные и принципиальные темы. 🔴 Сегодня, 23 июля, в 20:00. TVC 21. Прямой эфир, беседа двух джентельменов. Всех обнял 🤗

В декабре 2024 года я предупреждал, что увеличение бюджетных расходов почти на 90 млн леев в год, на повышение зарплат чиновникам не приведет к повышению эффективности государственного управления. Напротив, это станет катализатором роста недоверия и общественного возмущения, когда разрыв между доходами чиновников и обычных граждан станет слишком большим. Сегодня, в июле 2026 года, те же представители власти публично выражают удивление и возмущение чрезмерно высокими зарплатами чиновников и обещают их ограничить. Возникает простой вопрос. Господин Тофан, если эта политика оказалась ошибочной, готовы ли вы вернуть в бюджет те самые почти 90 млн леев, которые были направлены на увеличение фонда оплаты труда чиновников? Или теперь обществу предложат очередную «реформу», при которой вместо одной должности с миллионным годовым вознаграждением появятся две по полмиллиона? Вместо одной секретарши будут две, два водителя, два советника и тд? Если спустя полтора года власть сама признает существование проблемы, означает ли это, что предупреждения были обоснованными? Где обещанный рост эффективности государственного аппарата? Где измеримые результаты, которыми можно оправдать столь существенные дополнительные расходы налогоплательщиков? Или следующим шагом станет поиск новых форм компенсаций: дополнительные надбавки, талоны, ваучеры на устрицы и прочее, премии и прочие льготы, которые снова будут оплачены за счет граждан? Когда государство просит людей терпеть рост тарифов, цен и налоговой нагрузки, оно обязано начинать экономию с себя как это сделал Петер Мадьяр, который сократил зарплаты чиновников на 40-50%. Именно этого общество ожидает от власти. ♥️ Вас не понять. Вы столько говорите о европейской интеграции. Но когда вы начнете вести себя как европейские лидеры по отношению к собственному народу? Пока складывается впечатление, что европейские стандарты заканчиваются на громких заявлениях, а в вопросах отношения к гражданам и внутренней политики вы идете совсем в другом направлении, сирийской интеграции.

Сколько премьер-министров было у PAS за время нахождения партии у власти?

Прощальное заявление бывшего премьер-министра Александру Мунтяну оказалось интереснее, чем может показаться на первый взгляд. Нет, дело не в слове «смелость». Когда профайлер читает подобные тексты, он вообще почти не обращает внимания на красивые фразы. Его интересует другое: кто в итоге получил право оценивать, а кто оказался в роли того, кого будут оценивать. В начале обращения Мунтяну признаёт, что когда-то принимал критику Василе Тофана. Кажется, что он занимает позицию человека, который соглашается с чужой оценкой. Но затем конструкция неожиданно переворачивается. Теперь уже Мунтяну желает Тофану «смелости». Теперь уже Мунтяну публично оставляет за собой право критиковать его решения. За несколько строк происходит незаметная смена ролей. Формально один человек уходит с должности. Психологически — он отказывается уходить с позиции арбитра. Он больше не глава правительства, но уже заранее занимает место человека, который будет выносить оценки новому премьеру. Есть ещё одна деталь, которую редко замечают. В политике благодарность — это не вопрос вежливости. Это карта реальных политических отношений. В своём обращении Мунтяну благодарит министров, аппарат правительства, Всемирный банк, МВФ, международных партнёров и многих других. Но в этом списке нет PAS. Нет Майи Санду. Иногда политик говорит обществу больше не тем, кого он упомянул, а тем, кого он сознательно оставил за пределами текста. Политика — странная вещь. Люди могут тщательно контролировать каждое написанное слово. Но именно выбор слов, которых в тексте нет, чаще всего и выдаёт то, что они действительно хотели скрыть.

➖ Любая государственная стратегия должна отвечать не только на вопрос «что делать», но и на вопрос «что может этому помешать». Планирование реформ всегда связано с неопределенностью. Экономическая ситуация меняется, возникают внешние кризисы, усиливается дефицит кадров, меняются международные условия. Именно поэтому современное государственное управление невозможно без анализа рисков. Опыт стран с высокой управленческой устойчивостью показывает, что сильная программа — это не документ, предполагающий идеальные условия. Это документ, который заранее учитывает возможные ограничения и предусматривает механизмы реагирования. Поэтому при оценке любой правительственной программы важно анализировать не только перечень целей, но и качество оценки факторов, которые могут повлиять на их достижение. Проведенный анализ M.I.R. показывает, что программа ориентирована преимущественно на удержание существующей системы государственного управления, а не на ее стратегическую трансформацию. В условиях стабильной внешней среды это способно обеспечить относительную управленческую устойчивость и выполнение части административных задач. Однако современный мир уже не является стабильным. Замедление европейской экономики, изменение геополитической обстановки, новые энергетические потрясения, торговые ограничения, миграционные процессы, климатические риски и другие внешние и внутренние кризисы неизбежно будут оказывать влияние на Республику Молдова. ❗️ Именно в таких условиях проявляется качество государственной стратегии. Данная программа не содержит глубокой диагностики, четких приоритетов, системы управления рисками, измеримых результатов и механизмов институциональной адаптации, при первом серьезном внешнем или внутреннем кризисе значительная часть запланированных реформ рискует перейти в режим постоянного «ручного управления». ♥️ Если оценивать эту программу как план вывода страны из системного кризиса, я бы поставил ей около 4 из 10.