Литература

В одном из писем к друзьям из Грузии Лермонтов признаётся, что пытался ухаживать за местной девушкой. Та уже была готова открыть ему объятия, но только попросила о небольшом одолжении: вынести из дома труп предыдущего неудачливого ухажёра. Надо отдать должное молодому поэту: труп он вынес и даже сбросил в Куру, но от дальнейших отношений с импульсивной грузинкой предпочёл отстраниться.

Илья Ильф умер 13 апреля 1937 года. Когда на следующий день в газетах появились некрологи, кто-то из друзей сказал Петрову: — Такое впечатление, будто сегодня и вас хоронят. И в самом деле, имя Евгения Петрова упоминалось во всех некрологах. Говорить об Ильфе, не вспоминая его соавтора, было невозможно. — Да, это и мои похороны, — ответил Петров. Смерть друга стала для него глубокой травмой, и личной и творческой, с которой он так и не смог справиться. Илья Эренбург вспоминал, как в 1940 году Петров сказал ему “с необычайной для него тоской”: «Я должен всё начинать сначала». Где-то тогда же его захватила идея — написать книгу “Мой друг Ильф”. В ней он намеревался рассказать “о времени и о себе”. О себе — в данном случае означало бы: о нём и об Ильфе. С фрагментами из будущей — так и не завершённой — книги Евгений выступал. Там, среди прочего, он вспоминал, как страшно было им, привыкшим работать вместе, подумать, что однажды, в отдалённом будущем, наступит такой момент, что один из них «останется с глазу на глаз с пишущей машинкой». И тогда они мечтали, как «хорошо было бы погибнуть вместе, во время какой-нибудь катастрофы». И, если мысль об Ильфе не покидала его друга до самого конца, то, возможно, так оно и случилось. 2 июля 1942 года военный корреспондент Евгений Петров погиб в авиакатастрофе — самолёт, на котором он возвращался в Москву, был сбит немецким истребителем.

После написания книги “Остров Сахалин”, посвящённой быту ссыльных, Антон Чехов подарил один из экземпляров своему другу Левитану, сопроводив его подписью: «Милому Левиташе “Остров Сахалин” на случай, если он совершит убийство из ревности и попадёт на оный остров»

Как-то ограбили одну из дач по соседству с поэтом Борисом Пастернака. Его обеспокоенные домашние потребовали, чтобы он предпринял какие-то защитные меры. Борис Леонидович взял конверт и крупно написал: «Ворам». В конверт положил деньги и записку: «Уважаемые воры! В этот конверт я положил 600 рублей. Это всё, что у меня сейчас есть. Не трудитесь искать деньги. В доме ничего больше нет. Берите и уходите. Так и вам, и нам будет спокойнее. Деньги можете не пересчитывать. Борис Пастернак». Конверт был положен на подзеркальник в передней. Шли дни. Воры не приходили. И потихоньку жена Бориса Леонидовича стала брать деньги на хозяйство из этого конверта. Так сказать, заимообразно. Возьмёт и положит обратно. Возьмёт и… Но тут Борис Леонидович надумал проверить конверт и обнаружил недостачу. Он вышел из себя. – Как, – кричал он, – вы берёте деньги моих воров?! Вы грабите моих воров? А что, если они сегодня придут? В каком я буду положении перед ними? Что я скажу моим ворам? Что их обокрали? В общем, перепуганная семья быстро собрала недостающую сумму, и шестьсот рублей ещё долго лежали в конверте, так и не дождавшись «уважаемых воров».

16 декабря 1943 года в бepлинской тюрьме была казнена 43-лeтняя пopтниха Эльфрида Шольц (Mrs. Elfriede Scholz). Ее казнили "за возмутительнo фaнатическую пpoпaгaнду в пользу вpaга". Oдна из клиенток донecла: Эльфрида говорила, что немецкие солдаты — пушечное мясо, Германия обречена на пopaжение, и что она oxoтно влепила бы Гитлеpy пулю в лоб. На суде и перед казнью Эльфрида держалась мужественно. Cyществуют свидетельства, что судья ей объявил: «Baш брат, к несчастью, скрылся от нас, но вам не уйти». Власти прислали ee сестре счет за содержание Элфриды в тюрьме, суд и казнь — 495 марок и 80 пфеннигoв. Чepeз 25 лет именем Эльфриды Шольц назовут улицу в ee родном городе Ocнабрюке. Cтаршим и единственным братом погибшей был писатель Эрих Мария Peмаpк. Ей Ремарк посвятил свой роман «Искра жизни», вышедший в 1952 году.

Гарри Поттер в стиле Достоевского.

"«Мертвые души» не потому так испугали Россию и произвели такой шум внутри ее, чтобы они раскрыли какие-нибудь ее раны или внутренние болезни, и не потому также, чтобы представили потрясающие картины торжествующего зла и страждущей невинности. Ничуть не бывало. Герои мои вовсе не злодеи; прибавь я только одну добрую черту любому из них, читатель помирился бы с ними всеми. Но пошлость всего вместе испугала читателей. Испугало их то, что один за другим следуют у меня герои один пошлее другого, что нет ни одного утешительного явления, что негде даже и приотдохнуть или перевести дух бедному читателю и что по прочтеньи всей книги кажется, как бы точно вышел из какого-то душного погреба на божий свет. <...> Русского человека испугала его ничтожность более, чем все его пороки и недостатки. Явленье замечательное! Испуг прекрасный! В ком такое сильное отвращенье от ничтожного, в том, верно, заключено все то, что противуположно ничтожному" Николай Васильевич Гоголь

10 марта 1940 года Елена Сергеевна Булгакова вывела карандашом в своем дневнике всего два слова: «Миша умер». И время – 16:39. Всю долгую и мучительную болезнь Михаила Афанасьевича Елена Сергеевна не переставала вести дневник, записывая каждую фразу умирающего мужа. За месяц до его смерти она записала: 3 февраля. Сказал: «Всю жизнь презирал, то есть не презирал, а не понимал... Филемон и Бавкида... и вот теперь понимаю, это только и ценно в жизни». Филемон и Бавкида – муж и жена из древнегреческого мифа, два бедных старика, одиноких, добрых и искренне любящих друг друга. Однажды в селение, где они жили, вошли Зевс и Гермес. Боги, приняв человеческий облик, под видом путников просились на ночлег, но никто не пустил их на порог, кроме Филемона и Бавкиды. Старики так обрадовались ночным гостям, что выставили на стол все, что у них было из еды и даже захотели приготовить единственного гуся, который, ища спасения от ножа, бросился к ногам Зевса. Тогда Зевс в благодарность превратил убогую хижину стариков в прекрасный мраморный храм, а все дома селян, не открывших двери, затопил. Потом он сказал, что исполнит любое желание Филемона и Бавкиды. Те попросили до конца своих дней быть хранителями этого чудесного храма и уйти из жизни в один день и час. Зевс исполнил обещанное: Филемон и Бавкида прожили много лет, а когда пришел их последний час, они превратились в два дерева, дуб и липу, корни которых сплелись под землей у храма Зевса.

Пару слов о толстовках. В 1920-е «толстовками» называли широкие холщовые блузы свободного покроя, на кокетке, с накладными боковыми карманами, подпоясанная ремнем или тканевым поясом; название получила в честь Льва Толстого, хотя ее покрой отличался от придуманной толстым блузы. При жизни писателя слово «толстовка» не использовалось. Толстовки продержались в моде до 1930-х годов.

Детство Теодора Драйзера было тяжелым и бедным. Когда они разорились, отец ударился в религию и перестал обеспечивать семью. Мать и дети работали на случайной работе, разносили белье и собирали уголь, чтобы как-то обогреть свое жилище.

В юности Тургенев был влюблён в княгиню Шаховскую, которая, однако, предпочла будущему литератору его отца.

Своё первое стихотворение Николай Гумилёв написал в 6-летнем возрасте.

американский писатель кен кизи в студенческом возрасте согласился принять участие в эксперементах цру, которые заключались в том, что при помощи наркотиков, ученые пытались научиться управлять сознанием людей во время всего этого он вел дневник, записи которого помогли ему в написании романа "пролетая над гнездом кукушки"