Ризома

HOMO NARRANS. Я напишу о тех "сновидческих" проектах, в которых участвовала или вела в прошлом году, и которые собираюсь продолжать или начать. Ставлю слово "сновидческий" в кавычки, потому что речь не столько и не только о реальном ночном сновидении, сколько о нашей способности и потребности к рассказыванию историй и желанию впечатлять ими других и удивляться самим. Мы, сущности, homo narrans (человек рассказывающий), как и homo ludens (человек(и) играющие) 1. В прошлом году у меня было 3 онлайн терапевтических сновидческих группы. В ближайшее время будут собеседования с будущими участниками, которые либо войдут в уже сформированные группы, либо образуют отдельную группу. 2. Столько же - три - было и супервизионных групп, две из которых - "Работа сновидения" и одна "Воплощенное воображение". Часть участников этих групп закончили специализацию по работе со сновидениями в ГТ у Дениса Новикова и Любови Колтуновой, но для участия в этих группах это не было важным условием, поскольку существенно было лишь понимание участником, что мы работаем в феноменологическом подходе и нас интересует не "случай" вообще, а непосредственно происходящее на сессии, поэтому мы можем относиться как к сновидению ко всему происходящему и рассказанному во время сеанса. 3. В феврале я с Ольгой Мошенской начала онлайн спецкурс по методам работы со сновидениями. Пока было 8 из 18 модулей. В феврале 2027 участники выйдут на сертификацию. Интересно, что уже есть терапевты, которые сами набрали сновидческие группы, что меня радует. 4. На новый учебный год заявила ОЧНУЮ супервизионную группу, которую назвала, на мой взгляд, неудачно, сбивающе с толку - "Сеанс как сон". Это почти обычная супервизионная группа, никакого требования или пожелания приносить для обсуждения сессии, где были сновидения - НЕТ. По сути, основное отличие от многих других - это только интерес к тому, что происходит на сессии в моменте, как терапевт выбирает делать ту или иную интервенцию... Или терапевт реактивен? А, может, происходящее подчиняется еще каким-то силовым линиям пресловутого "поля"? Мне самой интересно работать на стыке нескольких подходов - гештальттерапия, психоаналитическая теория поля и психосемиотика. Какими-то из идей из этого всего я готова делиться с участниками группы. Зову. Информация обо всех проектах есть на сайте МГИ

А вы знаете, что во времена моей молодости я была еще тем Остапом Бендером и даже проводила тренинги о том, как вести себя перед камерой? Никто не поинтересовался: "Скажите, как художник художнику, а рисовать вы умеете?". Тренинги прошли на "ура", я даже впервые тогда заработала большие деньжищи, но в реальности у меня был опыт театральной студии, а вовсе не работы перед камерой))) И вот мне в очередной раз предложили записать со мной беседу, но я разговариваю с кем-то на потолке... Пытаюсь объяснить самой себе, что это побочка от работы на кушетке, но мы-то знаем. В этом видео мы рассказываем о нашем Осеннем шаттле, куда в со-руководители меня позвала Ольга Мошенская и коллеги-психотерапевты из Пензы.👇

Обычно называют четыре-пять претендентов на роль гомеровской Огигии — острова Калипсо: • Гозо (Мальта) — самый популярный кандидат, там даже есть «пещера Калипсо», традиция восходит ещё к античности/средневековью. • Млет (Хорватия) — на фотографии как раз удалось снять с моря вход (вплыв) в нее. По одной из версий, именно здесь находится грот, отождествляемый с жилищем нимфы. • Перехиль (у Сеуты, Испания/Марокко) — североафриканский вариант локализации. • Мадейра — реже упоминается, но тоже встречается в списках. Скептической позиции придерживались некоторые античные комментаторы вроде Эратосфена: "Огигия — чисто мифологическое, «нигде»-место, и искать её на карте так же бессмысленно, как искать остров циклопов". Мы же вовсе не скептики и верим, пещера на Млете - именно то место, "где" и "нигде" одновременно можно зависнуть на долгие годы. Мы вот уже лет 15 приезжаем сюда летом. Odisejeva špilja находится на юго-западном берегу острова, рядом с городком Бабино Поле. Добраться до берега можно на кораблике, либо по козьей тропе, куда отчаянные туристы постоянно пытаются идти в сланцах, оставляя их рваными по дороге. Вплыть можно в пещеру , спрыгнув со скалы, или по-старушечьи сползая в море, держась за веревку. Вход узкий и низкий, а внутри пещера расширяется, и через отверстие в своде сверху проникает свет, подсвечивая бирюзовую воду — эффект очень зрелищный, особенно в солнечный день ближе к полудню. Но пещеру облюбовали летучие мыши, поэтому волшебный вид омрачает специфический запах. Я все мечтаю провести на острове сновидческую группу. Может, и получится когда-нибудь))) В этом году все мои планы так смешили богов, что горизонт планирования сузился до нескольких дней #Хорватия #сновидения_наяву

Из эссе Александра Моховикова о феноменологии (2013): Что тогда является переживанием? Переживание появляется, если я совершаю некоторое усилие, прежде всего, по замедлению. Попадаю, как говорил Перлз, в точку предразличия, нахожусь в ней, впечатляюсь тем, что я наблюдаю внутри себя, и вокруг. Помните, как Радищев писал в «Путешествии из Петербурга в Москву»: «Я взглянул окрест меня – душа моя страданиями человеческими уязвленна стала». Я оказываюсь в более объемной, полной реальности, которая становится впечатляющей. Впечатляет именно связь меня с миром, совместность. Именно в этой точке возникает интересная вещь: вместо интереса исключительно к окружающему миру я начинаю вдруг переживать интерес к самому себе. Гуссерль интерес к окружающему миру называл естественной установкой сознания, т.е. его направленностью на внешний предмет. Сознание всегда интенционально, оно обращено к чему-то, является сознанием о чем-то. Естественная установка сознания перегружена нашей исторической, генетической, культурной и семейной памятью, стереотипами, шаблонами и штампами. Нас воспитывают, прежде всего, с естественной установкой сознания, и мы так и живем. Соответственно и в психотерапевтической практике впечатляемся, в основном, тем, что нам рассказывает клиент. Особенно, эти рассказы впечатляют начинающих терапевтов. Типов историй, сиречь нарративов, как говорил Константин Королев, всего три 1. Клиенты любят рассказывать страшные истории – их просто хлебом не корми, дай возможность попугать или даже ужаснуть терапевта, для многих это любимый конек. 2. Некоторые предлагают печальные истории о поисках невосполнимой, безусловной любви, нечто тургеневское: «Как хороши, как свежи были розы!» 3. Нередко можно слышать усталые истории от клиентов, переживающих бессилие от бессмысленной гонки за жизненным успехом, которые выдохлись и потеряли доступ к «жизненной батарейке». 4.  Я  думаю, что еще можно добавить и рассказчиков злобных историй, у которых естественная установка сознания проявляется наиболее ярко. Вот четыре типа рассказов или историй, с которыми можно встретиться. Понятное дело, когда клиенты их рассказывают, мы не можем не впечатлиться их исповедью и даже представить себе, будто бы эта история существовала в реальности. Это может забрать очень много сил. Ведь когда нам рассказывают какую-то историю, мы задаем уточняющие вопросы, расспрашиваем, проявляем интерес: «Расскажи такую деталь, расскажи другую», – пытаясь реконструировать происшедшее. Восстанавливается ли подобного рода картинка? Только в одном случае: если вы являетесь психологами-экспертами в рамках какого-то уголовного или гражданского дела. Из материалов следствия вы получаете массу всяких деталей, которые помогают установить картину происшедшего. Более того, в задачи эксперта входит воссоздание правдивой или, по крайней мере, правдоподобной картины некоторого события. В этом случае естественная установка сознания помогает следствию: мы исходим из гипотезы, что необходимо отыскать истину, найти правду. Но равным образом существует гипотеза о множественности истин, правд столько, сколько людей вокруг. Нас объединяет одна-единственная вещь – интенциональность сознания, желание получить некоторый опыт. А бессмысленного опыта не бывает. Опыт всегда осмыслен, потому что наше сознание устроено таким образом. Если мы что-то осознаем, у нас возникает интенция – наше сознание направлено на что-то. Интенция порождает смысл, который вы находите здесь-и-сейчас. А в основе осмысленности происходящего лежат переживания. Если клиент приходит к терапевту разбираться – прав он или не прав, истинны или ложны его жизненные намерения, – тогда включится естественная установка сознания, терапевт окажется увлеченным чем-то внешним, и это сделает их альянс абсолютно бессмысленным. Бессмысленным для психотерапии. Смысл же терапевтических отношений состоит в совместном переживании рассказа клиента и моего отношения к нему. #гештальт-терапия #феноменология #Моховиков_Александр

Чем старше становишься, тем яснее понимаешь значимость - а точнее, самоценность - своих неосуществлённых проектов: ненаписанных картин, книг, неснятых фильмов. Постепенно начинаешь видеть, что эта непроявленная, невидимая, а потому, возможно, бесконечная часть айсберга вовсе не была чем-то оставшимся "за кадром". Она самым непосредственным образом участвовала и продолжает участвовать в кристаллизации той видимой верхушки, которой в конце концов суждено остаться от тебя. Иногда кажется, что сделанное - это лишь след всего того, что могло быть сделано. Но если этот след способен распалить аппарат твоего и чьего-то восприятия до абсолютной, иссушающей нервной яркости - этого достаточно.

Издательское Отправили в типографию книгу «Необходимое сновидение» Джузеппе Чивитарезе. Будет в начале сентября. Пока делюсь обложкой.

Я подписана на очень необычный канал об искусстве психоанализа и о психоанализе искусства - Полины Васильевой. https://t.me/viabion Я никогда даже не видела Полину, но вот есть живой голос среди пластмассовых текстов, созданных ИИ. Почему так мало подписчиков у таких как Полина?

Понимаю, что нужно как-то анонсировать будущие проекты... Но, боже!!!, я же в отпуске, у меня розмарин и лаванда, цикады, фиги-финики, наблюдения за играми черепах, ветер в лицо и солнце припекает... Разве можно думать о работе в таком состоянии?! Не знаю, у какого моря хотелось бы родиться, будь еще шанс на второе рождение ... но чтобы сосны и солнце и эти одуряющие запахи трав. Наверное, я дозрею до анонсов, вспомню о работе. Но позже. Хотелось бы, конечно, чтобы пришли участники в очные проекты (терапевтическую и супервизионную группы) - иначе я вряд ли буду прилетать в Москву. Но я как-то фаталистично смотрю на это. Нет - так нет. Может, просто мое время уходит?

Попросили рассказать, как я пришла учиться гештальттерапии. Самый-самый первый раз, когда я попала на какой-то тренинг, которые вели гештальтисты, был где-то в 1989 году, мне кажется. Но прошло чуть больше 10 лет до первого собеседования в терапевтическую группу, которую вела Нина Голосова. У меня и особой цели не было идти учиться психологии или, тем более, психотерапии, но к 30 годам я чувствовала себя застрявшей в "дне сурка" - уже и семья была, и трое детей, но какая-то потерянность и необъяснимая тоска. Первый год в группе пролетел незаметно и, когда нужно было принимать решение, продолжать ли учиться на 2 ступени, то и сомнений не было. А как еще? Вот так и пролетели эти 25 лет под лозунгом: "А как еще? Что может быть интересней психологии?" Теперь уже сама тренер и веду разные группы. Осенью собираюсь участвовать в новом для себя проекте с коллегами из Пензы в "Осеннем терапевтическом шаттле"

Если про меня в моменте, то прямо сейчас нахожу массу ужасно неинтересных дел вроде уборки и разборки старья, только бы не смотреть никаких вебинаров, срок доступа к которым до 2 августа. Будто хочется избавиться со всеми этим приготовленными на выброс вещами и от этих поставленных сроков

Поздравляла младшую дочь и как обычно про желания и реализацию что-то говорила, а потом открываю "Кино и немцы": Всё, что нам не нравится — вот то, что делает нас целыми. По хорошему надо начинать с описи неприятных и пугающих ощущений. Где во мне стоят знаки «стоп». Единственный список, в котором важное, — потому что даже просто заглянуть в него надо себя заставлять. Хотелками нарисован портрет нейросетью в аниме стиле. Для аватарки. Знаки «стоп» — снимок уличного фотографа: можешь не покупать, но он схватил тебя таким, как ты есть. Вот с этой описи и надо. Что обхожу. О чём почему-то не думаю, а если подумал — сразу о другом. Узнаётся по несоразмерности: реакция больше повода. Где разносит от мелочи, где отворачиваешься от темы, которая вроде и не касается, — там дверь. Чаще — лаз. Такой, куда тот, с аватарки, не протиснется. https://t.me/kinodeu/2329

На интенсиве по ГТ прочитали с коллегой, прекрасной Натальей Сазоновой, тренером из Питера, лекцию про диалог или, как предложил Андрей Валамин, о диалогичности как об особой позиции ПОЗИЦИЯ ДИАЛОГИЧНОСТИ Тревогу невозможно описать вне отношений. Салливан рассматривал её как первичный интерперсональный феномен: она возникает в диаде и дальше сопровождает всякую встречу, выражая степень уверенности субъекта в собственной безопасности в присутствии другого. Функция её состоит в сужении перцептивного поля. Из фона выделяются области, опознанные как угрожающие, и другой воспринимается уже не как самостоятельная фигура, а как источник угрозы определённого типа. Угрозы поддаются упорядочиванию. Первый уровень касается безопасности: вторжение в психическое или телесное поле либо оставленность, при которой утрачивается витальность. Второй организован вокруг устойчивости связи, и тревога быть покинутым здесь неотделима от стыда, поскольку утрата объекта истолковывается как свидетельство о себе. Третий касается последствий собственной активности и переживается как вина. Он продуктивен, поскольку предполагает репарацию: в кляйнианской традиции это депрессивная позиция, где ущерб может быть признан и восстановлен, а переносимость вины связана со свободой действовать. Неосознанная тревога любого уровня запускает автоматизмы совладания: напряжение снижается, конфигурация отношений воспроизводится без изменений. Гештальт-подход отвечает диалогической позицией, которая требует отличать диалог от коммуникативного акта. Коммуникативный акт есть действие, направленное на другого: передача сведений, побуждение к поступку, индукция нужного состояния. Диалог определяется иначе, через качество присутствия и взаимную уязвимость участников. У Бубера это различение отношений Я-Ты и Я-Оно, где другой сохраняет статус объекта операций. Диалогическая традиция выделяет три условия. Включённость предполагает временное вынесение за скобки собственных представлений и готовность проживать ситуацию со стороны другого, не утрачивая своей позиции. Нарушением служит подмена адресата: из речи собеседника выделяется аффективно заряженный фрагмент, и ответ направляется уже не ему, а внутренней фигуре. Сюда же относится презумпция сходства, при которой психике другого приписывается собственное устройство, и инаковость перестаёт исследоваться. Присутствие означает сохранение чувствительности к себе и согласие быть изменённым воздействием другого. Условием выступает освоенность аффективной сферы: чем менее дифференцированы собственные состояния, тем вероятнее либо формальное присутствие, при котором предъявляется одна рабочая конфигурация, нарциссическая или страдающая, либо захваченность аффектом. Во втором случае другой перестаёт быть доступен для мышления, а опыт поляризуется: субъект знает, что ему плохо, и стремится изменить это через другого. Диалог замещается функциональным использованием. Приверженность диалогу состоит в готовности участвовать в процессе, результат которого не задан заранее. Бион формулировал сходное требование как работу без памяти и желания. Нарушение выступает в форме контроля: селективное слушание, идеализация или обесценивание, переводящие отношения в вертикальную плоскость, советы и интерпретации, снижающие тревогу терапевта, вытеснение пауз, в которых складывается собственное значение клиента. По содержанию диалог представляет собой работу дифференциации. Выход из слияния требует обнаружить себя и другого раздельными, признать конечность связи и отсутствие контроля над другим. Сопровождающий аффект ближе к печали, и его переносимость определяет, окажется ли дифференциация возможной. Здесь диалог совпадает с сепарационной задачей: отношения доступны в той мере, в какой признана отдельность их участников. Результатом диалога становится интернализация. След присутствия другого, включая то, что он оказался способен выдержать, входит в психику как структурный материал. Кохут описывал это как трансмутирующую интернализацию, при которой функции объекта присваиваются. Дефицитарные участки структуры достраиваются так, а не через инсайт. #гештальт #диалог #сепарация

У Максима Пестова отличные тезисы лекции "о диалогичности"👇

Яков Подольный - прекрасный переводчик многих онлайнкурсов по психоанализу. Он составил мини-глоссарий терминов, имеющих отношение к теме работы со сновидениями https://t.me/psyenglishpsy/273

Сегодня исполняется 153 года со дня рождения Шандора Ференци (1873–1933) — пожалуй, одного из самых радикальных и одновременно уязвимых аналитиков раннего психоанализа, человека, который подошел к тем зонам психики, для которых у психоанализа еще не было устойчивого языка. Его интересовала ранняя травма, младенческие состояния, примитивные чувства в пациенте и аналитике, а также та область аналитической встречи, где ригидная техника легко превращается в защиту от живой боли. Ференци увидел, что психическая катастрофа может быть связана с событием насилия, с отсутствием эмоционального отклика, с материнской несонастроенностью, с тем, что внутренняя жизнь ребенка остается неузнанной. Поэтому его вопрос: «Кто сумасшедший — мы или пациенты? Дети или взрослые?» — звучит как переворот аналитической перспективы: безумие может принадлежать миру взрослых, который не выдерживает детского ужаса и затем объявляет патологией способы, найденные ребенком для выживания. Его понятие «мудрых младенцев» дает нам язык для понимания детей, преждевременно ставших чувствительными, слишком рано знающими, вынужденных читать состояние другого там, где еще невозможна обычная мысль. Их мудрость возникает как болезненная настороженность, как сверхбдительность, как интеллект, превращенный в сканер малейших колебаний родительской психики. Ребенок сохраняет связь с объектом ценой отказа от собственной беспомощности, обеляет родителя и берет вину на себя; его разум отделяется от чувств, получает качество преждевременного «инфантильного всеведения» и начинает служить выживанию. Понятие «astra» разворачивает эту линию в образе «звездной» области защитного побега, куда травмированный ребенок уносит свое настоящее Я, спасаясь от невыносимой боли земной, телесной и эмоциональной зависимости. Для Ференци это почти духовное бегство из страдающего тела, «атомизация души», распад на фрагменты, позволяющий перестать чувствовать боль. При этом ребенок astra не просто исчезает из невыносимой реальности. Его уход к «звездам» сохраняет отчаянное движение к объекту: попытку удержать связь с отсутствующей матерью, найти ее там, где рядом ее невозможно было найти, создать внутренний образ контакта на месте реального провала привязанности. Astra становится способом выжить в отсутствии объекта и одновременно следом этого отсутствия. Когда эмоциональная связь нарушена, психика ребенка начинает искать объект иначе: улавливать его на расстоянии, переходить границы времени, пространства и отдельной психики, воспринимать малейшие движения другого как сигналы, от которых зависит выживание. Такая телепатическая наблюдательность выглядит как странный дар, как ясновидящая интуиция, как способность знать то, что не было сказано. В ее глубине остается попытка найти мать, аналитика, живой объект, который ускользнул или оказался недоступен. Как аналитик Ференци был отважным первопроходцем: смелым, нежным, экспериментирующим, болезненно чувствительным к тому, как голова и мысль могут заменить сердце и либидо. Если поздравлять его сегодня, то прежде всего как человека, который внес в психоанализ это беспокойное сердце: сердце аналитика, готового признать собственную младенческую часть, собственную растерянность перед пациентом, собственную вовлеченность в поле ранней травмы. Его открытость была способом слышать младенческий ужас там, где аналитическая традиция часто видела регрессию, сопротивление или патологию. Его значение в том, что он с необычайной остротой поставил вопрос о раннем распаде, травматической сверхчувствительности и необходимости живого эмоционального присутствия аналитика, способного встретиться с пациентом там, где теория легко становится защитой от боли ✨ С чуткостью к звездным областям психики, Васильева Полина

Это очень интересная теория Ференци о телепатической связи младенца и матери - Astra👇

Уже неделю в доме своих очень стареньких свекров. Дом даже не старый, но тем не менее какие-то параллельные процессы здесь происходят, и все выходит из строя, все такое хрупкое и уязвимое, что ломается от моих резких движений в этом непривычном пространстве. Похоже, это пространство меня почти заколдовывает - я начинаю путать даты и время встреч, что обычно со мной редко бывает... Моя учитель французского прислала мне ссылку на песенку Бреля о стариках. Вот один из куплетов в переводе DeepL: "Старики не умирают, они однажды засыпают и спят слишком долго. Они держатся за руки, боятся потерять друг друга и всё же теряются. А другой остаётся там, лучший или худший, ласковый или суровый — неважно, тот из двоих, кто остаётся, оказывается в аду. Возможно, вы увидите его, иногда увидите её в дожде и в печали, проходящую через настоящее и уже извиняющуюся за то, что не ушла дальше, и в последний раз убегающую от вас от серебряных часов, которые тихо тикают в гостиной, которые говорят «да», которые говорят «нет», которые говорят им: «Я жду тебя», которые тихо тикают в гостиной, которые говорят «да», которые говорят «нет», а потом ждут нас" https://www.youtube.com/watch?v=uUhPhX-Z_Mk&list=RDuUhPhX-Z_Mk&start_radio=1 #мимоходом

Отношение к «Револьверу» Гая Ричи у меня неровное: как кино он мне не нравится. Но одну вещь фильм делает безупречно, и её почему-то никто не проговаривает. Открывается он фальшивыми эпиграфами. Цезарь, «Основы шахмат» 1883, «Этикет банкира» 1775, Макиавелли. В титрах сам фильм помечает, что часть цитат выдумана. То есть к первому кадру тебя уже развели. И это не приём, но наживка. Ровно те принципы, по которым опознаётся лох. «Защищай свои инвестиции» — главное лоховское правило. Лох держится за кидок, в который вложился, до конца. Фильм сам проговаривает механизм: усомнись во вложении жертвы — усомнишься в её уме, а ум свой она будет отстаивать до последнего. До Страшного суда. И на нём. Вот и вся разводка. Эго — это и есть та инвестиция, которую ты защищаешь. Не деньги, но версия себя. Дальше суть: разводка и Пробуждение — одна и та же операция. Мистер Голд, «князь мира сего», — просто терпеливейший аферист вселенной, и обносит он тебя тобой же. А «честного человека не разведёшь» значит вот что: обнести можно только того, кто копил ложное «я». Освобождение — это когда тебя дочиста обнесли. И тут «Револьвер» хорош. Все традиции продают Пробуждение как свет, покой, расширение — самая выгодная сделка, подписывай. «Револьвер» рубит правду: Пробуждение — это ограбление. Духовные учителя, которые тебя освобождают, неотличимы от урок, которые тебя обносят, — потому что на уровне эго между ними нет разницы: и те и другие забирают всё, что ты держал. У тебя не останется ничего, что можно назвать «моим». Благодать не отличить от кидка. Ещё один сильный образ — лифт против лестницы. Эго выбирает лестницу (постепенно, «защищай вложенное», эволюция по ступеням) именно чтобы оттянуть лифт — вертикальный скачок и встречу с самим собой в запертом ящике. «Войну лишь откладывают к выгоде противника» — а противник и есть ложное «я», которое от каждой отсрочки (от каждой ступени, каждого пролёта) только крепчает. Ну и почему всё-таки «Револьвер». Револьвер не выбрасывает гильзу и не оставляет улик. Барабан на шесть камор — то самое колесо сансары, по которому ты идёшь по кругу; а Пробуждение — тот единственный выстрел, что круг останавливает. В упор, в лоб пачке твоих Личин. И гильзы не находят не потому, что киллер предусмотрительный, — а потому что и стрелка не было, ищи потом сколько хочешь. Крючок спустила Реальность.

Томас Огден в своей важнейшей (судя по количеству цитат в других работах!) книге «Это искусство психоанализа» описывает свое понимание психоанализа в зависимости от психических возможностей пациента: Опираясь на концепцию Биона о сно-видении как на теоретический контекст и рассматривая феномены кошмаров и ночных ужасов как метафоры двух широких категорий психологического функционирования, мы можем теперь приступить к системному исследованию элементов краткого утверждения, которое я сформулировал ранее относительно моего понимания психоанализа. Начнем сначала. Человек обращается к психоаналитику, потому что испытывает эмоциональную боль, которую он, сам того не ведая, либо не способен сновидеть (то есть не способен выполнять бессознательную психологическую работу), либо он настолько обеспокоен тем, что ему снится, что его сновидения прерываются. В той степени, в которой человек не может сновидеть свой эмоциональный опыт, он не способен измениться, вырасти или стать каким-то иным, отличным от того, кем он был раньше. Можно сказать, что некоторые пациенты, обращающиеся к аналитику, страдают от (метафорических) ночных ужасов. Сами того не осознавая, они ищут помощи в сно-видении своих неприснившихся и пока не поддающихся сно-видению переживаний. Неприснившиеся сны таких пациентов сохраняются неизменными, как отдельные очаги (или обширные зоны) психоза (Bion, 1962a) или как аспекты личности, в которых опыт исключен из психологической обработки. К числу расстройств, характеризующихся таким исключением, относятся психосоматические расстройства и тяжелые перверсии (de M’Uzan, 1984); аутистическая замкнутость в телесных ощущениях (Tustin, 1981); «диз-аффективные» состояния (McDougall, 1984), при которых пациенты не могут «считывать» свои эмоции и телесные ощущения; и шизофреническое состояние «не-опыта» (Ogden, 1982), при котором пациент с хронической шизофренией атакует собственную способность придавать значение своим переживаниям, тем самым делая эмоциональные переживания взаимозаменяемыми. При расстройствах, связанных с психическим исключением, мышление пациента в значительной степени носит оператуарный характер (de M’Uzan, 1984). Других пациентов, обращающихся к аналитикам, можно рассматривать как людей, страдающих от (метафорических) ночных кошмаров, то есть от снов, которые настолько пугают, что прерывают психологическую работу, связанную со сно-видением, происходящую как во сне, так и в бессознательном сно-видении наяву. (Выражение Фроста (Frost, 1928) «прерванный крик» из его стихотворения «Познавший ночь» кажется особенно подходящим для описания ночного кошмара⁶.) Пациент, проснувшийся от ночного кошмара, достиг пределов своей способности сновидеть самостоятельно. Ему нужна психика другого человека — «того, кто уже познал ночь», — чтобы помочь ему сновидеть еще не приснившийся аспект его кошмара. («Еще неприснившийся сон» — это невротическое или иное непсихотическое явление; не поддающийся сно-видению сон — это психотический или связанный с психическим исключением феномен.) Невротические симптомы, проявляющиеся у пациентов с прерванными сновидениями, — это статичные дублеры эмоционального переживания, которое пациент не может сновидеть.