синема́ нема́

проект «конец света» и лего фильм: как кино привносит спокойствие в повседневность.

project hail mary — невероятно жизнеутверждающий фильм о космической угрозе и межгалактической дружбе, которая не знает предела. даже дико ожидать от фильма такого уровня вовлечение в собственный материал, самоотдачу и любовь к истории и героям. райан гослинг действительно поддерживает дружескую химию с паукообразным камнем, но если обратить внимание на коллектив, ответственный за создание картины, всё встанет на свои места: это Фил Лорд и Кристофер Миллер, которые в 2014 году подарили миру замечательный lego movie. обе картины обладают сильнейшим пафосом "спасения мира", но при этом с лёгкостью подают все невзгоды, которые приходятся на долю героев. смотреть две эти вещи сегодня — всё равно что проходить сеанс психотерапии, где тебе говорят: "всё будет хорошо, вдохните и выдохните. мир не разрушится, ведь пока вы живы, и у вас есть поддержка в виде близких людей, вы справитесь". часто в современном кинематографе от зрителя и создателя ускользает одна из главных причин существования "важнейшего из искусств" — приносить радость, быть результатом экстракта веселья и лёгкости; давать надежду и возможность иначе взглянуть на свою жизнь. да, частично project hail mary — это эскапистский фильм, да, он позволяет раствориться в себе и забыть обо всём на свете. но ведь делает он это филигранно, выполняет свою цель на «ура», предлагая зрителю «контролируемый» стресс в кульминации и в самой своей сути. мы заранее знаем, что всё будет хорошо — и это необходимый уровень спокойствия, который помогает перенести это же спокойствие в свой быт и сделать нормой. что касается lego movie 2014 года — в нём чудесным образом сочетался пафос и обыденность; он посвящён творчеству как смыслу жизни, а project hail mary подчёркивает: работа тоже может стать творчеством, если делать её самоотверженно и не терять детского любопытства и увлечённости. чёрствость и "взрослость" ещё никому не приносили счастья, а вот открытость и "детскость" делают это каждый день.

"трилогия" о современном насилии.

в течение одного дня посмотрела три, наверно, самых говорящих фильма о современной жестокости и культе насилия: «таксиста» мартина скорсезе, «ненависть» матьё кассовица и «старикам тут не место» братьев коэн. возникло ощущение, что эти картины связаны не контекстом, но духовно — словно каждый последующий продолжает мысли предыдущего и корректирует вывод. в первом случае главный герой начинает свою охоту из-за девушки, которая отказала ему в отношениях. во втором — группа уличных французских gangsta находит потерявшийся пистолет и обретает власть в городе безвластия и протеста. в третьем — убийцу заказывают, чтобы найти того, кто украл деньги, вырученные за нарко-сделку. во всех трёх случаях мужчина или мужчины наделяются определённой властью и целью — цель всегда крайне жестока, а средства не оправдывают её достижение. в «таксисте» герой роберта де ниро замышляет недоброе, но в конце концов творит благое с виду дело, прослывает героем. в «ненависти» револьвер становится проклятием, не приносит никакой пользы, при всей кажущейся силе обладателя. в «старикам тут не место» украденные деньги становятся такой же замкнутой системой власти и ценности: заполучивший власть мужчина не получает счастья, а умирает в муках, перед этим знатно набегавшись и поборовшись за свою жизнь. насилие и желание власти необратимо ведут к несчастью, вот что следует из фильмов. однако страннейшим образом в массовом сознании эти фильмы воспринимаются как достойные восхищения и уподобления, добавляются туда и более современные фильмы: «американский психопат» мэри хэррон, «бойцовский клуб» дэвида финчера и, конечно, продолжающий идеи «таксиста» «джокер» тодда филлипса. пожалуй, потому эти картины и были сняты — запрос на насилие без наказания беспрестанно присутствует, не давая никому спокойствия и побуждая всё новых преступников на свершения подобных же сценариев. и, таким образом, круг замыкается: фильмы снимаются, что называется, «по живым следам» событий современности, рефлексируя и суммируя такие происшествия, а зрители продолжают находить в этом вдохновение — не все, а как раз те, о ком снято кино.

🕯️ лекция Полины Савиных Готические мотивы в искусстве

соло-кемпинг на двоих: увлечения в японии.

бесконечно уважаю японцев за их любовь к портретизации увлечений и интересов через призму принятия и получения удовольствия от жизни благодаря этому хобби. возвращаясь к постам про трудовую этику и традицию отдыха, очень круто можно вписать и этот проект — Соло-кемпинг на двоих. в нём два главных героя, угрюмый бука Гэн и жизнерадостная студентка Сидзуку, встречаются и находят общее в культуре отдыха и расслабления — а именно в походах, где каждый из них видит свою радость. у Гэна — это костёр и снаряжение для похода; у Сидзуку — готовка и различные кухонные приборы, которые можно взять с собой на природу. в Японии в принципе культура увлечений — чуть ли не главная коммерческая сфера, в которой ежегодно крутятся гигантские суммы денег: здесь всё, от манги («Влюблённые отаку» 2004 года) до видеоигр, от рыбалки (тайтл «Негативный позитивный рыбак» 2025 года, где рыбалка спасает молодому герою жизнь и даёт новый смысл) до, собственно, кемпинга. и много различных японских медиа так же посвящены этому увлечению: в стране, где всё делается с вниманием к деталям, ценится дотошность даже в личных интересах и хобби. однако, как следует из уголовной истории страны восходящего солнца, не бывает всё настолько радужно: как только это увлечение касается другого человека, любой флёр радости бесследно исчезает, оставляя только небезопасность и тревогу. речь, конечно, про (мульт)фильм Сатоси Кона «Идеальная грусть», где подобное увлечение приводит к грустным последствиям. в то время как другие страны и культуры совсем не касаются гик-культуры и темы увлечения своим хобби, в Японии такое поведение абсолютно привычно — играет на то и история страны, с самураями и гейшами, и нелёгкий путь на вершину технологического развития, и феномен «японского экономического чуда» 1950-1970-х годов: без увлечённости самим процессом ничего этого попросту не было бы.

«мыс страха» тогда и сегодня: трансформация образа кинозлодея

последний Макс Кэйди нашего времени в исполнении Хавьера Бардема — это, конечно, целый материал для как минимум научной статьи. он соединяет в себе черты предыдущих версий героя: такой же обаятельный с виду, такой же фанатичный и приближенный к чему-то божественному, но теперь Бог не христианский — а соединяющий в себе баптистское прошлое отца и языческие верования внутри тюрьмы, которые Макс успешно прерывает, убивая всех последователей. в общем, бешеный коктейль. Кэйди нашего времени — умнейший психолог, обходительный, чуткий, внимательный. казалось бы, стандартный психопат, уже привычный в масс-медиа, но здесь и это высмеивается — с первой же серии у освобождённого преступника появляется сотня фанатов, а в конце все эти люди виновато извиняются за увлечение убийцей — такая ирония над всеми, кто любит вечером посмотреть true crime. благодаря своим развитым навыкам манипуляции, Макс Кэйди оказывается самым адекватным человеком в сериале — но только с виду. здесь система переворачивается: человек, совершающий ужасные преступления, вызывает симпатию большинства, тогда как семья Боуден вынуждена переживать травлю и сталкиваться со всеобщим порицанием. примечательно, что в сериале 2026 года Макс Кэйди мстит не уже прокурору Сэму Боудену, а его жене Анне, которая была его адвокатом — так противостояние выглядит ещё более несоразмерным, ведь Анна и Макс связаны не только общим делом, но ещё и дочерью, если верить канону сериала. в отличие от остальных произведений, сериал благодаря хронометражу привносит много нового, несказанного и не упомянутого больше нигде. но больше всего сериал подчеркивает, что в безумной современности ещё более безумно вести себя размеренно и с виду дружелюбно, ведь внутри кроется нечто невообразимое и непредсказуемое. в этом, пожалуй, главный страх сейчас — увидеть оболочку человека в интернете, а затем познакомиться с пугающей действительностью. то же происходит с любителями true crime, когда они встречают кого-то из своих любимчиков вживую. если же посмотреть на динамику, заметно, во-первых, следующее: несправедливость всё ещё приводит к бедам, а система не отвечает за свои ошибки. проблема невиновных в тюрьме укореняется как в америке, так и по всему миру. чем младше картина, тем больше в ней визуальных изыск: мы начинали с нуарного триллера в духе Хичкока, пришли к Скорсезе и его контрастному негативу на глазах Дэни Боуден, а докатились до неоновых помех, датских углов почти в каждом кадре и причудливых монтажных склеек. безумие с каждым разом всё больше проникает из одного носителя во всех участников процесса — недаром в сериале впервые появляется книжный сын семьи Боуден, страдающий от ментального заболевания. а какой вывод вы хотели? мы и правда все обезумели. посмотрите фильм Скорсезе, если не видели, а затем — сериал. сравните, ведь это правда очень интересный контраст.

сегодня коснёмся феномена ремейков, а в частности недавно завершившегося сериала Cape Fear («Мыс страха»), вдохновлённого целой плеядой: книгой 1957 года «палачи» (the executioners) Джона Д. МакДональда, фильмом 1962 года Джона Ли Томпсона и фильмом 1991 года Мартина Скорзесе — пожалуй, наиболее известного произведения, ставшего вдохновением для, например, «Джокера» 2019 года. Cape Fear во всех трёх итерациях — история преступника, который отсидел больше, чем мог бы, из-за своего адвоката, который не встал на сторону своего клиента, а послушал совесть. после освобождения Макс Кэйди, так зовут преступника, начинает выслеживать адвоката Сэма Боудена и пытаться завоевать его жену и дочь — не самыми легальными способами. все эти тайтлы объединяет тема, но культурный контекст и постановка в них абсолютно расходится. отношение к главному герою-преступнику и мир вокруг него — вот за что я решила зацепиться в этом тексте. начнём с истоков. в фильме 1962 года Макса Кэйди играет Роберт Митчум, его Макс Кэйди — обаятельный американец с южным акцентом, который курит сигары и носит шляпы и рубашки так, словно он на курорте. он отторгает своей маниакальной обсессией семьёй Боуден и теми методами, которыми пытается добиться того, что у него отобрали. вокруг Макса все настороженны, но честь при этом сохраняют. адвокат в оригинальном фильме и вовсе выглядит суровее, чем преступник. помимо Кэйди в фильме нет безумцев, он один обличает систему скрытых безумцев и одним своим существованием требует иного подхода к постоянно используемым правилам (зная которые всегда можно обыграть эту самую систему). таким образом он настигает Боудена системностью своих действий и знаний, фактически не прибегая к насилию, что отличает его от других вариаций других времён. в персонаже Роберта Де Ниро 1991 года все исходные такие же, только его Макс ещё и увлечённый христианин, познакомившийся с библией в тюрьме. за 14 лет он успел научиться читать, ознакомиться с американским правом и прочитать всю классику литературы. к нему льнут женщины, но мужчин он пугает. пожалуй, именно фанатичность становится главной чертой Макса Де Ниро, делает его неостановимой машиной правосудия — куда более Судной, чем тот суд, который мы видим в Америке. здесь уже герой становится зеркалом, отражающим семью Боудена: как только он приходит в их жизнь, вся кажущаяся идиллия рушится, а старые раны вскрываются с новой болью. так, супруги Боуден снова переживают травму измены мужа, жена чувствует влечение к самому Максу Кэйди, как, впрочем, и дочь Дэни. безумие Макса оказывает влияние на остальных людей — все пороки оказываются вспоротыми, что связано с его видимой набожностью.

идиотка (2025) настастьи попов пример фильма о "русских в америке", где это не ощущается как мем, но тянет хоть и не на серьёзную, но очень искреннюю картину о зависимости, творчестве и памяти. важно понимать, что фильм посвящён бабушке режиссёрки — эта героиня, перенесенная из жизни, в фильме сверкает ярче других. драматургически картина совсем юная и зелёная, но в душе ей не занимать. в американских комментариях, однако, разыгралась война: можно ли романтизировать русских, если они все до единого — террористы, и всегда ими были? тут, конечно, проблема репрезентации и дело уже американской пропаганды, которую этот фильм успешно обошёл. здесь нет никого хорошего и никого плохого, зато есть люди. что очень ценно сегодня. посмотрите картину, она совсем небольшая, убедитесь, что разницы между "нами" и "ними" можно избежать при всей сложности этой художественной цели. к тому же: не творчество ли способно объединить любых воюющих людей?

товарищи, у нас тут анонсик в запретграме, приходите в гости 🙏 это бесплатно

отношение к труду в ателье колдовских колпаков.

снова пришла к вам с японскими мультиками — надо же чем-то разбавлять подготовку к лекции про кое-кого тяжёленького! анонс совсем скоро. итак, ателье колдовских колпаков начинается внезапным и ярым напором событий — совсем не как предыдущий проект, который я здесь описывала. по всем показателям это действительно хит сезона среди аниме, и здесь есть очень интересные штуки, опять же касающиеся культурного мировосприятия, о которых мы сейчас поговорим. спойлеров совсем не будет, скажу кратенько! есть такой мир, где магия — дело обыденное, она помогает людям в быту, украшает их жизнь. колдуны и обычные люди строго сегрегированы: все знают, что колдуном нужно родиться. но главная героиня вдруг узнаёт, что для наложения заклинаний нужны всего лишь чернила и перо — то есть инструмент, а не способности, талант, предрасположенность. и чтобы научиться колдовать, нужно неустанно трудиться и учиться этой нелёгкой науке, приносящей сплошь пользу, но также несущей непомерный вред, если пренебречь правилами, которые охраняются уже другой инстанцией. очень понравилось, как по-разному героини-ученицы в аниме относятся к труду и учёбе, какие они в целом разные. главная героиня на чистом энтузиазме и заряженности находит решения задач, не зная толком ничего про магию, но чувствуя её. другая, Агата, достаточно надменная, торопливая, больше всех учится и больше всех хочет добиться успеха. Тетия любит получать благодарности и восхищение за свои дела, а вот Риче, последняя, готова делать лишь то, что соответствует её духу — а если дело требует чего-то другого, "поменять на то, что будет по силам". то есть она проявляет исключительно творческий подход в решении задач. в последних двух сериях, которые к тому же отдельно показывались в кинотеатрах, появляется ещё один ученик другого колдуна, совершенно не уверенный в себе мальчишка Юини, скрытый волосами и костюмом от всего мира, боящийся не справиться с заданием, дрожащий от внимания наблюдающих. подтолкнуть его к собственной идентичности получается у Риче, которая и говорит ему важнейшие, пожалуй, слова за весь первый сезон аниме, обозначенные выше. все пять подходов, как мне кажется, свойственны каждому народу на свете, но экзамен в конце проходят Агата, Ричи и Юини — как будто наиболее репрезентативные подходы среди японцев: трудоголик, творческий и с низкой самооценкой. такое наблюдение с долгой подводкой. уже третье исследование трудовой (и отдыхательной) этики в японии, ё-моё, извините!

японская философия еды и тела.

посмотрела с неподдельным удовольствием аниме «кулинарные скитания в параллельном мире» — такое себе кулинарное шоу в фэнтези-мире, где основой служит аниме-жанр isekai [другой мир], но никаких драматургических цепочек жанра не присутствует. вместо этого — постепенное процветание главного героя, которому достался навык заказывать еду из японского онлайн-магазина с доставкой за пару мгновений. к нему присоединяются могущественные волшебные существа и даже местные боги — все достаточно разумные, чтобы понять: такой еды они никогда не пробовали, а значит, ради неё можно послужить этому странному человеку. помимо продактплейсмента японского пива, абсолютно обворожительных сцен взаимодействия нашей "гильдии" и прочего-прочего прелестного здесь прослеживается очень важная вещь: японская философия по отношению к еде и телесности в принципе. в отличие от европейской культуры, насквозь проникнутой пренебрежением к еде, японцы уважают питание — для них itadakimasu [смиренно принимаю] это своего рода amen, но ещё это и пожелание приятного аппетита — без этого слова покушать уж никак нельзя, ведь еда — это дар природы, это животные, которые умерли, чтобы человек смог продолжить жить и развиваться. в свою очередь, еда — это не грех, не путь к чревоугодию, а способ насытить тело, сосуд души. что же у европейцев? тело — это грех, нужно его обязательно прятать, проявления тела — это низшие проявления греховной плоти, которая потеряла свою святость вместе с изгнанием из Эдема. для японца рай — это не земля обетованная, а свой домик, возможность выдохнуть после работы, любимые люди вокруг. в общем, очень приземлённые вещи. и вкусная еда относится к понятию счастья [shiawase], гармонии души и тела, ведь одно не может существовать без другого — чтобы душа не потускнела, тело должно сиять силой, здоровьем и сытостью. с другой стороны, тело у японцев должно быть здоровым, должен соблюдаться баланс: ты хорошо поработал — заслужил вкусной еды (то же и в кулинарных скитаниях). это помощь телу, чтобы сохранять бодрость и работоспособность. благодаря японцам у нас есть чай матча, обладающий вкусом умами, который так же призван вызывать ощущение насыщения, восполнения всех вкусовых потребностей. повсеместные конбини (магазинчики с едой) служат местом, где можно принять пищу по дороге куда-то, но кухня и готовка еды для японца — крайне важный ритуал, о чем уже говорилось ранее. культура питания у европейца, пожалуй, ещё не настолько развилась, но подвижки в эту сторону идут. а помочь этому вы можете, посмотрев это чудесное аниме!

exit ∞ // а как оно в японии?

главный герой видит, как в вагоне метро на женщину с ребёнком кричит уставший после изнуряющей работы мужчина. но ничего не говорит — неприлично это. тут-то от своей бывшей девушки он и узнаёт, что скоро станет отцом. ингалятор. попадает в закольцованное лиминальное пространство со своими правилами и местными жителями, застрявшими точно так же: проходит один и тот же маршрут мужчина-работяга с чемоданом, появляются аномалии — их нужно замечать, и бежать назад, или идти прямо, если их нет. пространство строго оценивает внимательность «игрока». ингалятор остаётся в прошлом, точно таком же пролёте выхода из метро. спустя много кругов появляется мальчик. очень уж похож на главного героя. мальчик молчит, до этого он ходил с мужчиной с чемоданом, да только тот не состоялся как отец — кричал, не слышал, а в итоге сбежал. зато главный герой слышит мальчика, внемлет его указаниям — ведь ребёнок лучше понимает «игру» как концепт. мальчик говорит с героем. они выбираются, повторяется первая сцена — но теперь с другим исходом. главный герой становится отцом. это экранизация короткой видеоигры, но из-за тональности чересчур напоминающая государственный заказ. в японии большие проблемы с демографией, молодёжь страны не может позволить себе отношения из-за учёбы, работы, огромной конкуренции. здесь же картина словно говорит — не нужно спешить, отбросьте карьеру, её можно построить и с ребёнком на руках. идите наперекор тенденциям! учитывая любовь японцев к жанру ужасов, послание точно дошло до своего адресата — да только принял ли он его? в прошлом японцы уже придумывали закольцованный, репитативный ужас — то была демо-версия игры от Хидэо Кодзимы, P.T., продолжения Silent Hill. тогда это было свежо, а с механиками Кодзимы — и вовсе новое слово в геймдеве. и даже тема ребёнка там есть, раскрытая с куда более тёмной и зловещей точки зрения. Exit 8 от Kotake Create воссоздаёт формулу P.T., но делает это уныло, неизобретательно, опираясь исключительно на знакомую локацию метро и ощущение ограниченного, но бездонного пространства, столь популярного сейчас. фильм Гэнки Кавамуры даёт этой форме истовое содержание, как будто при этом истончая всю широту интерпретаций, которая была у первоисточника за счёт своей немногословности и аффективности. в фильме есть посыл, но уничтожается смысл, а японский зритель после увиденного скорее вновь погрузится в игры Кодзимы, чем решится завести ребёнка: слишком большая ответственность.

в исследовательских целях потратила время на твоё сердце будет разбито; картину снимали в екатеринбурге, так ещё и силами свердловской киностудии: то есть оборудование и кадры на площадке были в основном свердловские, а продюсеры и прочая киношная элита — выходцы из yellow, black and white и all media company. эта картина волшебным образом, покруче фильмов времён великой депрессии в США, маскирует все проблемы, идеализирует не только сами отношения на экране, но и страну, город, менталитет этих людей. создание сказки у нас давно вышло за пределы фольклора, и теперь мы волшебным образом грезим об актёре из ЛНР, которого зовут даниэль вегас, а также о том Екатеринбурге, который показан в фильме — да только такого города не существует, как и любого другого города, где сбываются мечты. зато вот в ленинск у балабанова я верю, это даже больше похоже на екатеринбург, чем то, что показано в этом фанфикшине.