лунная

приходишь в книжный магазин Озеро, а там башни из Москвы на стройке скучала по выкладкам 💔💔

В «Озеро» прибыл такой долгожданный номер газеты о книгах и книжниках БИЛЛИ! – – – – – – – – – – – Изучаем списки книг художниц и книг о телевидении (оба составлены нашими кураторами!). Думаем, как бы поиграть в книжный магазин. Читаем историю дореволюционного книжного медиа, советы юриста и все остальное. Кроссворд потом разгадаем, а стол иллюстратора есть у нас дома😝.

лето в Москве ощущается как клюква в сахарной пудре помню как в прошлом году пот стекал по ляжкам, как растаявшее мороженое по пальцам, голова туманилась от температуры воздуха, концентрации пламени, биения сердца в этом году облака-горы, облака-прорывающие-небеса, облака-поджаренный-на-костре-зефир. в этом году сердце-пламень сохраняет свой ритм в оболочке льда, это привычное, это знакомое, это жизненно-необходимое для сохранения спокойствия чувствования но не чрезмерного в этом году прохлада помогает сохранять разум, обращая внимание на сердце

сколько ни работай в книжных, водители всегда будут думать, что ты хрупкая женщина, но при этом НЕ ПРЕДЛАГАТЬ ПОМОЩЬ, а всячески убеждать, что нужен мужчина на разгрузку дорогие, у меня вполне укрепились мыщцы рук за четыре года работы в книжных. развивались они с детства.

друзья! ваша теперь работает в новом книжном в самом старом доме Москвы! точка роста, интересных историй, новых легенд, встреч… начало нашего плавания завтра с 16:00 - 19:00, не обещаю, что смогу включиться в коммуникацию полноценно, но очень постараюсь! до встречи в Озере 🤍

почему это относят к приятной литературе, у меня от каждого рассказа слезы на глазах…. когда читала впервые в подростковом возрасте, книга сочилась солнечными лучами, пьянящим запахом цветов и всей-жизни-впереди. каждый рассказ - маленькая притча, испытание, проходя через которое, герои книги (будь то маленькие дети/пожилые люди) меняют восприятие мира. множество маленьких сюжетов, где герои теряют важную, неизменную (как казалось ранее) составляющую их жизни. во многом книга сейчас читается как неизбежная тренировка человеческого восприятия, привязанности, принятия изменчивости мира. что, извините меня, бьет в самое сердце своей светлой тоской по навечно-утраченному. оставшемуся только в воспоминаниях. важен рассказ про бабушку, которой не верят дети, когда она говорит, что тоже была маленькой девочкой. бабушка вспоминает слова покойного мужа: «моя дорогая, ты никогда не постигнешь время. ты вечно пытаешься быть той, кем была, а не той, кто ты есть сегодня вечером» #читано

длящийся период прощаний когда по кусочкам отрезается/отрекается когда изменяется не по желанию — по необходимости когда плач, сон, звон — сливаются в одно когда как раньше — уже не работает когда успокаиваешься самоубеждением: все будет хорошо это только конец главы к лучшему когда пытаюсь нащупать, ощутить, понять — я бы хотела, а не я должна

множество раз пересматривала фильмы про Петрова и Васечкина и сейчас, читая «Ревизора», вспоминаю сцены из каникул и хихикаю

записывала стук дождя в окно и нашла записанное стихотворение своё. нравится. 4.4.26 16:35-55 #поэтри

с прошлого года думаю о том, как бы попасть в экспедицию на север реализовать свою поморскость, так сказать на самом деле глазами, руками, лицом, телом впитать север, чтобы примерз к сердцу и не отпустил никогда. прочувствовать суровость, естественную красоту и необъятность на выставке достаточно работ, чтобы ухватить восхищение севером, но больше всего (конечно, кто бы сомневался) понравились работы Борисова. как будто ты с художником видишь одинаково. неповторимые северные оттенки, которые может воплотить только тот, кто родился там и север полюбил, либо тот, кто попал на север и влюбился бесповоротно не очень удачным показалось решение сопроводить экспозицию стенами, как глыбами льда, НО какого-то зеленовато-голубого оттенка. для северных картин хочется белых/сероватых стен (проявляю снобизм и кто мне что сделает) экскурсоводка назвала женщину на картине Коровина помором, на что я отреагировала уже после экскурсии, что феминитив поморка важен для этноса, так как на жонках хозяйство держалось !

перед темной ночью будет рассвет рубрика цитаты великих уставших женщин

вчерашний вечер, как чудесный сон, когда кто-то окликает, не успеваю отреагировать, зовут сзади, сбоку подружка хихикает, писательницы и Максим поют Земфиру, я только хлопаю глазами, наблюдаю и улыбаюсь, чуть-чуть пьянею и думаю, что в этой тьме, кризисе, бесконечных рабочих дней невозможно держаться без подобных вечеров и жить, и плакать, и хихикать рядом и даже кажется, что на своём месте, и понятно ради чего это всё, ради людей, книг, слов любви, поцелуев и ощущения общности в мире разваливающихся основ (эт я так скаламбурила фразы Оли и Ильи)) за два вечера поговорила с двумя мамами чудесных людей книжного мира (это какой-то новый уровень вовлечённости....) всем мир!

вчера в «Пархоменко» были только тарантиновские диалоги (не записала, поэтому это уже все художественное, все совпадения имён случайны, как говорится) сцена 1 Ульяна: смотри, Женя как Пелевин одет. я: ну, кстати. но я почему-то про Городецкого подумала. Ульяна: кто? я: из «Ночного дозора»! всем выйти из сумрака, ему фонарика не хватает. Женя: то-то вокруг одни комары. Ульяна: а как его зовут? Игорь? я: кого, Женю? Ульяна: Городецкого! я: Антон! а откуда Игорь? а в «Иронии судьбы» был не Игорь? а, нет, Ипполит. а второй не Игорь? Ульяна: нет, не Игорь, но тоже не помню. вы не помните, как зовут героя из «Иронии судьбы»? незнакомка: Ипполит! я: да не Ипполит! незнакомка: точно Ипполит, я вам говорю Ульяна: нет, который главный герой незнакомка: а, нет этого не помню. кто-то в толпе, окликая: Женя! я: да, Женя Лукашин точно. и Надя! Оля, пробираясь мимо: а Надя на улице, курить ушла. сцена 2 Максим (голос и интонации взрослой женщины-буфетчицы): Серёня! У нас есть «любые три существительных в перечислении, одно из них «утки», я прямо совсем не запомнила, что это за книга»? Серёжа: Ты уже реально просто рандомные слова мне говоришь? Максим: Есть-нету? Серёжа (тоже включает голос Гали-отмены): ну нету на складе, ну я где тебе это возьму. Максим: в одинэсочке посмотри! хоспаде, а что я продавать-то должен, Серёнь?! я: зачем ты ищешь человеку уже десять минут неизвестную детскую книжку. там шрифт размером с мою ладонь. Максим: какая разница, зато красивые, видишь какие. я, к девушке: вы, если что, не обязаны покупать все, что он тут вам вытащил. вот мою купите, остальное можно не покупать девушка, у нее в руках шесть книг (в том числе моя, Максим как-то и её продал, я сказала про неё «бэ» и «она смешная»), еще пять лежат на полках, вытащенные из внутритполочья: да как я не куплю, когда мне Максим Мамлыга посоветовал я, к Максиму: ты что с людьми делаешь! Максим машет на меня рукой, садится к нижней полке: надо что-то прям темное-темное, хочет такое что-то достать. я: ну куда ты! всё пальто грязное и так, ты еще на пол. Максим: а, всё равно в химчистку! я: у тебя денег нет. и чем «Кадавры» тебя не устраивают, кстати? Максим: ну это неплохо, но мы уже достали Поляринова дебютник. я: и она его не взяла. а Terra Nulius? Максим: ну какой ж это мрачняк. я: ну, действительно! никакого коричневого века русской литературы, получается. ну, я не знаю, что тебе предложить еще. придется писать мрачняк, Максиму Мамлыге не хватает мрачняка Максим: ну да, как-то все радостно у вас в конце я: я в ахуе. как же весело в книжных