Магас. Без купюр

В Ингушетии возбуждено уголовное дело о бандитизме. Схема — классика рэкета, только растянутая на пять лет и доведённая до стрельбы. Группа из пяти человек — организатор, силовики, переговорщик — с 2017 года методично пыталась отжать автомойку в Москве у земляка из Ингушетии. Начали с силового захвата — приехали вооружёнными, заблокировали въезд, вскрыли кабинеты, забрали жёсткий диск с камер видеонаблюдения. Полиция тогда их задержала и отпустила. Не остановились. В 2022-м пришли к владельцу домой в Плиево — требовали автомойку или 15 миллионов рублей, угрожали подбросить наркотики и оружие, расправиться с семьёй. Когда не помогло — один из участников группы надел женский никаб, прокрался в дом брата владельца и выстрелил в него трижды. Брат выжил чудом — три огнестрельных ранения, экстренная госпитализация в Назрань. Под конец решили оформить всё через суд — принесли в Назрановский районный суд поддельные договор займа и расписку якобы от владельца автомойки. Почерковедческая экспертиза установила: подписи чужие. Афера не прошла. Следственный комитет возбудил уголовное дело по статье 209 УК РФ — бандитизм. Одна из самых тяжких статей: до пятнадцати лет для участников, до двадцати для организатора. Ребята с улицы Горчханова в Магасе, судя по всему, следили за этой историей давно — пять лет нападений, угроз, стрельбы и поддельных документов оставляют достаточно следов для тех, кто умеет их собирать. Дождались момента — и передали материалы следствию. Пять лет терроризировали человека — оружием, угрозами, стрельбой и поддельными бумагами. Споткнулись на почерковедческой экспертизе. Но до неё — чекисты с Горчханова уже всё знали.

По ситуации с прокурором и конституцией отмечу, что у региона есть реальный юридический контраргумент — и довольно сильный. Дело в том, что федеральный закон от 26 апреля 1991 года №1107-1 «О реабилитации репрессированных народов» прямо признаёт территориальную реабилитацию репрессированных народов в качестве государственной задачи. Этот закон действует до сих пор, его никто не отменял. Именно на его основании в 90-х и появилась статья 11 Конституции Ингушетии — республика не сама придумала тему территориальной целостности, она имплементировала федеральный закон в свою конституцию. То есть аргумент может звучать так: статья 11 не противоречит федеральной компетенции в вопросах территории, а наоборот — реализует уже существующий федеральный закон о реабилитации репрессированных народов. Прокуратура, требуя убрать эту статью, фактически просит регион перестать ссылаться на федеральный закон, который сама федерация не отменила. Второй аргумент — формулировка. Статья 11 говорит о «политических средствах» решения вопроса, то есть о законном политическом процессе внутри России, а не о суверенном территориальном споре. Это принципиально отличается от претензии на самостоятельное решение вопроса территории, которое статья 71 Конституции РФ относит к исключительному ведению федерации. Третье — практика других субъектов. Если убирать любые формулировки о территориальной целостности республик как противоречащие статье 71 Конституции РФ, под удар попадают конституции многих других регионов, где сохранились похожие нормы. Избирательное применение нормы только к одной республике — отдельный вопрос для дискуссии. То есть формально у Ингушетии есть на что сослаться: действующий федеральный закон о реабилитации репрессированных народов и принцип, что статья говорит не о суверенитете, а о законном политическом процессе в рамках самой федерации. Прокурор просит вычеркнуть строку. Строка при этом — не самодеятельность республики, а отражение федерального закона, который никто не отменял. Вопрос — почему один федеральный документ должен уступить другому.

📈Очередной клин между народами Шесть тысяч человек на берегах Сунжи. Ингуши, чеченцы, осетины, дагестанцы, кабардинцы — без разбора, без вопросов о национальности, искали одного мальчика шесть дней подряд. Старые обиды, территориальные споры, столетние счёты — всё это на время просто перестало существовать. А сразу после — прокурор Ингушетии Андрей Васильченко подписал официальное письмо главе республики. Содержание: исключить из Конституции Ингушетии статьи о территориальной целостности: 11, 65, 69. Те самые статьи, которые касаются Пригородного района и других территорий, где проживали ингуши до 1944 года. Информация подтверждается, официальное письмо в канцелярии главы субъекта. Пока простые люди по обе стороны административных границ показывали, что способны быть одним народом перед лицом беды — государственный советник юстиции методично работал над тем, чтобы стереть из закона саму память о территориальной справедливости. Кавказ научился стирать границы перед общим горем. Прокурор Ингушетии, похоже, учится их укреплять — но только в пользу одной стороны.

В Ингушетии разлетаются репосты с требованием «разобраться» — речь о конфликте на КПП в Кабардино-Балкарии 26 июня. По рассказам очевидцев из салона, пожилой отец водителя поскользнулся, схватился за сотрудника, началась перепалка, переросшая в конфликт. Якобы был задержан и пассажир, который просто сделал замечание о грубом обращении со стариком. Красивая версия. Сочувствие к пожилому человеку, возмущение грубостью силовиков — всё понятно, всё цепляет. Но есть видео. И на видео — старик бьёт сотрудника в область шеи. Не падает, не хватается за поручень случайно — наносит удар. Никакой словесной перепалки до этого в кадре нет. Если у кого-то есть другие записи, которые показывают начало конфликта именно так, как рассказывают очевидцы — выкладывайте. Власти должны разбираться по фактам, а не по пересказам в комментариях. Но требовать защитить человека, который на записи бьёт сотрудника, опираясь только на устную версию «он просто поскользнулся» — это не защита справедливости, это эмоции против видео. На будущее, если пассажир считает, что сотрудник действует незаконно или грубо — он не имеет права применять силу или оказывать физическое сопротивление непосредственно в момент проверки. Закон такого права не даёт никому, независимо от того, прав человек или не прав. За неисполнение законного требования сотрудника полиции и сопротивление при этом предусмотрена статья 19.3 КоАП РФ — отдельно от того, как вообще оценивается законность самого требования. Правильный алгоритм — зафиксировать всё на видео, не сопротивляться, а затем подать жалобу: — в подразделение собственной безопасности МВД (это внутренний контроль за самими сотрудниками) — в прокуратуру, которая надзирает за законностью действий полиции — при необходимости — в суд, если есть основания для обжалования действий конкретных сотрудников. На месте, в моменте, никакого «прокурора рядом» не предусмотрено — прокурор не присутствует физически на каждом КПП. Закон требует подчиниться требованию, а уже потом разбираться через официальные каналы. Мы живём в одной стране, и закон здесь один — для пассажира, для водителя, для сотрудника на посту. Если нарушение со стороны полиции было — компетентные органы это установят и накажут виновных. Если нарушение было со стороны пассажиров — то же самое. Но требовать вмешательства главы региона «глава мичав» по любому бытовому конфликту на КПП — это подменять правовую систему хайпом в соцсетях. Сочувствие — не доказательство. Если есть кадры, которые меняют картину — покажите их. Если их нет — старайтесь не оправдывать на эмоциях то, что показывает камера.

Министр имущественных и земельных отношений Ингушетии Мухажир Албаков и начальник отдела приватизации Ильяс Вышегуров продали земельный участок в Назрани за 400 тысяч рублей. Реальная стоимость — больше 5 миллионов. Схема выглядит до неприличия простой. По Земельному кодексу продажа государственной земли по умолчанию идёт через аукцион — на общих основаниях, по рыночной цене. Исключение есть одно: если на участке уже стоит готовое здание или сооружение, введённое в эксплуатацию, собственник этого здания может выкупить землю под ним без торгов — за 20% от кадастровой стоимости. Логика понятна: человек построил, вложился, имеет право на льготную выкупную цену под своим же объектом. Некий Караджев решил этой льготой воспользоваться без лишних формальностей. В 2022 году он подал в министерство документы, согласно которым на арендованном им участке в Назрани, по проспекту Базоркина, уже стоит объект незавершённого строительства — фундамент площадью почти 800 квадратных метров, готовность 10%. Для убедительности привлёк кадастрового инженера. Тот, правда, на сам участок выезжать не стал — просто подготовил технический план с нужными цифрами. Бумага всё стерпела. Заявление легло на стол начальнику отдела приватизации Вышегурову. Он подготовил проект распоряжения — продать участок без торгов, за 20% кадастровой стоимости. Министр Албаков, изучив документы, подписал. Оба прекрасно знали порядок: льготная продажа возможна только под уже построенным и введённым в эксплуатацию объектом. Фундамент готовностью в десять процентов под эту категорию не подходит ни по букве закона, ни по здравому смыслу. В ноябре 2022 года договор купли-продажи подписан. Через неделю Караджев официально стал собственником участка. Земля, принадлежавшая Республике Ингушетия, перешла в частные руки за десятую часть своей цены — без аукциона, без конкурентов, без шанса для республики получить рыночную стоимость. Дальше события развивались в двух направлениях. Караджева позже осудили по статье о мошенничестве — суд установил, что фундамента в заявленном виде фактически не существовало, документы содержали заведомо ложные сведения. А вот в отношении Албакова и Вышегурова следствие возбудило отдельное дело — по статье о превышении должностных полномочий, повлёкшем тяжкие последствия. Ущерб республике оценили в почти 5,5 млн рублей. Вопрос, который напрашивается сам: как министр и начальник профильного отдела, два человека, чья прямая обязанность — знать земельное законодательство наизусть, подписали документы, не убедившись в самом элементарном — а есть ли вообще на участке хоть что-то, кроме бумажного фундамента? Либо это фантастическая невнимательность для целого министерства. Либо внимательность была — просто направленная не туда, куда положено. Кадастровый инженер не доехал до участка. Министр не доехал до здравого смысла. Бюджет республики не доехал до своих пяти миллионов.

Восьмой день весь Кавказ ищет одного мальчика. Восьмилетний Хизир Дербичев бросился в Сунжу спасать тонущего друга. Друга вытащили. Хизира унесло течением. С этого момента на берегах реки — больше шести тысяч человек. Ингуши, чеченцы, осетины, дагестанцы, кабардинцы. Водолазы, дроны, перекрытые русла, ночные смены с прожекторами. Никто не спрашивал, из какой республики приехал волонтёр. Никто не вспоминал старые границы, старые обиды, старые споры о земле. Просто искали ребёнка. Шесть дней подряд. Кавказ умеет ненавидеть друг друга в комментариях и любить друг друга на берегу реки. Когда дело касается чужого горя — внезапно не оказывается чужих. Народы, которые делят историю и границы, не делят беду. Жаль, что чиновники, рассуждающие об этих границах в кабинетах, иногда забывают то, что любой простой человек на берегу Сунжи понимает без объяснений.

«Фортанга» испугалась собственного донат-баттона. Висел сутки. Собрал, видимо, не то, что ждали — а панику среди тех, кто обычно платит за молчание о себе. И исчез. Без объяснений, без прощального поста. Просто — было, и нет. Версии две. Либо Европа таки кинула монетку на хлеб, и нужда в подаянии с простых смертных отпала. Либо в личку редакции залетели нервные сообщения от привычных спонсоров: «убирайте немедленно, выборы на носу, светиться нельзя». Вторая версия выглядит куда правдоподобнее. Потому что независимое издание, которое плевать хотело на критику из условного «вражеского» телеграма, не убирает кнопку за сутки. А вот издание, которое кормится с рук региональных чиновников — убирает мгновенно. Рефлекс. «Фортанга» давно не про журналистику. Это рупор внутренней ингушской коррупции — площадка, где одни чиновники сливают компромат на конкурентов, пока сами платят, чтобы их не сливали. Удобно, пока денег хватает на всех участников. Но списки основных донатеров уже собраны и скоро мы начнем потихоньку их обнародывать, само собой, в просветительских целях. Кнопку убрали быстрее, чем чиновник успевает спрятать декларацию о доходах. Выборы, похоже, действительно близко.

«Фортанга» — заблокированная в России — начала собирать донаты у широкой аудитории. Раньше в этом не было нужды. Сайт базировался в Европе, был профессионально упакован — европейские кураторы оплачивали всё. И параллельно существовал второй источник — куда занимательнее. Ингушские чиновники. Не рядовые жители — им это никогда не было нужно. Скидывались чиновники разного калибра — регулярно, чтобы их фамилии не всплывали в очередном материале или наоборот, чтобы их пиарили. Похоже, теперь Европа платит меньше или вообще перестала. А денег от чиновников уже не хватает на содержание ресурса такого уровня. Вот «Фортанга» и обращается к простым людям — впервые за всё время. Маленькая деталь для чиновников, которые молятся, чтобы их не упомянули. Контора на улице Горчханова прекрасно видит, кто платит, зачем и как. Молчат пока. Но личные дела на каждого донатера потихоньку формируются. И отдельное обращение к простым жителям Ингушетии: даже не пытайтесь. Финансирование организации, признанной судом причастной к деятельности, подпадающей под ограничения, квалифицируется по статье 282.3 УК РФ — финансирование экстремистской деятельности. До восьми лет лишения свободы. Прецеденты уже есть — люди получали реальные уголовные дела за разовые переводы в тысячу рублей уже запрещённым структурам. У вас своя жизнь, свои дома, свои дети. У «Фортанги» — европейские хозяева и местные кураторы, которые сами заварили эту кашу. Не ваша забота — её доедать. Европа экономит. Чиновники — нет. А денег всё равно не хватает.

👨‍⚖️ Верховный суд РИ. Прайс-лист прилагается 5 июня 2026 года. Дорогомиловский районный суд Москвы поставил точку в деле, которое началось ещё в 2021 году — когда чекисты с улицы Горчханова в Магасе взялись за судью Верховного суда Ингушетии Сергея Бойчука. Слушали долго. Терпеливо. Дали всем договориться, передать, получить. А потом передали в ГСУ СКР. Судьи решали вопросы между собой. Адвокаты знали расценки. Жёны знали маршруты. Система работала. Что установил суд: Председатель Магасского суда Аушев и судья Верховного суда Бойчук совместно провернули освобождение осуждённого за распространение детской порнографии. Человек получил реальный срок — вышел из зала суда на свободу. За барыш. Адвокат из Северной Осетии Табуев хотел смягчить депортацию двух вьетнамцев. Договорились через жену Бойчука — Лонерт, бывшую сотрудницу прокуратуры. Сто тысяч рублей прошли через неё. Верховный суд Ингушетии вынес нужное решение. Адвокат Боков из Верхних Ачалуков лично передал Бойчуку сто пятьдесят тысяч рублей — за смягчение приговора родственнику по наркотической статье. Бойчук взял. На следующий день вынес нужное решение. Водитель Бойчука судился за трудовую книжку. Судья Хашагульгова вынесла нужное решение. Объяснять почему — излишне. Прокуратура просила для Бойчука 14 лет. Суд назначил семь. Бойчук вину не признал — заявил в зале, что с приговором не согласен. Итог: — Бойчук: 7 лет колонии, штраф 7 миллионов, запрет на госдолжности 7 лет — Боков: 2,5 года, штраф 1,5 миллиона, лишение адвокатского статуса — взят под стражу в зале суда — Табуев: 2 года, штраф 1 миллион, лишение адвокатского статуса — взят под стражу в зале суда — Лонерт: 2 года с отсрочкой до совершеннолетия ребёнка, штраф 1 миллион Это не последнее дело Бойчука. Впереди — ещё один процесс. Он и Аушев обвиняются в получении взятки от застройщика Картоева — за незаконные решения в пользу участников структур, признанных террористическими. Цепочка тянется. Чекисты с Горчханова, судя по всему, ещё не закончили. Верховный суд республики. Судья, которому доверяли финальное слово по чужим судьбам. Брал за всё — за вьетнамцев, за водителя, за наркотики, за детскую порнографию. Прайс-лист небольшой. Но это был судья Верховного суда Ингушетии — и рядом с ним работали такие же. Знание законодательства и действующих механизмов противоправной деятельности не позволили безнаказанно заниматься коррупцией в том числе и судьям. Судьи забывают, что закон действует и на них.

#НамПишут В прокуратуре Ингушетии работает человек с фиктивным дипломом. Это выяснилось ещё в 2022 году — когда на личный номер прокурора республики Андрея Васильченко поступило анонимное сообщение через WhatsApp с подробным описанием схемы. Детали были конкретными. Богатырев Ахмет Усманович при трудоустройстве в прокуратуру в 2009 году якобы предъявил фиктивную академическую справку об окончании трёх курсов Чеченского государственного университета. На её основании он в 2003 году окончил Пятигорский государственный технологический университет по специальности «Юриспруденция» и получил диплом. Диплом, который лёг в основу его карьеры в надзорном ведомстве. Васильченко отреагировал — инициировал служебную проверку. Старший помощник прокурора Белоусов лично выехал 24 января 2023 года в Грозный, опросил преподавателей и руководство ЧГУ, направил запросы в оба вуза. Результат однозначный: справка фиктивная. Факт юридически закреплён. Доложено лично прокурору республики. Дальше — тишина. Богатырева не уволили. Уголовное дело не возбудили. 26 января 2023 года, буквально через два дня после того, как Белоусов доложил результаты, Васильченко подписал приказ о переводе Богатырева на должность помощника прокурора Джейрахского района. Подальше от глаз. Пониже по должности. По имеющимся у меня сведениям, источник настаивает: перед переводом через посредников Васильченко якобы была передана сумма в размере 10 миллионов рублей. Официально это не является предметом судебного решения — но источник, располагающий материалами служебной проверки, готов подтвердить все обстоятельства при официальном расследовании со стороны Генеральной прокуратуры России. Спустя время Богатырев был возвращён обратно в республиканскую прокуратуру — по просьбе старшего помощника по кадрам Бочкарева. Сегодня он продолжает работать в том самом ведомстве, куда пришёл с фиктивным документом. Белоусов, проводивший проверку, неоднократно выражал недовольство тем, как была закрыта эта история. Он жив, работает и, по словам источника, готов подтвердить результаты проверки перед вышестоящими органами. Андрей Васильченко, оказывается, умеет работать оперативно. Проверку провели за месяц. Выводы сделали свои. Прокуратура в Ингушетии надзирает за всеми. Кроме себя.

🤷‍♂️Правосудие по звонку. Тариф — без абонентской платы… В Ингушетии возбудили уголовное дело против судьи Магасского районного суда Гамида Мурзабекова. Но история здесь не про одного судью — она про систему. 30 августа 2022 года. Председатель того же суда Аушев лично подходит к Мурзабекову и просит вынести минимальное наказание для компании ООО «Элитспецстрой». Не намекает. Не рекомендует. Просит — открыто, устно, в здании суда. Мурзабеков соглашается. Но на всякий случай перезванивает Аушеву по телефону — согласовывает решение. Прямо в процессе рассмотрения дела. Потом выносит постановление с минимальным сроком, юридически оформленное с нарушениями. Финальный штрих — постановление намеренно отправили судебным приставам уже после того, как срок наказания истёк. Компания формально наказана. Фактически — не работала ни дня. Три с половиной года всё это было шито-крыто. Квалификационная коллегия молчала. Мурзабеков продолжал судить людей и выносить приговоры. До тех пор, пока «вежливые ребята» с другими полномочиями не заинтересовались телефонными переговорами двух ингушских судей. После этого Высшая квалификационная коллегия внезапно и резко прозрела. Правосудие по звонку. Тариф — без абонентской платы. Работает ровно до того момента, пока Лубянка не берёт трубку раньше тебя.

💁 Один раз не пидорас: Роскомнадзор вынес историческое решение. Некий зритель пожаловался на Соловьёва — тот сказал «пидорас» в федеральном прямом эфире. Ведомство изучило вопрос и ответило официально. Цитирую дословно: «Указанное в Вашем обращении слово не относится к нецензурной брани. В словарях русского языка оно имеет пометы “вульгарно-просторечное”, “жаргонное”, “пренебрежительное”. В связи с чем принятие административных и пресекательных мер реагирования в данном случае невозможно». Напомню, ранее тот же Соловьёв назвал блогера Викторию Боню «потрёпаной шалавой» — тоже в прямом эфире, тоже на федеральном канале. Тоже без последствий. Российское телевидение официально обогатило литературный язык.

✌️Заметка на полях: житель Ингушетии Муса Полонкоев получил два года за комментарий в ВК про евреев. Можно спорить о соразмерности наказания — но сам комментарий был неправильным. Израиль убивает мирных жителей — это фиксируют международные организации. Но Израиль — государство. Нетаньяху — политик. Израильская армия — военная машина. Это не синонимы слова «евреи». В России живут сотни тысяч евреев. Они такие же граждане этой страны — врачи, учителя, соседи. Меня лечил недавно еврей, рубля с меня не взял. Наидобрейший человек. Многие из них сами против политики Израиля. Валить всех в одну кучу — это не позиция борца за справедливость. Это невежество. Россия — многонациональная страна, где веками рядом живут русские, ингуши, чеченцы, евреи, татары, армяне. Это не слабость — это то, что делает страну страной. Национальная ненависть здесь не патриотизм — она разрушает изнутри. Хочешь говорить о Газе — говори. Но точно и по адресу. И последнее — без морализаторства. Муса написал на эмоциях. Понять можно — когда видишь детей под бомбами, эмоции берут верх. Но слово в интернете — это не личный дневник. Его читают тысячи. И среди них всегда найдётся тот, кто воспримет не как эмоцию — а как руководство к действию. Мы сами делаем ошибки. Сами несём за них ответственность. Это честно. Один написал сгоряча — два года жизни. Другой прочитал и пошёл резать. Слова имеют вес — даже когда кажется, что это просто комментарий.

🇺🇸Читаю новость: на Кубе снова погас свет. Топлива нет. Люди живут в темноте — буквально. Блокада США длится больше шести десятилетий. За это время сменилось несколько поколений кубинцев, которые родились, выросли и состарились под санкциями. Не военные, не чиновники — обычные люди, которым просто не повезло с географией. Вашингтон называет это «давлением на режим». Режим живёт. Люди мёрзнут в темноте. Самая длинная гуманитарная операция в истории — называется блокадой.

🤷‍♂️ Блокировка Telegram, как видим, не помогла. Цифры говорят сами за себя. 2025 год — рекорд: 1,5 миллиона мошеннических операций, ущерб вырос с 27,5 до 29,3 миллиарда рублей. За первый квартал 2026-го уже 494 тысячи преступлений и 6,8 миллиарда похищенных рублей. Если экстраполировать на год — темп не падает, а растёт. Годами нам объясняли: Telegram — рассадник мошенников, заблокируем — станет безопаснее. Заблокировали. Разблокировали. Статистика пошла вверх. Мошенник — не приложение. Он звонит с обычного номера, пишет в любом мессенджере, представляется сотрудником банка или следователем. Ему не нужен Telegram — ему нужна жертва. Блокировки — это не борьба с мошенничеством. Это борьба с неудобными каналами. Разница принципиальная — но отчитываться за неё удобнее.

🧠Спустя 10 лет прокуратура требует спасти башенный комплекс Хамхи. Трещины, смещение фундамента, аварийное состояние. Только башня не сама пришла в такое состояние. В 2016 году на реставрацию выделили 39,5 миллионов рублей. Контракт оформили на профессионалов. По факту — работали студенты, я лично это помню. Деньги ушли красиво. Результат — как вышло. Если прокуратура как положено проведет проверку, там много фамилий вылезет, на которых печати ставить негде. Теперь прокуратура идёт в суд добиваться того, за что уже заплатили десять лет назад. Хамхи стоит века. Пережил войны, депортацию, забвение. Но устоять перед коррупционерами, кто взялся его «спасать» — оказалось сложнее.

🤬Читаю коммент: Есть народы, которые строят своё будущее. И есть те, кто тратит силы на чужое прошлое. Чеченцы сегодня заняты одним — переписать, присвоить, объявить своим. Орстхойцы — их. Земли — их. Башни — их. Скоро, видимо, и горы переименуют. Даже фал*ос, над которым они смеялись - тоже их оказывается. Только история — упрямая. Она не меняется от того, что кто-то громко заявил в комментариях или защитил диссертацию с нужными выводами. Ингуши — один из древнейших народов Кавказа. Аборигены я бы сказал. Это фиксируют российские офицеры XVIII века, европейские путешественники, академические источники задолго до того, как кто-то решил, что чужая идентичность — инструмент для территориальных претензий. Республику не упразднят. Историю не перепишут. А вот то, как выглядят люди, строящие политические амбиции на фальсификации — это уже вопрос не к нам. Когда нечего предъявить своего — начинают оспаривать чужое. Это не сила. Это диагноз. Даже жалко вас немного. Что-то сыра захотелось после этого коммента…

Занесите в летопись: с приходом весны в Ингушетии снова рисуют дороги. Магас — 3,5 млн. Малгобек — 1,1 млн. Сунжа и Карабулак — по 1,5 млн. Деньги не маленькие. Только разметка не доживает до следующего дождя. Вечером нанесли — ночью смыло. Как будто красили водой по воде. Кто принимает эту работу? Мэрии. Но там, судя по всему, не качество проверяют — а просто закрывают контракт. Подпись поставил, деньги ушли, отчёт красивый. И вишенка — работы ведут в час пик. Не ночью, как это делают везде, а когда город стоит в пробке и сигналит. Из года в год одно и то же. Потому что система заточена не под результат — а под освоение бюджета. Весна пришла — значит, пора осваивать.

🪶 Читаю новость: осетинский художник Давид Цагараев предложил вернуть Проспекту Мира во Владикавказе имя Сталина. Сначала сказал, что его неправильно поняли — потом добавил: «образ Сталина это напоминание о нашей великой миссии». Великая миссия. Интересная формулировка. 23 февраля 1944 года Сталин выселил около полумиллиона ингушей и чеченцев из домов. Пригородный район — исконно ингушская земля — был передан Северной Осетии именно тогда. Буро (Владикавказ) стоит на землях, отошедших соседям после депортации. И вот на главном проспекте этого города предлагают увековечить имя того, кто подписал приказ. В 2017 году парламент Ингушетии принял закон о запрете увековечивания памяти Сталина. Спустя восемь лет выяснилось — депутаты тихо сняли его с рассмотрения. Сталин выселил ингушей с их земли. Их же депутаты тихо похоронили закон против его памяти. Художник из Владикавказа называет это «великой миссией». Всё логично — просто не для ингушей.