MAKFREYMORАN

достану ночь я из подвала, закину сетью в небосвод и с краю буду любоваться на космос сотканный из звёзд сниму галактик ожерелья и кину в море из огней. глаз радуют пусть украшенья всех обделенных сном людей тряхну за край и звездопад удачей землю окропит, судьбой пусть каждый будет рад и счастьем душу исцелит скопленья газов выпускная из трубки, словом подожженой, я космос мехом заполняю, окутывающим света зерна теченье времени раскинет шары планет по своим лункам и хаос пусть в пучине сгинет, наперекор людской науке я в черных дырах страхи спрячу, щелчком захлопну изнутри. веры маяк пусть всем маячит, надежды веслами греби

это не мой но тоже хороший

#астрастика

⭐⭐⭐⭐ANOSCETIA тревога из‑за того, что ты не знаешь «настоящего себя». Кажется, у всех вокруг такая яркая окраска личности. Она отчётливо проступает во всём, что они делают: от обуви, которую они носят, до продуктов, которые кладут в тележку, и до точных формулировок в сообщении с поздравлением с днём рождения. Можно было бы подумать, что всё это выглядит шаблонно, но каким‑то образом каждая деталь — это квинтэссенция именно их. Как же странно, что твой собственный опыт будто не окрашен ни в какой особенный оттенок. В основном ты чувствуешь, что делаешь то, что должен, почти без возможности что‑то приукрасить. А когда появляется свобода для импровизации, ты ловишь себя на том, что подстраиваешься под настроения других людей, копируешь их интонации и энергию — просто чтобы поладить или как‑то пережить день. В своих мыслях ты представляешь себя оттенком нейтрально‑серого цвета, который просто отражает любые яркие краски, оказавшиеся рядом. Конечно, твои родные и друзья будут настаивать, что ты совсем не нейтральный, — они описывают тебя теми же широкими мазками, какими ты описываешь их: ты, скажем, солнечно‑жёлтый, или спокойный синий, или огненно‑красный, или невинный розовый, или дерзкий чёрный. Они не обязательно неправы: ты и сам замечаешь некую черту, пронизывающую твою личность, и часто ловишь себя на том, что подыгрываешь ей, — ведь гораздо проще быть весёлым, ворчливым, сумасшедшим или скучным, если все уже думают о тебе именно так. Проблема в том, что каждый из них видит тебя только в изолированных контекстах, в определённых ролях и в определённое время. Если бы кто‑нибудь попытался неотступно следовать за тобой целую неделю, он был бы поражён, увидев тебя и серьёзным профессионалом, и сексуальным человеком, и духовной личностью, и нелепым рассказчиком сказок, и нервной развалиной, и душой компании. Каждое из их впечатлений может быть верным в тот самый момент, но каждое отражает лишь узкую полосу всего твоего спектра. Тем временем ты сам неотступно «следишь» за собой двадцать четыре часа в сутки, в самых разных ситуациях. В каком контексте ты больше всего похож на себя? Ты более или менее аутентичен, когда с головой уходишь в работу, изливаешь душу другу или остаёшься один, просто пытаясь очистить разум? Даже тогда ты не понаслышке знаешь, какими запутанными могут быть твои настроения, насколько разрозненными и противоречивыми — твои мыслительные процессы, сколько произвольных порывов ты мог бы поддаться в любой момент. Каждый раз, сталкиваясь с новой ситуацией, трудно предсказать, какая версия тебя проявится или какое мнение выпадет из «автомата с жевательными шариками» в твоей голове, — и при этом оно будет отливать истиной, словно всех остальных твоих мыслей и не существовало. Тебе хочется вернуть свой образ себя к его сути. Тщательно смыть остатки всех тех моментов, когда ты пытался быть кем‑то, кем не являешься. Очистить те места, где люди пытались «закрасить» тебя или отбросить те качества, которые им не нравились. Снимать с себя идентичность слой за слоем — сквозь все привычки, отвлекающие факторы и культурное программирование, — чтобы наконец раскрыть свои истинные цвета для всех. Но чем пристальнее ты вглядываешься в то, кто ты есть в изоляции, тем сильнее твоя идентичность растворяется в шуме случайных импульсов — в пыли на чистом холсте. Может быть, вообще нет какого‑то единого «я», о котором можно говорить. Может быть, ты — меняющийся коллаж из множества разных личностей, и каждая из них настолько же подлинна, как и любая другая. Калейдоскоп вечно движущихся фрагментов, отражающий тысячу мелких впечатлений от окружающего мира, с вспышками разных настроений и яркими скоплениями причуд, — но без какого‑либо более широкого узора. Может быть, у тебя нет истинных цветов. Ты — не законченная картина, подписанная и покрытая лаком. Если и есть «настоящий ты», то, несомненно, это беспорядок красок на палитре: цвета кружатся, смешиваются и взаимодействуют друг с другом, вечно незавершённые, ищущие и стремящиеся создать что‑то новое.