maledik’s diary

Первый кадр из сериала «Гарри Поттер» от HBO. Первый тизер выйдет завтра.

🤩🤩🤩 🤩🤩🤩🤩 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 Метки🤩измена, случайный секс, беременность, любовный треугольник, постхог Рейтинг🤩nc-17 Формат🤩переписки 🤩Гермиона и Рон вместе уже четыре года, но он никак не делает ей предложение. Когда последняя пара в их окружении — Полумна Лавгуд и Теодор Нотт — женятся, Гермиона понимает, что это последняя капля. На эмоциях она напивается в Дырявом котле… и проводит ночь с самым неправильным человеком. Кто же знал, что завтра ее ждет долгожданное кольцо от Рона. А через неделю — две полоски на тесте. Когда🤩с🤩🤩февраля Где🤩на канале Анечка пишет

Обожаю 😂😂😂😂

Том Фелтон вновь встал на сторону Джоан Роулинг: «Не могу сказать, что это влияет на меня, я не особо в это(позицию Джоан) погружён. Но я не знаю ничего, что объединило бы мир сильнее, чем Поттер. Это всё благодаря ей, и я ей невероятно благодарен».

#auстены_varvara 💎💎💎💎💎💎💎 В дверь постучали. Гермиона открыла и не смогла сдержать широкую улыбку: на пороге стоял Драко. — Привет, — сказал он, и в его глазах играли знакомые искорки. — Привет. Заходи. Она сделала шаг назад, приглашая его внутрь, но Драко лишь покачал головой. Ироничная усмешка тронула его губы, и он бросил выразительный взгляд через плечо в сторону лестницы. — Пожалуй, откажусь. Внизу наши отцы. Не хочу быть убитым в тот момент, когда всё только начало налаживаться. Гермиона рассмеялась. — Трусишь? Ладно, договоримся так — дверь остаётся открытой. Я так понимаю, ты собирался написать, а не с визитом являться. — Ну, когда твой папа начал демонстрировать моему свою коллекцию охотничьего оружия, я понял намёк и решил, что благоразумнее будет ретироваться, — он усмехнулся, но в его взгляде на мгновение мелькнула не ирония, а искренняя, глубокая признательность. — Спасибо, кстати. За твоего отца. Она присела на край кровати, а Драко пристроился напротив, на стуле у письменного стола, сохраняя между ними дистанцию, полную напряжённого притяжения. — Я не ожидала увидеть здесь твоего папу, — призналась Гермиона. — Да... Мы как-то разговаривали с Ричардом о моей семье. Он узнал, что мой отец раньше был первоклассным финансовым директором, до всего... этого, с мамой... и предложил ему должность у себя в компании. В его голосе не было прежней горечи, только лёгкое, почти невероятное изумление от такого поворота. — Сказал, что талант не должен пропадать, а честные люди ему сейчас нужнее всего. — Драко с лёгким недоумением покачал головой. — Твой папа... он другой. Совсем не такой, как я предполагал. — Да, — тихо согласилась Гермиона. — Он изменился. Мы все изменились. Они смотрили друг на друга через открытую дверь. Она была не баррикадой, а разумной границей, которая давала им пространство для дыхания и уважала хрупкость их зарождающихся отношений. — Так что, — Гермиона улыбнулась, в её глазах плескался озорной огонёк, — теперь мы связаны не только общим скандалом, школьной травлей и подпольными боями, но и деловым партнёрством наших отцов? — Похоже, что так, — Драко ответил ей той же смягчённой, ироничной улыбкой, в которой читалось общее понимание всего абсурда и чуда этой ситуации. — Кажется, ты от меня никуда не денешься, Грейнджер. — А кто сказал, что я хочу от тебя куда-то деться? — парировала она, и её голос прозвучал легко и уверенно. И в этот миг, под негромкий гул отцовских голосов, доносящийся снизу, в свете, падающем из приоткрытой двери, будущее внезапно перестало казаться пугающим. Оно стало бесконечно светлым и полным самых неожиданных возможностей.

#auстены_varvara 💎💎💎💎💎💎💎 Прошло несколько дней с похорон Лаванды. Тихая, но ощутимая помощь семьи Грейнджеров — юридическая, финансовая, моральная — уже делала свое дело. Официальных обвинений еще не прозвучало, но общественное мнение стремительно катилось в сторону Уизли, обрастая ядовитыми подробностями. Гермиона и Луна сидели в уютном кафе неподалеку от дома. Это был их первый выход за почти неделю затворничества, и слабый солнечный свет казался целительным. — Луна, а как там Драко? — спросила Гермиона, стараясь, чтобы вопрос прозвучал небрежно. — Он не писал уже несколько дней. Пенси тоже спрашивала. — Я сама его почти не вижу, — Луна задумчиво покрутила ложку в стакане. — Пропадает в университете на дополнительных занятиях. Готовится, в этом году подает документы. Гермиона не смогла сдержать улыбки. Она знала, что ее отец предлагал оплатить Драко учебу, и что тот взвился, заявив, что поступит сам. В его упрямстве было что-то восхитительно гордое. — А его... хобби? — намекнула Гермиона, имея в виду подпольные бои. — Ах, — губы Луны растянулись в загадочной улыбке. — С того раза, с тобой, он туда больше не ходил. Сказал, что ему надоело калечить людей. Теплая, почти гордая волна накатила на Гермиону. Она была тому причиной. Не напрямую, но ее появление в его жизни что-то переключило, перенаправило его бушующую энергию в конструктивное русло. Возвращаясь домой в приподнятом настроении, Гермиона застала картину, от которой замерла на пороге гостиной. В креслах сидели ее отец, Драко и... Люциус Малфой. Они неспешно беседовали, в их руках бокалы с виски. Атмосфера была не напряженной, а деловой, наполненной взаимным уважением. — Здравствуйте, — проговорила Гермиона, чувствуя, как смущение окрашивает ее щеки. — О, милая, привет! — отец сиял спокойной улыбкой. — Мисс Грейнджер, — Люциус поднялся с кресла. Он был высок и строен, Гермиона немного растерялась, потому что, его вид отличался от ее представлений, которые она выстраивала по рассказам Луны. — Рад наконец познакомиться. Драко и Луна много о вас рассказывали. Взгляд Гермионы непроизвольно скользнул к Драко. Она не видела его несколько дней, и сейчас, в строгой рубашке, с взрослой серьезностью во взгляде, он казался ей невероятно притягательным. Улыбка сама собой озарила ее лицо. Драко, поймав ее взгляд, едва заметно подмигнул и сделал короткое движение глазами в сторону своего телефона на столе. Гермиона чуть кивнула, стараясь сохранять невозмутимость. — Прошу прощения, что побеспокоила, — вежливо сказала она и, игнорируя понимающие взгляды отцов, направилась в свою комнату, чувствуя, как сердце трепетно бьется в предвкушении.

#auстены_varvara 💎💎💎💎💎💎💎 Утро следующего дня пришло, принеся с собой не свет, а оглушительный информационный шквал. Соцсети, новостные ленты и школьные чаты гудели, словно растревоженный улей. Луна и Гермиона, не сомкнувшие глаз за ночь, сидели в обнимку на кровати, их молчание было красноречивее любых слов. Внизу Эмма Грейнджер, с синяками под глазами, но с несгибаемой волей в позе, уже уходила из дома — её целью была семья Лаванды. Не для пустых соболезнований, а чтобы предложить деньги, юридическую поддержку, всё, что может понадобиться в кромешном аду похорон и следствия. Парадную дверь несколько часов долбил Артур Уизли — отчаянный, озверевший. Его крики и стук прекратились только с прибытием полиции, вызванной Ричардом. Новостные заголовки уже набирали обороты, транслируя отвратительную версию, которую, видимо, пытался продвинуть Артур: «Девушка была одна», «Посторонних в квартире не было». Рона до сих пор не задержали. Когда Ричард, наконец, вышел из кабинета — бледный, помятый, но с newfound решимостью в глазах, — Гермиона подстерегла его в коридоре. — Папа, что мы будем делать? — её голос, обычно такой чёткий, срывался на шёпот, дрожа от смеси ярости и страха. — Ты пойдёшь спать. Сейчас же, — его тон не допускал возражений, но в нём сквозила не отеческая строгость, а глубокая, выстраданная забота. — Нет! — она вскинула подбородок, вставая на его пути. Её кулаки сжались. — Ты не можешь снова их прикрыть! Я не позволю! Ричард посмотрел на неё, и в его взгляде не было ни гнева, ни укора. Только бездонная усталость и стальная, зрелая решимость. — Дорогая моя, я не собираюсь ничего прикрывать. Твоя мама уже у наших юристов. Она предоставит им все факты, а она знает достаточно, чтобы потопить их. А я... — он поправил манжет, и этот жест был похож на подготовку к бою, — я еду к начальнику городской полиции. У меня для него есть кое-что: письма, записи звонков, финансовые отчёты, которые мистер Уизли предпочёл бы навсегда похоронить в архивах. Он положил руки ей на плечи, и его голос дрогнул, впервые за многие годы. — И, малышка... прости меня. Ещё раз. За всё. В смерти этой девочки... и в том, что случилось с Луной... есть и моя вина. Если бы мы с мамой увидели, как тебе одиноко и плохо, ты бы не искала поддержки в той... семье. И тогда, возможно, ни Лаванда, ни Луна не пострадали бы. Это не было самооправданием. Это было горькое, полное признание своей роли в цепочке роковых событий. Гермиона смотрела на него, и её бунтующий гнев начал таять, сменяясь сложной, щемящей смесью жалости, прощения и новой, хрупкой надежды. Она видела, что её отец, её неприступная крепость, рухнул. Но рухнул не под грузом финансовых провалов, а под тяжестью чужой боли и осознания собственных просчётов как отца. Она не сказала ни слова. Она просто шагнула вперёд и обняла его, прижавшись щекой к его груди. Его ответные объятия были крепкими, почти отчаянными. Они стояли так несколько минут — отец и дочь, нашедшие друг друга в эпицентре общего горя, объединённые клятвой, произнесённой без слов: никогда больше не отворачиваться от правды. А за окном, в холодном и безразличном свете утра, начинался новый день. День, когда семья Грейнджеров переставала быть жертвой обстоятельств и готовилась стать грозой для тех, кто считал свою безнаказанность вечной.

#auстены_varvara 💎💎💎💎💎💎💎 Когда все уселись за стол, в воздухе зазвучали оживлённые, лёгкие голоса. Запах вкусной еды и атмосфера безмятежности, которую все так ценили после последних бурных дней, казались нерушимыми. Отец и Драко с азартом разбирали вчерашний футбольный матч, а миссис Грейнджер с блеском в глазах рассказывала Гермионе и Луне о своей поездке на показ Balenciaga и эксцентричном дизайнере. И вдруг всё оборвалось. Резкий звонок мобильного телефона отца пронзил уютную атмосферу. Гермиона не успела разглядеть номер, но увидела, как знакомые черты отца застыли, а затем исказились, будто затянутые тенью. — Да, — его голос обрушился в тишину, холодный и тяжёлый, как глыба льда. Он слушал. Слушал долго, и с каждой секундой его лицо становилось всё безжизненнее и мрачнее. Челюсть сведена судорогой, пальцы впились в край стола так, что костяшки побелели от напряжения. — А не пойти бы тебе на хер, Артур? — вдруг рявкнул он, сорвавшись на хриплый, животный крик. И в следующее мгновение, в порыве слепой, всепоглощающей ярости, швырнул телефон в стену. Оглушительный грохот бьющегося стекла и пластика повис в воздухе. За столом воцарилась мёртвая, давящая тишина, которую разрывало лишь тяжёлое, хриплое дыхание Ричарда. Все застыли, впиваясь в него взглядами, полными оцепенения и ужаса. — Артур Уизли звонил, — прошипел он, и его голос дрожал от бессильной ярости. — Ваша одноклассница... Лаванда Браун... умерла. Гермиона резко ахнула, прижав ладонь ко рту. Луна побледнела так, что стала почти прозрачной. — Рон... — отец с трудом выжал из себя имя, будто оно обжигало ему губы. — ...накачал её наркотиками и надругался. Она умерла от передозировки. Прямо во время... — он не смог договорить, сжав кулаки так, что кожа на них натянулась. По женской половине стола покатились тихие, шокированные слёзы. По щекам Эммы Грейнджер градом катились слёзы, безжалостно размывая безупречный макияж. Гермиона и Луна молча смотрели друг на друга, находя в глазах подруги отражение собственного немого ужаса. А Драко... Драко с резким грохотом отшвырнул свою вилку. Металл звякнул о фарфор и отскочил на пол. Он упал лицом в ладони, его плечи сжались и задрожали. Это был не просто шок. Это было горькое, всепоглощающее осознание: та самая ядовитая среда, которую он некогда принял как норму, а потом возненавидел, породила настоящую, необратимую трагедию. И теперь в нём поселилось горькое, едкое сожаление — что он не остановил Уизли тогда, когда для этого ещё был шанс. Лёгкий ужин превратился в траурную вахту. Весёлые разговоры умерли, уступив место тяжёлому, гнетущему молчанию, в котором эхом отзывались только что произнесённые ужасные слова. И где-то там, в городе, была ещё одна семья, чья жизнь в это самое мгновение раскололась на «до» и «после».

#auстены_varvara 💎💎💎💎💎💎💎 Луна появилась на пороге спустя несколько часов, с огромным пакетом конфет и дорожной сумкой через плечо — безмолвное, но красноречивое свидетельство того, что она здесь надолго. Постучав в дверь комнаты Гермионы и услышав тихое «войди», она не просто вошла — она впорхнула в комнату и буквально нырнула под одеяло, как в былые времена. — Я так испугалась, когда Драко сказал, что твой отец звонил! — выпалила она, ее огромные, светло-серые глаза были полны неподдельной тревоги. — Мой брат хранит молчание. Что случилось? — Я всё тебе расскажу, честно, — тихо пообещала Гермиона, чувствуя, как камень с души сваливается от одного присутствия подруги. — Но давай чуть позже. Сначала я просто хочу побыть с тобой и поговорить ни о чём. Луна поняла с полуслова. Она просто кивнула, вручила ей пакет с конфетами, и они погрузились в поток бессмысленных и прекрасных разговоров. О новых сериалах, о смешных мемах, о том, как кот Луны в ответ на попытки медитации устроил в гостиной хаос. Они провалялись в кровати почти весь день. Несколько раз Луна спускалась вниз, чтобы забрать доставку еды, которую заказывали её. С наступлением вечера, когда комната утопала в уютных сумерках, а за окном зажигались огни, в душе Гермионы наконец воцарилось спокойствие. И тогда она рассказала подруге всё. И про старые фотографии, и про боль прошлого, и про страх, и про новую компанию Драко, которая приняла её без единого вопроса. А когда речь зашла о самом Драко, о его странной заботе, о его ярости и о том поцелуе в закусочной, Луна заулыбалась своей лучистой, всё понимающей улыбкой. — Знаешь, — сказала она, подмигнув, — если мы породнимся, я не против. Я видела в саду у вас редкие сорта роз. — И она залилась своим серебристым, заразительным смехом, от которого казалось, что в воздухе танцуют сказочные создания. Гермиона сначала фыркнула, а потом рассмеялась вместе с ней — настоящим, беззаботным смехом, который, казалось, выметал из комнаты последние тени страха. И в этот момент она поняла: каким бы ужасным ни был вчерашний день, сегодняшний, проведённый с лучшей подругой в безопасности собственного дома, стоил того. Когда миссис Грейнджер позвала девочек на ужин, неожиданным гостем за столом оказался Драко. Он стоял в гостиной и тихо о чём-то беседовал с отцом Гермионы. Оба выглядели серьёзными и сосредоточенными, но в их позах не было прежней напряжённости — лишь зарождающееся взаимное уважение. — Привет, — тихо сказала Гермиона, подходя к ним. Она чувствовала легкое дрожание в коленях, но это была уже не тревога, а сладкое, щемящее предвкушение. — Привет, — ответил Драко, и его лицо озарила та самая, редкая, но такая искренняя улыбка, от которой её сердце делало сальто. — Выглядишь уже лучше. Настоящей. Отец похлопал Драко по плечу — жест простой, но невероятно значимый, словно ставя печать одобрения. — Я позвал его на ужин. Он спрашивал о тебе, и я подумал, лучше он сам увидит, что буря миновала, чем я буду в красках расписывать. — Мистер Грейнджер улыбнулся, и в его взгляде читалось спокойное одобрение, прежде чем он отошёл, чтобы помочь жене накрывать на стол. Едва они остались одни, Гермиона с хитрой улыбкой спросила: — И о чём это вы с папой так оживлённо беседовали? Выглядело очень серьёзно. Драко сделал вид, что это неважно, но его глаза, смягченные и теплые, выдавали его. — Обсуждал поступление. Твой отец... он помогает мне подготовиться к экзаменам. Дал парочку умных книг и договорился о встрече с деканом медицинского факультета. Говорит, у него там старый долг. — Правда? — глаза Гермионы наполнились восторгом и гордостью, такими яркими, что, казалось, могли осветить всю комнату. — Драко, я так за тебя рада! И прежде чем успела опомниться, она обняла его. Это был порыв, полный облегчения, благодарности и чего-то ещё, тёплого, нежного и пока не названного вслух. Драко на мгновение застыл, а потом его руки мягко, но уверенно обняли её в ответ, прижимая к себе. — Спасибо, Грейнджер, — тихо прошептал он ей на ухо, и в его голосе слышалось что-то новое — чистая, ничем не омраченная надежда.

#auстены_varvara 💎💎💎💎💎💎💎 Ричард Грейнджер замер на мгновение, и по его лицу пробежала тень былой тревоги, прежде чем ее сменило чистое, ясное понимание. Озарение зажглось в его глазах. — Дай мне и Драко разобраться с этим. Твоя задача — ничего не делать. Ты уже совершила главный подвиг — ты устояла под напором. А иногда самое громкое заявление — это тишина, — его голос обрёл ту самую отеческую твердость, что была ей опорой в детстве, но теперь в ней не было и тени контроля, лишь безоговорочная поддержка. — Пока за тебя говорят твоя стойкость и те, кто тебя любит. Он снова стал тем скалой, о которую разбивались её детские бури, но теперь его сила заключалась не в том, чтобы укрыть её от мира, а в том, чтобы быть незыблемым фундаментом, на котором она сама сможет возвести свою крепость. — Значит, так, — его тон не оставлял места для возражений, но был мягким. — Ты остаёшься здесь, в безопасности. Никаких публичных ответов от нас. А всё остальное... мы возьмём на себя. Договорились? — Договорились, — прошептала Гермиона, и её улыбка, впервые за долгие недели, была не тактическим маневром, а настоящим, кротким, почти робким счастьем. Она снова почувствовала себя не полководцем на поле боя, а дочерью, которой есть за чью спину спрятаться. И тогда, набравшись смелости, она задала вопрос, который вынашивала в себе все эти дни. — А можно... позвать Луну к нам? Если она уже выписалась? Её голос дрогнул, выдав всю уязвимость, стоявшую за этой просьбой. Это была не просто социальная договорённость. Это была белая ветвь мира, протянутая через пропасть недопонимания и боли. Попытка вернуть осколок того хрупкого мира, что едва не рассыпался в прах. Отец смотрел на неё, и в его взгляде читалась целая история — он помнил сдержанный рассказ Драко, понимал глубину этой ссоры и цену этого примирения. Он видел, что его дочь просит не о визите, а о возможности зашить одну из самых кровоточащих ран в её душе. — Конечно, можно, — ответил он без малейшей паузы, и в его голосе звучала та самая безусловная любовь, что сметает все сомнения. — Этот дом всегда открыт для твоих друзей. Для тех, кто по-настоящему дорог. Он сделал небольшую паузу, давая ей понять: он видит не просто слова, а весь их скрытый смысл. — Я сам позвоню Драко, если понадобится. Всё устроим. Тебе остаётся только ждать её в гости. В его словах не было ни тени осуждения или беспокойства. Лишь спокойная, уверенная поддержка. Он видел, как по её лицу разлилась волна облегчения, смывая последние следы напряжения. — Спасибо, папа, — выдохнула она, и в этих двух словах заключалась благодарность не просто за разрешение, а за понимание, за доверие, за этот шанс всё исправить. И в тот самый момент Ричард Грейнджер осознал, что, возможно, это и есть его главная отцовская миссия — не бросаться на амбразуры с чековой книжкой в руке, а просто стоять на страже того безопасного пространства, где его дочь сможет сама, без страха и упрёков, строить свою жизнь, свою дружбу и своё счастье. И он был готов быть стражем этого пространства до последнего вздоха.

Ладно, хватит мне расслабься 💎 Это быт тяжелые несколько дней для моего мозга, мой СДВГ просто съехал с катушек + магнитные бури + у нас выпало много снега, и моя голова вообще не хотела работать 💎 Сегодня продолжаем #auстены_varvara

Драко, я извиняюсь