Фильмологиня ✍️

Что я часто замечаю в киноадаптациях: они очень любят делать очевидным то, что в книге существовало только на уровне подтекста. Возьму в пример The Little Stranger Сары Уотерс. Это готический психологический хоррор в декорациях послевоенной Англии: обычный сельский доктор начинает регулярно посещать поместье нищающей аристократической семьи, а там постепенно начинает происходить всякая чертовщина, которую семья списывает на «маленького незнакомца» — полтергейста. Фильм Ленни Абрамсона удивительно точно следует книге, но в одном месте он всё-таки от неё отходит: разжёвывает главную загадку. Книга постоянно подбрасывает намёки на то, кто именно может быть этим «маленьким незнакомцем», но никогда не даёт окончательного ответа. Более того, она оставляет достаточно материала, чтобы читатель мог самостоятельно собрать собственную версию происходящего. Фильм же в последнем кадре буквально говорит: смотрите. Вот ответ. И самое интересное, что я не думаю, что это пошло ему во вред. Финал фильма от этого не стал хуже. Наоборот: этот финальный кадр настолько сильно работает как эмоциональный хук, что, по-моему, даже вытаскивает фильм из некоторого болота посредственности, в котором он до этого довольно долго барахтался. И мне кажется, это вообще отличный пример того, зачем нужны адаптации. Мы часто говорим об экранизациях в терминах верности: что сохранили, что выкинули, что изменили, насколько точно перенесли персонажей, сюжет, атмосферу. Но иногда интереснее смотреть на фильм как на интерпретацию книги. Книга может оставить смысл в тени, а фильм — вытащить его на свет. Не обязательно потому, что режиссёр «понял, как было на самом деле», а потому, что выбрал одну из возможных трактовок и сделал её видимой. И тогда экранизация становится не заменой оригинала, а способом посмотреть на него под другим углом. Иногда даже увидеть в нём то, что сами мы не заметили. Короче, чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, что adaptation studies — на самом деле безумно интересная область. Настолько, что, кажется, она может вылиться у меня в магистерскую. Я всё ещё ищу тему, если что 👀 #книги #кино2010х

Закончился третий сезон #iwtv (он же первый сезон The Vampire Lestat), и у меня... очень смешанные чувства. Мысли пока в режиме потока сознания, так что просто вывалю их списком. Потом, может быть, соберу всё это в более внятное видео. Что очень понравилось: 🩸 Музыка. Вообще без претензий. Дэниел Харт идеально поймал вайб Лестата и упаковал его историю в совершенно разные по настроению, но одинаково прекрасные песни. А Сэм Рид и его пленительный баритон меня каждый раз уносили в космос. Я требую релиза двойного альбома, просто синглов на стримингах мне недостаточно. 🩸 Почти в каждой серии была хотя бы одна сцена уровня Poetic Cinema!!, которая намертво отпечатывается в памяти. 🩸 Рассказчик-Лестат был великолепен - спасибо сценаристам за пополнение моего вокабуляра. И вообще именно здесь Лестата, как мне кажется, наконец максимально приблизили к книжной версии. Люблю его невозможно! 🩸 Луи всё ещё прекрасен. А Клаудия в своей единственной большой сцене просто разорвала мне сердце. А теперь вопросики: 🩸 Катастрофически мало флэшбеков. Первые два сезона буквально были построены на воспоминаниях, а здесь их почти нет. Не знаю, то ли бюджет закончился, то ли авторам просто стало неинтересно копаться в прошлом. Из-за этого сезон вообще не ощущается как адаптация «Вампира Лестата». Как продолжение сериала — да. Как история жизни Лестата — вообще нет. 🩸 Из-за этого почти ничего не происходит. Книга ведь как раз и состоит из флэшбеков — это огромная биография Лестата с детства до нынешних дней. Если убрать её, а заодно не решиться полноценно экранизировать «Королеву проклятых», получается сезон, который будто всё время топчется на месте. 🩸 Очень мало лора. А ведь именно сейчас сериалу нужно расширять вселенную — показывать правила, историю, древних вампиров, объяснять устройство этого мира. Вместо этого мы тратим кучу времени на какие-то странные сайд-квесты. 🩸 Мало времени с важными персонажами. Я вообще перестала понимать мотивацию Армана и Дэниела. В первых двух сезонах они были невероятно яркими, а здесь словно превратились в собственные бледные копии. И... что вообще произошло с Арманом в финале? Я искренне не поняла. 🩸 Сезону не хватает единой рамки. В первых двух сезонах всё держалось на интервью — это был идеальный framing device. Когда я узнала, что Дэниел отправится с Лестатом в тур, была уверена, что интервью просто трансформируется во что-то новое. Но вместо этого авторы зачем-то добавили ещё и записи Лестата на плёнках, которые он продал загадочному покупателю. В итоге получилось ощущение, что сериал одновременно пытается рассказывать историю сразу несколькими способами — и ни один не доводит до конца. 🩸 Габриэль. Просто... что они сделали с Габриэль? Да, в книгах она сложный и очень противоречивый персонаж. Как, впрочем, почти все у Энн Райс. Но здесь её будто специально сделали максимально неприятной. И этот акцент... Зачем? 🩸 Финал мне, кстати, почти понравился — если бы он не закончился ровно в тот момент, когда, по ощущениям, должен был начаться третий акт. Короче, мне очень обидно. Сериал дал нам лучшую экранную версию Лестата, но при этом будто побоялся рассказать его историю. Очень надеюсь, что это окажется такой же «половинкой», как когда-то первый сезон iwtv, и настоящая "мясная" часть ещё впереди. И, пожалуйста, пусть нам не придётся ждать ещё два года.

и вот оно появилось опять... непреодолимое желание ебануть карешечку

И на этом моменте я поняла, что не зря решила начать Твин Пикс.

Поняла, что сильно разбаловала себя просмотром фильмов с субтитрами, когда начала смотреть кино на русском. На иностранных языках я субтитры включаю всегда. Даже если это английский, который я прекрасно понимаю. Просто приятно иметь подстраховку и не переживать, что пропустишь какую-нибудь реплику. А вот на русском почему-то всегда казалось, что субтитры — это уже перебор. Родной язык же, что там можно не понять? Как же я ошибалась. В современном кино субтитры нужны не потому, что ты плохо знаешь язык. Они нужны потому, что звук часто записан так, будто диалоги существуют где-то отдельно от фильма. Актёры шепчут, бубнят, половина слов тонет в музыке или саунд-дизайне — и это ощущается уже какой-то универсальной проблемой. И что забавно: на иностранных фильмах я этого почти не замечала просто потому, что субтитры компенсировали все проблемы со звуком. А вот когда их нет, внезапно понимаешь, насколько много чего можно тупо не расслышать. В итоге вариантов немного: либо выкручивать громкость до уровня кинотеатра, либо смотреть в наушниках и напряжённо ловить каждый шёпот, либо наконец перестать стесняться и включить субтитры даже на родном языке.

Вчера появилась идея, сегодня ее воплотила! Велкам ту канал, где я буду препарировать The Vampire Lestat. Конечно там СПОЙЛЕРЫ⚠️ и - надеюсь - обсуждения! (это чтобы всем тут не надоедать своей вампирской шизой) #iwtv

Ощущения от первой серии The Vampire Lestat примерно такие, как на кадре сверху (и да, это неотредактированный кадр). Если кратко: это было не просто смело, это было пиздец как смело. После двух сезонов возвышенной готической драмы одним махом влететь в кэмповый угар с бешеным драйвом - и сохранить уровень! Мое почтение. Эту серию я наверное буду пересматривать следующую неделю покадрово - там СТОЛЬКО всего, что за один раз распаковать нереально. Сэм Рид you will always be famous! Кто посмотрел - можете орать со мной в комментариях 😱 #iwtv

И Джайлза не стало 💔

Мои красотуны для GQ 🩸 #iwtv

Во время просмотра "Иди и смотри" я внезапно подумала о Сьюзен Зонтаг - сейчас объясню. "Иди и смотри" Элема Климова - один из тех фильмов, про которые принято говорить только в превосходных степенях: великий! обязательный к просмотру! И я понимаю, почему. Но чем больше времени проходит после просмотра, тем сильнее меня беспокоит моя собственная реакция на него. Дело в том, что к финалу я оказалась настолько эмоционально истощена, что почти перестала что-либо чувствовать. Вместо ужаса, сострадания или гнева я вдруг начала замечать операторскую работу, монтаж, звук, организацию кадра. И поймала себя на неприятной мысли: а что, если фильм о чудовищном насилии в какой-то момент превратился для меня просто в очень хорошо сделанный фильм? И тут я вспомнила Зонтаг. В книге On Photography она довольно скептически смотрела на способность изображений вызывать эмпатию. По её мнению, постоянное столкновение с фотографиями страдания не обязательно делает нас более сострадательными. Скорее наоборот: изображения боли постепенно превращаются в визуальный объект потребления: мы привыкаем к ним и начинаем воспринимать их эстетически. Фотография одновременно показывает реальность и отдаляет нас от неё; чем больше мы видим чужую боль, тем меньше способны на неё реагировать. Но спустя почти тридцать лет в книге Regarding the Pain of Others Зонтаг смягчает свою позицию. Она приходит к выводу, что зрители не становятся равнодушными просто потому, что на них обрушивается слишком много изображений страдания - скорее, пассивность, бессилие и отсутствие контекста притупляют эмпатию. И задача таких изображений должна заключаться не в демонстрации, а в призыву к действию. Но одна мысль у неё остаётся неизменной: чужая боль никогда не становится нашей собственной. Мы можем смотреть на страдание, изучать его, ужасаться ему, но между наблюдателем и жертвой всегда остаётся дистанция. И мне кажется, именно эта дистанция особенно остро ощущается в «Иди и смотри» - хотя фильм делает всё возможное, чтобы её уничтожить. Он не просто показывает зверства войны - он буквально запирает зрителя внутри них. Камера приближается к лицам так близко, что становится неуютно. Звук физически давит, а сюжет последовательно лишает зрителя возможности перевести дух. И всё же полного слияния не происходит - по крайней мере, у меня. В какой-то момент психика словно сказала: достаточно. И вместо сопереживания включилось отстранение. Я больше не думала о трагедии, происходящей на экране - я думала о том, как это снято. Может быть, это защитный механизм. А может быть, это именно то, о чём писала Зонтаг: любое изображение страдания рано или поздно становится объектом эстетического восприятия. И тогда возникает вопрос, на который у меня нет ответа: стоит ли вообще превращать такие вещи в искусство? Если фильм действительно заставляет нас прочувствовать ужас войны, то он выполняет важнейшую гуманистическую функцию. Но если в какой-то момент ужас превращается в восхищение режиссурой, операторской работой и смелостью автора - не превращается ли чужое страдание в материал для эстетического опыта? И существуют ли вообще фильмы о чудовищном насилии, которые не рискуют стать тем, что сегодня назвали бы torture porn - пусть даже самым благородным и интеллектуальным его вариантом? #кино #кино80х