Маша прочитала

🎁 Дарим читателям «Проверено» лучшую нонфикшн-книгу года! Мы уже писали про книгу «Благими намерениями». В ней наша коллега, журналистка Ксения Лученко рассказывает историю православия в постсоветской России. «Проверено» фактчекало рукопись, поэтому мы рекомендовали эту книгу нашим подписчикам — и с радостью узнавали новости про её счастливую судьбу. В 2025 году она получила престижную премию «Просветитель». Теперь мы не просто рекомендуем «Благими намерениями», а с любезного разрешения автора публикуем электронную версию книги. Прямо в нашем Telegram-канале. Абсолютно бесплатно. У электронной версии — совершенно новое предисловие. Его написал кинокритик Антон Долин, который объясняет, чем эта книга важна для сегодняшнего момента и какую работу она совершает. Скачивайте книгу «Благими намерениями» и делитесь ею с друзьями! А ещё следите за обновлениями — скоро мы опубликуем в электронном виде и другие книги, в работе над которыми участвовало «Проверено». ➡️ Поддержать проект ⭐️ Эксклюзив на Patreon и в Telegram 📹 TikTok // Instagram // YouTube

Сегодня я узнала, что Кристина Потупчик издала дневники Чуковского СО СВОИМ ПРЕДИСЛОВИЕМ. Такие вот революционеры, любители роскоши. Новый социальный лифт привез неучей, бывших мошенников, авантюристов и хамов, людей невежественных, неспособных к созиданию культуры и гуманизму. Торжество буржуазной пошлости. Не щадит в этом смысле автор и Горького. В разгар борьбы с «чуковщиной» писатель лицом к лицу сталкивается с теми, кто пинает его в прессе. Ими оказываются напыщенные и сервильные лицемеры, быстро перекрасившиеся в коммунистов. Преуспевают и его знакомые из «старой жизни», успевшие переобуться. <...> Корней Иванович Чуковский — ровесник века насилия. Поэтому его дневник — это не только источник любопытных исторических или литературных подробностей. Он интересен с точки зрения личной трансформации интеллектуала в тоталитарную эпоху. Это эксперимент с интимностью и публичностью, в котором мы сейчас так нуждаемся. Когда автора распирает от находящих на него эмоций — от счастья, радости, боли, отчужденности, гнева, жалости к себе, одиночества — и всю эту палитру он выплескивает на бумагу. Но после ритуала самоцензуры. SPEECHLESS

Желаю нам всем хороших книжек, много денежек, чтобы было на что эти книжки покупать, и чтобы хватало свободного времени на их чтение.

Увидела в «Последних новостях» от 9 января 1937 года сообщение о том, что в Будапеште открылся «единственный в мире кинематограф», который «гарантируетъ посѣтителямъ полную безопасность въ случаѣ... воздушной бомбардировки города». Конечно же, стало интересно, что это за кинематограф. Достоверно найти не удалось, но возможно имелся в виду кинотеатр «Атриум», его открыли как раз в 1936 году и хотя я не нашла упоминаний про то, что он считался бомбоустойчивым, вполне мог — фасад был усилен стальной решеткой и вообще модное железобетонное здание. Здание существует до сих пор, но теперь там театр.

история из категории «помню-помню, как твою обосранную жопку в фонтане мыл» «Вернув картины из Питерсфилда в лондонскую галерею, мы открыли сезон выставкой детских рисунков. Я сходила в школу к Пегин и поговорила с преподавателем живописи. Он был идеальным учителем и давал детям полную свободу, в результате чего они создавали удивительные вещи. Я позаимствовала у него работы лучших учеников, а также мне прислал рисунки своих детей Лоуренс. Еще мне пришла партия работ от учеников школы Марии Джолас в Париже, школы Доры Рассел и школы того директора, который был большим поклонником Кандинского. Питер Доусон, директор собственной художественной школы, прислал мне произведения своих учеников, но все говорили, что он нарисовал их сам. В последний момент невестка Фрейда прислала рисунки внука Фрейда, Люсьена. На одном из них было трое обнаженных мужчин, взбегающих по лестнице. Мне кажется, это был портрет Фрейда». Пегги Гуггенхайм, «Исповедь одержимой искусством». Пер. Светланы Кузнецовой Парой абзацев выше упоминается Мюхнхенская конференция, с которой вернулся Чемберлен, т.е. это 1938 год, Люсьену Фрейду шестнадцать.

будапештские нравы 20х годов

Читаю мемуары Пегги Гугенхайм. Уровень богемности такой, что все эти современные полиаморные коммуны в тбилиси на фоне тусовочки начала двадцатого века выглядят приходской начальной школой. и свобода перемещения совершенно современная — а ведь это уже межвоенное время, все страны на границе и везде нужны визы. но с деньгами и американскими паспортами границ нет... «Мы поехали на автомобиле в Париж, где забрали Джона — он на несколько дней ездил в Лондон. Затем отправились в наше большое путешествие. Мы проехали насквозь Бельгию и Голландию, добрались до Германии и пересекли Кильский канал, после чего направились в Гамбург. <...> Из Германии мы отправились в Копенгаген — скучный, провинциальный скандинавский город, который мне ужасно не понравился. Я никогда не могла найти общий язык с севером. Он всегда меня пугал и приводил в уныние. Многие годы назад на меня произвел такое же впечатление Эдинбург, хотя в целом он показался мне красивым городом. Затем мы поехали в Осло, который мне понравился больше Копенгагена, но по-настоящему счастливой я себя чувствовала только в южных городах или по крайней мере латинских. После Копенгагена мы всюду добирались на судах и возили с собой автомобиль. <...> В Норвегии постоянно шел дождь, и мы могли наслаждаться ее живописными фьордами только по полчаса в день, между четырьмя и половиной пятого, когда неизменно выходило солнце. Мы не застали полярный день, да и в любом случае не заехали достаточно далеко на север, чтобы увидеть его в полной мере. Мы добрались только до Тронхейма — самого невыразительного города на моей памяти — и севернее него я уже не бывала. Мы пересекли границу в той северной части Швеции, которая напоминает Шотландию. Это были дикие пустоши, где можно было за несколько часов не встретить ни души. Где-то мы увидели одинокий дом, у которого на крыше росло дерево. Многие мили ехали сквозь леса и мимо озер, и поскольку нам не встречалось ни одного населенного пункта, в темноте мы заблудились. В конце концов к четырем часам утра мы добрались до Стокгольма. Белой ночью он был очень красив, но я страшно разочаровалась, увидев его при свете дня. Люди там были очень дружелюбны, а еда — восхитительна, в особенности шведский стол — шутка ли, тридцать блюд на выбор! Нам предлагали большой выбор шнапсов, но пабы работали только в определенные часы. Мы не имели большого желания задерживаться в этой невзрачной стране вдали от цивилизации, поэтому поехали обратно через Германию и успели как раз к сентябрьскому бабьему лету в австрийский Тироль — какой он представлял разительный контраст с унынием севера, и какое счастье было уехать от дождей! По пути мы заехали в Веймар и увидели родину Гёте, проехали через чудесные леса Тюрингии и провели несколько дней в Мюнхене. Из Мюнхена мы поехали в Бад-Райхенхалль». Пегги Гуггенхайм, «Исповедь одержимой искусством». Пер. Светланы Кузнецовой

Читаю «Москву майскую», там Лимонов пишет, что после переезда в Москву начал составлять на большом листе бумаги схему своих знакомств. Оказывается, и правда составлял, после его смерти эту схему продавал аукцион «Литфонд»

Неделю назад хакеры взломали разработчика реестра воинского учета в РФ — и уничтожили его данные и инфраструктуру. Тем временем российские власти чуть ли не каждую неделю блокируют новый сервис, который позволяет коммуницировать без участия товарища майора, а доступ в Госуслуги, судя по всему, скоро будет осуществляться только через мессенджер Max. В общем, война за личные данные россиян не прекращается ни на день — и далеко не всегда в ней одерживает победу Кремль: несмотря на то, что в России давно грозятся построить цифровой ГУЛАГ, меркантильные интересы оказываются сильнее репрессивных императивов, так что до сих пор, вот прямо сейчас, за зачастую небольшие деньги на черном рынке можно купить абсолютно все, начиная с паспортных данных и заканчивая фотографиями с тысяч московских камер наблюдения, которые умеют отслеживать конкретного человека. Этому удивительному миру и посвящена новая книга Андрея Захарова «Русский киберпанк», которую мы спродюсировали в StraightForward. Даже не знаю, надо ли отдельно представлять отдельно — он икона расследовательской журналистики, звезда телеграма и ютьюба, редчайший в нашем деле человек, который умеет обеспечить себя исключительно благодаря собственной аудитории, ну и виднейший эксперт в области рынка данных, конечно. Еще Захаров написал книжку «Крипта», которая сумела стать бестселлером в России, несмотря на иноагентский статус автора, а еще Константин Малофеев подал к этой книжке иск — и был послан российским судом, неслыханное дело. Новых исков «Русскому киберпанку» я не желаю, но в остальном надеюсь и верю, что книгу ждет не менее блестящая судьба. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+ Самое в ней главное — то, что такой полный всяких технических деталей и обстоятельств сюжет, как рынок данных, — ну там даркнет, СОРМ, пробив, куча каких-то аспектов про протоколы и аутентификации — Андрей рассказывает, как историю о конкретных людях, их выборах, амбициях и принципах. Вот человек по имени Руслан, который, сам того не зная, продал данные на отравителей Навального — а потом, выяснив это, даже обрадовался, пока сотрудники ФСБ не повязали его и не упаковали в фургон, засунув в рот в качестве кляпа картошку. А вот Никита, обычный российский программист, человек с высшим образованием, отдавший несколько миллионов рублей телефонным мошенникам, которые знали всего его персональные данные. Вот Василий, обычный торговец с митинского рынка, в ассортименте которого есть куча дисков с разными базами данных. А вот Юрий Ковальчук, консильере Путина, который за последние 15 лет получил доступ к максимальному количеству персональных данных россиян — и контроль над тем, что этим россиянам рассказывают с экранов. Вот Сергей Королев — высокопоставленный сотрудник ФСБ, который делает бизнес на установке устройств для слежки у всех российских провайдеров. А вот Христо Грозев, международный человек-загадка, который выводит сотрудников ФСБ на чистую воду благодаря полученным «на пробиве» данным. Книжка «Русский киберпанк» рассказывает истории всех этих людей, переплетая их между собой: получается остросюжетная сага о том, как российское государство все пытается построить цифровую тюрьму — но из-за того, как оно принципиально устроено (коррупция, раздолбайство и прочее), у него не получается. Я ужасно рад, что получилось посотрудничать с Андреем, и честно говоря, это редкий автор, на которого даже пожаловаться невозможно — все сдает вовремя, как было задумано по плану, и редактору остается заинтересованно читать и править мелочи. Вот тут можно прочитать кусок главы про Христо Грозева. А вот тут — историю пробивщика Руслана. А вот тут — заказать книгу по всему миру. А вот тут — в страны бывшего СССР. В магазинах по Европе тоже уже должна потихоньку появляться.

возвращаемся к рубрике «маша прочитала, отфатчекала и всем рекомендует». впрочем, как будто бы андрей захаров нуждается в рекомендациях!

Вылетаю сейчас из джедды. В аэропорту узнала про существование двух вещей: 1) финики сорта «айва» (ajwa), черного цвета. Из выращивают в Медине. Купила в подарок подруге. 2) оказывается, в 20 метрах от каабы бьет минеральный источник Замзам. Вода из него почитается как целебная и, видимо, святая. В аэропорту люди, возвращающиеся с хаджа, везут в европу воду замзам коробками и в зоне регистрации даже висят плакаты, как правильно паковать воду замзам для авиаперевозок.

Я сделяль

Сегодня рубрика «Маша написала»: открылся предзаказ на русское издание нашей с Аней Десницкой новой книги про хлеб: https://t.me/samokatbook/9426 В ней есть глава про хлебокомбинат в России, которой в других изданиях нет. Кроме того, похвастаюсь и тут, что эта книга вошла в шорт-лист Gourmand World Cookbook Awards (подавали французское издание) и уже через пару недель станет известно, победит ли она!

Давайте не о японских книжках. Читаю вот подшивку журнала "Пионер" за 1930 год, и чтение это острое и депрессивное, как изжога. Вот статья из №25 о деткорах-строчкогонах. Прочитала и думаю — как сложилась судьба несчастного Зиновия Сандлера? Ему лет двенадцать-тринадцать. В конце 1930-х Зиновий Сандлер найдется в списках студентов ИФЛИ и погибнет на войне. Будет неоднократно упомянут поэтом С.С. Наровчатовым. Не знаю, один и тот же ли это человек или нет, но предположим...

#непроеду Меир Шалев о том, как развивается иврит и о случае с мотоциклистом. «И сегодня в иврите постоянно добавляются какие-то новые слова. Приведу один пример. Когда я был молодым, я ездил на мотоцикле. Тогда он был моим единственным средством передвижения, но любовь к езде на мотоцикле сохранилась и до более зрелых лет. Мне было уже лет пятьдесят, наверное, когда я предпринял поездку далеко на север страны. И вот я еду и вижу на обочине мотоциклиста, который чинит мотоцикл. Я остановился и спросил его, нужна ли ему моя помощь. На что он ответил: «Да, именно твоя-то помощь мне и нужна». Достал из своей дорожной сумки мою книгу «Эсав», открыл ее на какой-то странице и говорит мне: «Скажи, что это за слово написано, я никак не пойму?» Слово, на которое он указал, было греческим, оно пришло в иврит две тысячи лет назад. Тот, кто знает иврит хорошо, еще помнит, что оно означает, но для большинства израильтян это слово уже за пределами иврита». (Читаю сейчас его «Русский роман», отличный писатель.)

Какая прекрасная история про Меира Шалева