мед

Февраль. Достать чернил и плакать! Писать о феврале навзрыд, Пока грохочущая слякоть Весною черною горит. Достать пролетку. За шесть гривен, Чрез благовест, чрез клик колёс, Перенестись туда, где ливень Ещё шумней чернил и слёз. Где, как обугленные груши, С деревьев тысячи грачей Сорвутся в лужи и обрушат Сухую грусть на дно очей. Под ней проталины чернеют, И ветер криками изрыт, И чем случайней, тем вернее Слагаются стихи навзрыд.

Робину хотелось расплакаться. Он только сейчас понял, каким чудовищно одиноким был, а теперь больше не одинок, и он не знал, что делать с этим счастьем.

Клянусь, иногда я почти физически могу нащупать желание часами поправлять книги в соответствие с ббк в книгохранении библиотеки. Часто, проходя мимо библиотеки, Л спрашивает у меня не скучаю ли я и я каждый раз кривлюсь ей в ответ, но я действительно иногда скучаю по этим долгим, почти бесконечным, спокойным дням, проведенным среди тысячи книг 🥀

Милана, которая переживает что её номер/ ватс взломали💔 также мед:

простите, было смешно ровно до того момента пока не увидела состояние Миланы 💔

Моя апрельская трагедия или «Поправки» Джонатана Франзена Я каждый раз смотрела на эту книгу на своих полках и брала соседнюю, потому что она - последнее, что я не читала у Франзена, и вот теперь всё, ноль Франзена на душу населения ДжФ себе не изменяет, берет большую американскую семью и начинает её ковырять, как бывалый хирург-патологоанатом. «Поправки» - настолько плотно и густо написана, будто Франзен варил варенье из человеческих судеб; вроде бы сладко, но потом чувствуешь вкус горечи и надрыва. Он препарирует своих героев с беспощадностью, обнажая их самые темные стороны, гнусные мысли, при этом, никакой ненависти с его стороны, а напротив, видно, как он любит каждого из них; ты (и я, и франзен) смотрим на этих людей, на их ошибки, на их слабости, и не осуждаем, потому что - это я, это ты, все мы, запутавшиеся в собственных мыслях, жизнях. Никаких попыток учить нас с Вами жизни, никакого морализаторства, Франзен просто показывает, как всё есть на самом деле: вот так-то и так, делайте с этим всё, что хотите. «Поправки» лично для меня намного сложнее, чем все, что я до этого читала у ДжФ, послевкусие намного дольше, тягучее, но при этом, прочитала я почти 700 страниц плотного текста за несколько дней, потому что это ✨фРаНзЕн✨, его проза как кружка кофе с утра или банка энергетика, которые сейчас бодрят, а ночью не дают заснуть.

@ScoutAIAgentBot Свои каналы можете смотреть тут, только хорошо подготовьтесь, жалости не будет

Так мило больной меня ещё никто не называл 🫶🏻

вот бы быстренько глянуть в будущее и понять, будет ли ещё в моей жизни книга такая же интересная, как «противостояние» и «под куполом» Кинга

Европейцев, приезжающих в Японию, часто удивляет обычай омиокури. Это просто прощание, принятое и во многих других культурах, обычное дело на вокзале или в порту. Однако японцы прощаются не только перед дальней дорогой. Когда я бываю в Японии, мама провожает меня, стоя в дверях, всякий раз, когда я поутру выхожу из дома, машет мне рукой, пока я не поверну за угол. В традиционных ресторанах Киото повар и хозяйка заведения провожают до крыльца каждого уходящего гостя, не возвращаясь внутрь, пока он не скроется из виду. Окуру значит «провожать», ми - «взгляд»: омиокури - «провожать взглядом». Когда я навещала своего деда и мне пора было возвращаться, он тоже выходил меня проводить и смотрел мне вслед, пока я шла вверх по склону и он мог меня видеть. Взгляд продлевает встречу - объединяет людей еще некоторое время после того, как они расстались. Может быть, дело в том, что у нас, японцев, нет специального жеста, которым бы заканчивалось прощание, — вроде поцелуя? Так или иначе, мы не расходимся в разные стороны: за расставанием тянется след - этакий хвост кометы... Самым длинным омиокури в моей жизни было прощание с одним человеком, жившим неподалеку от кладбища Монпарнас. Однажды мы гуляли вместе в районе бульвара Распай, потом пришло время расставаться, и тот человек пошел дальше, по дорожке между участками кладбища. Его силуэт становился всё меньше, пока не исчез вдали. Тогда я вспомнила, как садится солнце. А, может, наоборот, закат солнца, который я позднее наблюдала в Риме, с террасы Виллы Медичи, напомнил мне все омиокури в моей жизни. Солнце постепенно уходит за горизонт, и вот его уже почти не видно: это необратимо, как смена сезонов. Но когда солнце уже скрылось, его свет еще виден, он едва различим, словно отражение на радужной оболочке глаза, но несколько минут еще напоминает о себе. Мы прощаемся не только с людьми - иногда и место нас провожает. Возможно, и вам случалось, сев в поезд, в машину или на корабль, смотреть, как удаляется пейзаж тех мест, откуда вы уезжаете, и думать, что порт, дома, горы с вами прощаются... Ни расставание, ни прощание не бывает мгновенным. Даже простившись с кем-нибудь в одну секунду, чувствуешь волны, лучи времени, проведенного вместе.

О нагори — этой сложной и тонкой материи — немало сказано в искусстве: в стихах, рассказах, романах, в живописи и театре. В каком-то смысле это японское saudade*, хотя сопряженные с двумя словами чувства очень отличаются. В нагори есть смирение, покорность судьбе, которую мы не в силах изменить. Мы расстаемся с частью себя, оставляя её в каком-то предмете, в мире, в его красоте или в сердце любимого человека. Сердце, способное испытать нагори, — щедрое и даже отважное: оно не боится размениваться на пустяки, не обязательно драматичные, но хрупкие и едва уловимые, из которых и состоит наша жизнь. * Saudade (португ.) — букв. тоска; грусть об ушедшем, эмоциональное состояние, которое можно описать как сложное сочетание светлой печали, ностальгии по утраченному, тоски по неосуществимому и ощущения бренности счастья; одно из центральных понятий мировоззрения, культуры и национального характера португальцев и бразильцев.

В нагори смешиваются привязанность, тоска и чувство уходящего времени… Нагори говорит о нашей ностальгии по чему-то, что от нас уходит или от чего уходим мы, и о самом этом отходящем предмете, который — будь то цветы, снег или что-то еще — с грустью покидает мир и прощается со своим сезоном. Эта прощальная грусть объединяет вещь и того или ту, кто на нее смотрит. Слово нагори происходит от нами-нокори, буквально — «след волн», отпечаток, оставленный на берегу отхлынувшими водами. Это не только едва уловимые линии, прочерченные волнами на песке, но и принесенные морем водоросли, ракушки, галька, щепки. В разношерстной смеси следов нет ни причины, ни смысла, но вот она, здесь, ненадолго и мимолетно замершая. В наши дни слово записывается двумя иероглифами: на-гори, что значит «имя, которое остается». Этимологии тут уже не просматривается, но и этот, новый, смысл не противоречит исходному. Наши чувства не так подвижны, как волны. Сколь угодно живые и проворные, они тем не менее приспосабливаются к расставанию с каким-то существом или местом медленнее, чем тело, — всегда отстают от нас на несколько шагов.

Есть множество устойчивых выражений со словом нагори. Одни из них описывают явления, длящиеся дольше обычного: например, нагори но юки (буквально — снег нагори) значит «снег, не растаявший с наступлением весны, или весенний снегопад»; нагори но цуки (луна нагори) — луна, которую все еще видно после рассвета. В других случаях речь идет о ностальгии или сожалении, воплощенных в каком-то предмете или пейзаже. Так, нагори но сора (небо нагори) — это не ясное летнее небо, а небо, каким мы его видим, когда покидаем кого-то с грустью или — в новогоднюю ночь — провожаем уходящий год. Нагори но сакадзуки (чаша нагори) — это прощальный бокал, когда мы «пьем по последней вечером, печалясь перед разлукой». В чайной культуре есть особый ритуал, называемый нагори но тя (чай нагори): его проводят осенью с остатками чая уходящего года. Свежий чай пьют с ноября, поэтому нагори но тя завершает один годичный цикл чая перед началом следующего. Октябрь так и называют — месяц нагори: подбирают столовые приборы и накрывают стол в сдержанном стиле, украшая его цветами нагори, то есть цветами уходящего сезона.

Спектр значений нагори гораздо шире. Прежде всего, это слово означает след, присутствие, аромат чего-то ушедшего, уже не существующего. Так говорят о городе, сохранившем приметы Средневековья, или о доме, в котором витают вкусы и тени былых жильцов. А еще нагори подразумевает последствия — осложнения или утраты в результате чего-либо, например нагори после землетрясения или болезни. Расширительно это слово может обозначать и то, что остается: это может быть человек или предмет, занимающий в мире место умершего, — скажем, ребенок, напоминающий своих покойных родителей тем, кто их знал. О нагори говорят применительно к разлуке, к окончанию жизни, к чему-то, пережившему свой век, вроде нескольких цветов, оставшихся на дереве в конце сезона. Нагори не всегда относится к конкретному объекту; в сочетании с глаголом - нагори во осиму («испытывать нагори») — оно означает «печалиться из-за расставания или отъезда». Источником чувства нагори могут быть и место, и человек, и сезон, и разные предметы или действия, которые о них напоминают.

так мы в метамодерне или нет я не понимаю

временами Сашке хотелось перестать делать то, что называется жизнью

На острове Ифалук есть порядка тридцати эмоций, которых не знают обычные люди: например, фаго, смесь нежности и жалости, или кхер — радость, смешанная с яростью; и вот специфические, нигде больше не бывающие эмоции есть, наверное, везде, — скажем, горькая американская радость, описанная у Дос Пассоса и всех остальных, проистекающая от того, что карьеру ты сделал, а душу потерял. А российская весна, бледная, слабая, после ледяной бесчеловечности зимы, обещавшей всем полное расчеловечивание, была ужасным, если вдуматься, сочетанием рабской радости, что опять выжили, и слезливого разочарования от того, что опять ничего не получилось.

Однажды Миша сделал опечатку, перебеляя стихи для «Литературной учёбы» в прошлом году, — тогда ничего не взяли, — вышло прекрасное слово «рванодушный», вот это было сейчас как раз про него.