Melik Adamyan, 2

Условия для продвижения пантюркистской и туранистской повестки на Южном Кавказе возникли не сегодня. На мой взгляд, одной из ключевых точек отсчета стал 2018 год, когда внутриполитическая борьба в Армении была фактически сведена к одной задаче — устранению Сержа Саргсяна, тогда как стратегические последствия демонтажа существовавшей системы практически не обсуждались. Серж Саргсян был не просто руководителем государства. При нем Армения являлась важным элементом регионального военно-политического баланса: сохранялся армянский Арцах, поддерживалась боеспособность Вооруженных сил, стратегическое партнерство с Россией сочеталось с устойчивыми отношениями с Ираном и развитием сотрудничества с Западом. Такая конфигурация позволяла Армении сохранять собственную субъектность и одновременно оставаться естественным геополитическим барьером на пути формирования единого турецко-азербайджанского стратегического пространства. Именно поэтому события 2018 года следует рассматривать не только как внутреннюю смену власти. Политической оценки заслуживает и роль тех внутренних сил и внешних центров, интересы которых в тот момент объективно совпали вокруг одной цели — ухода Сержа Саргсяна и демонтажа сложившейся системы. Последующие события — война 2020 года, утрата армянского контроля над Арцахом, его последующая депопуляция и резкое усиление турецко-азербайджанского влияния — показали, насколько высокой оказалась цена нарушения прежнего стратегического баланса. В 2018 году в Армении сменилась не просто власть. Начался процесс изменения всей региональной архитектуры, в которой сильная Армения была самостоятельным фактором и ограничителем турецко-азербайджанского доминирования. P.S. Поэтому сегодняшние масштабные инфраструктурные проекты в Нахичевани, направленные на расширение транспортной связанности Азербайджана с Турцией, а также другие процессы вокруг так называемых региональных коридоров нельзя рассматривать изолированно. На мой взгляд, политические предпосылки для нынешней реальности начали формироваться именно в 2018 году — в результате совпадения интересов ряда внутренних политических сил и внешних центров в вопросе устранения Сержа Саргсяна. Тогда был нарушен баланс, последствия разрушения которого сегодня приобретают уже не только армянское, но и региональное геополитическое значение. Генрих Даниелян

TRIPP — это не просто дорога: красные линии Ирана и опасное молчание в Армении. Генрих Даниелян

Когда факты мешают пропаганде: очередная ложь о Серже Саргсяне. Генрих Даниелян

Когда факты мешают пропаганде: очередная ложь о Серже Саргсяне. Генрих Даниелян

Сегодня — Международный день молодёжи. Моё пожелание одно: в этот сложный исторический период борьбы за Армению и Арцах желаю молодёжи сил и стойкости, воли и ответственности, чтобы уже сегодня закладывать прочный фундамент будущего. Молодёжь всегда была и должна оставаться тем факелом борьбы, который несут до конца. Молодёжь должна стать вдохновляющим примером единства — единства вокруг общей национальной повестки. Мы должны положить конец губительным ложным тезисам о разделённом обществе, о «чёрных» и «белых». Сплотившись в единый кулак, мы должны бороться во имя вечной Армении и Арцаха. Именно армянская молодёжь должна стать основой восстановления триединства Армения — Арцах — Диаспора. Нация — Родина — Государство — пусть этот путь станет нашим ориентиром. Храни нас всех Бог! Генрих Даниелян

Иногда в риторике некоторых оппозиционных кругов настолько много «николизма», что возникает закономерный вопрос: если политические подходы, особенно в вопросах национальной повестки, практически идентичны подходам власти, то в чём заключается предлагаемая альтернатива? Политическая альтернатива — это не просто другое имя или другое лицо. Это прежде всего иная идеология, система ценностей и политический курс. Если оппозиция обещает обществу завтра реализовать то, что власть уже реализует сегодня, избиратель вполне закономерно предпочитает оригинал, а не его копию. Чтобы победить власть, нужно не становиться похожим на неё, а предложить чёткую и принципиальную альтернативу. Генрих Даниелян

Но невозможно отрицать конечную военно-политическую реальность того периода: при Серже Саргсяне Арцах оставался армянским, Армения обладала совершенно иным потенциалом стратегического сдерживания, а азербайджанских вооружённых подразделений на суверенной территории Республики Армения не было. Это не вопрос политических симпатий и не лозунг. Это вопрос результатов государственного управления. И чем настойчивее действующая власть пытается доказать обществу превосходство сегодняшней системы над той, которую она получила в наследство, тем неизбежнее возникает один простой вопрос: Если сегодня всё стало настолько лучше, почему стратегический результат оказался настолько хуже? Историю можно интерпретировать по-разному. Её можно пытаться переписывать словами. Но последствия государственных решений переписать невозможно. Генрих Даниелян

Представители действующей власти вновь пытаются сравнивать нынешнее состояние армии и системы безопасности с периодом президентства Сержа Саргсяна. Однако прежде чем проводить подобные параллели, необходимо ответить на гораздо более простой и принципиальный вопрос: какую военно-политическую реальность вы получили в наследство и к какой реальности привели страну за годы своего управления? При Серже Саргсяне Арцах оставался армянским. Там жили армяне, действовали армянские государственные институты, существовали вооружённые силы и полноценная система обороны. На суверенной территории Республики Армения не находились азербайджанские вооружённые подразделения. Армения последовательно укрепляла свой оборонный потенциал, приобретая «Искандеры», системы С-300, «Точка-У» и другие современные для того периода виды вооружений и военной техники. Армия являлась одним из ключевых институтов государства, а армянский военнослужащий занимал особое место в государственной системе ценностей. Именно такую военно-политическую систему вы получили в наследство. Теперь оставим заявления и политическую риторику и посмотрим исключительно на результаты вашего управления. Война 2020 года — тяжелейшие человеческие, территориальные и военно-технические потери. Утрата контроля над значительной частью Арцаха. Последующие вооружённые столкновения уже непосредственно на территории Республики Армения. Присутствие азербайджанских подразделений на территориях, которые официальный Ереван считает суверенной территорией Армении. А затем — события 2023 года, в результате которых Арцах подвергся этнической чистке, а его армянское население было вынуждено покинуть свою историческую родину. Одновременно в армяно-азербайджанской повестке появились требования и условия, затрагивающие вопросы Конституции Республики Армения, транспортных коммуникаций и другие принципиальные аспекты государственного суверенитета. И после всего этого действующая власть пытается объяснить обществу, насколько несовершенной была система безопасности при Серже Саргсяне? Можно строить дороги. Нужно укреплять позиции. Необходимо приобретать новое вооружение и модернизировать армию. Всё это является прямой обязанностью любого государства. Но существует принципиальная разница между инструментами обеспечения безопасности и результатом политики безопасности. Новые дороги не отменяют территориальных потерь. Оборудованные позиции не возвращают Арцах. Новые закупки вооружений не стирают последствия военного поражения. А заявления о наступившем «мире» сами по себе не создают стратегического баланса и долгосрочных гарантий безопасности. И не нужно сегодня объяснять нам, каким был армянский солдат при Серже Саргсяне. Государство относилось к нему как к защитнику Родины и национальному герою. Именами погибших называли школы, им возводили памятники, на примере их мужества и самопожертвования воспитывали новые поколения. В государственном управлении существует критерий, который значительно объективнее любых речей: что ты получил в наследство, что сумел сохранить и что оставляешь после себя. Вы получили армянский Арцах. Вы получили сформированную систему безопасности и армию, выполнявшую функцию стратегического сдерживания. Вы получили Республику Армения, на суверенной территории которой не было азербайджанских вооружённых подразделений. А результатом вашего управления стали проигранная война, тяжелейшие человеческие и территориальные потери, изменение регионального военно-политического баланса, присутствие азербайджанских подразделений на суверенной территории Армении и этническая чистка Арцаха с насильственным вытеснением его армянского населения. Поэтому прежде чем сравнивать сегодняшнюю систему безопасности с наследием Сержа Саргсяна, действующей власти следовало бы сначала дать обществу исчерпывающий ответ за результаты собственной политики. Можно критиковать решения прежнего руководства. Можно спорить о конкретных эпизодах, ошибках и упущенных возможностях. Это нормальная часть политической и исторической дискуссии.

Արդեն որերորդ օրն է՝ նոր Ազգային ժողովում իշխող մեծամասնությունը ժխտում է ոչ միայն Հայաստանում քաղբանտարկյալների առկայությունը, այլ նաև այն փաստը, որ դա ճանաչված է նաև միջազգային մի շարք կառույցների կողմից: Մասնավորապես, Արմեն Աշոտյանը քաղաքական բանտարկյալ է ճանաչվել ինչպես եվրոպական իշխող կուսակցության՝ ԵԺԿ-ի կողմից ( նկար 2, 3, 4), այնպես էլ աշխարհի ամենախոշոր քաղաքական ընտանիքներից մեկի՝ Կենտրոնամետ դեմոկրատների միության կողմից (1), առանձին բանաձևերով: Իհարկե վատ է, որ մնացյալ քաղբանտարկյալների մասին միջազգային կառույցները լռում են, բայց փախնել այն իրականությունից, որ այո՛, Հայաստանում կան քաղբանտարկյալներ և գոնե Աշոտյանի դեպքով միջազգային ճանաչում ունի այդ փաստը, իշխող կուսակցությունը չի կարող: Հ.Գ. Ի դեպ, Աշոտյանի դեմ երկրորդ շինծու քրեական գործի առիթով նույնպես Կենտրոնամետ դեմոկրատների միությունը համապատասխան պաշտոնական կարծիք հայտնել է՝ կրկին պնդելով Աշոտյանի քաղբանտարկյալի կարգավիճակը (նկար 5)։ հ.գ.գ. զարմանալի է իհարկե, որ խորհրդարանական ընդդիմության որևէ ներկայացուցիչ կոնկրետ այս փաստը չհիշեց կամ չհիշատակեց այդ նիստերի ընթացքում։

🇮🇷 Иран выстоял: Тегеран заставил мир принять новые правила игры На протяжении всей войны я неоднократно писал: расчёт на быструю капитуляцию Ирана был стратегической ошибкой. Тегеран не станет играть по навязанным ему правилам, а дальнейшая эскалация неизбежно повысит цену конфликта далеко за пределами самого Ирана. Сегодня значительная часть того, что тогда было моим прогнозом, становится геополитической реальностью. По сообщениям The Wall Street Journal, Дональд Трамп обсуждал возможность завершения войны без предварительного заключения ядерной сделки при условии полного открытия Ормузского пролива. Называть это официальным признанием поражения США было бы некорректно, однако изменение политической позиции очевидно: от риторики «безоговорочной капитуляции» — к обсуждению условий прекращения войны. Иран продемонстрировал, что его стратегическая сила заключается не только в военном потенциале, но и в географии и выстроенной системе регионального влияния. Ормуз — одна из важнейших энергетических артерий мира. Тегеран показал, что способен превратить его в фактор глобального стратегического сдерживания. В определённый момент вопрос уже заключается не только в том, какой ущерб можно нанести Ирану, но и в том, какую цену заплатит мировая экономика за продолжение войны с Ираном. Но Ормуз — не единственный стратегический рычаг. Есть ещё Баб-эль-Мандеб. Формально там действуют йеменские хуситы, однако они находятся под глубоким военно-политическим и технологическим влиянием Тегерана. Именно поэтому в стратегическом смысле Баб-эль-Мандеб можно рассматривать как де-факто «второй Ормуз» Ирана. Ормуз — прямой географический рычаг Тегерана. Баб-эль-Мандеб — рычаг его регионального влияния. Один определяет выход из Персидского залива, другой способен влиять на коммуникации Красного моря и направление Суэцкого канала. Именно об этом я говорил раньше: если давление на Иран и угрозы его национальной безопасности перейдут критическую черту, Тегеран обладает достаточными возможностями, чтобы последствия конфликта перестали ограничиваться территорией самого Ирана. И в этом заключается главный стратегический итог. Иран понёс серьёзные потери — отрицать это бессмысленно. Но его не заставили капитулировать. Он сохранил политическую субъектность, отстоял свои ключевые национальные интересы и заставил значительно более мощных противников считаться со своими возможностями и красными линиями. Поэтому в общем стратегическом итоге я считаю Иран победителем этого противостояния. Иран доказал своё место среди ключевых центров силы, а Ближний Восток после этой войны уже не будет прежним. Определять правила игры в регионе без Тегерана больше невозможно. И это часть более масштабного исторического процесса — перехода от однополярного к многополярному миру. Русский медведь. Китайский дракон. Иранский лев. Разные государства, разные интересы и разные инструменты, но один фундаментальный результат: монополия одного центра силы на определение правил мировой политики постепенно уходит в прошлое. Когда я писал об этом в начале войны, это был мой прогноз. Сегодня это уже новая геополитическая реальность. Генрих Даниелян

После очередного поражения на политическом поле и провала обещаний, данных в ходе предвыборной кампании, один из провозглашённых «политологов» команды второго президента решил попытаться спасти ситуацию в эфире российского телеканала «Россия 24». Вместо глубокого анализа причин собственных неудач эти круги занимаются искажением реальности — до такой степени, что человек, выступающий в роли аналитика, запутывается в двух взаимоисключающих и противоречащих друг другу тезисах, пытаясь каким-то образом совместить их. С одной стороны, события 2018 года они называют «цветной революцией», а с другой — одновременно утверждают, что произошла «передача власти». Всё это вызывает лишь один вопрос: соратники и приближённые второго президента, исходя из их же собственных утверждений, участвовали в передаче власти или осуществляли цветную революцию против Сержа Саргсяна? Вероятно, пришло время освежить политическую память. Возможно, эти фотографии, а также содержащиеся в написанной вторым президентом книге приветственные слова в адрес революции, которые фактически свидетельствуют не только о выраженном им в книге отношении к известным событиям 2018 года, но и о его непосредственном участии в них, наконец помогут ему и некоторым его соратникам вспомнить, что в действительности происходило в 2018 году. Генрих Даниелян

«Никол Пашинян проиграет эту партию, направленную против Церкви и Католикоса всех армян». Шармазанов https://youtu.be/9ukCaGifYaQ?si=SBSTlPds3t5rD2Ha

«Однажды Католикоса уже задушили. Неужели Пашинян готовится к тому же?».Айк Мамиджанян https://youtu.be/jD7-uNPC0Ok?si=xjm_gEsREliRGgqQ

«Это сцены унижения и уничижения армянского христианина, организованные узурпировавшим власть Николом.» Анна Мкртчян https://youtu.be/gAJ8vrjELJk?si=uglIccPDoifXvzmj

Посмотрим, отреагирует ли хоть один российский официальный представитель на тёплую встречу Владимира Зеленского и министра иностранных дел Азербайджана Джейхуна Байрамова. Или критика в адрес Азербайджана по-прежнему остаётся негласным табу? Министр иностранных дел Азербайджана Джейхун Байрамов встретился в Киеве с президентом Украины Владимиром Зеленским. Последний поблагодарил Азербайджан за оказываемую поддержку. Напомню, что в феврале 2022 года, всего за несколько дней до начала специальной военной операции, Россия и Азербайджан подписали Декларацию о союзническом взаимодействии. Однако на протяжении всех этих лет Азербайджан открыто оказывает политическую и иную поддержку администрации Зеленского — стороне, которую Россия считает своим противником. Посмотрим, вызовут ли завтра посла Азербайджана в МИД России для вручения ноты протеста. Или тёплые контакты Баку с Зеленским считаются допустимыми и не требуют никакой реакции? Что я имею в виду? Да, я критиковал и продолжаю критиковать непродуманные и вредные шаги нынешних властей Армении, направленные против армяно-российского союзничества. Но если быть последовательными, то режим Алиева ведёт себя по отношению к России несоизмеримо хуже, демонстративно поддерживая тёплые отношения с администрацией Зеленского. Очевидно, что если бы аналогичные шаги предпринял официальный Ереван, официальная Москва как минимум подвергла бы их жёсткой критике. Так стоит ли теперь ожидать столь же жёсткой оценки со стороны Москвы в отношении антироссийских шагов официального Баку? Или и здесь по-прежнему действует старый принцип: «Что позволено Зевсу, не позволено быку»? Эдуард Шармазанов