душе моя, восстани

https://www.samopomi.ch/get-tested/perceived-stress-scale-pss

Признавать реальность болезненно в моменте, но освобождает в перспективе.

Совсем без стресса мы становимся хрупкими и неустойчивыми. С слишком сильным стрессом мы становимся истощенными и слабыми. Адаптация это поиск баланса чтобы то, что нас активизирует не стало нас разрушать.

Чем больше список людей которые должны войти в ваше положение, тем больше у вас оснований находиться в жертвенной позиции.

Чем в более детской позиции находишься в отношениях, тем сильнее желание несиметричности. - Хочу чтобы любили, веселили, баловали, тетешили, откликались на любое требование. А я в замен себя - скучающего, беспомощного и несправляющегося. Но другой, увы, не атракцион. А даже если на время атракцион, то он может сломаться, остановиться, билеты кончелись, лунопарк уехал.

Личность формируется там, где у неё есть пространство формироваться. С одной стороны безразличное отношение к ребенку это травма, но с другой стороны гиперопека, контроль и нависание это тоже травма. Если в случае безразличия опекунов часто может вырасти травматически организованная личность, то пограничное расстройство возникнет там, где не было границ.

Страдание не делает нас уникальными. Уникальными нас делает индивидуальность. Страдания же раз наоборот, ведь в страданиях уникальность определяется не индивидуальными особенностями, а уровнем боли и напряжения. Страдания не облагораживают и не возносят. Облагораживает мастерство, манеры, умение видеть других. Страдания наоборот делают грубее, раздраженней и неконтактней. Жизнь не наполняется от страданий, а наоборот, пока мы грустим о том, что все не по нашему, жизнь берет и проходит мимо. Да, страдания отвлекают от скуки и одиночества. Но лечить скуку страданиями это как клеить перцовый пластырь на болящее место - отвлекает, но не решает. Одиночество тоже лучше встретиться с ним и признать, чем множить скорбь страданиями.

Избавление от привычного сценария страданий ставит перед человеком вопросы - а чем занимать свою жизнь если не этим?

Человек пограничной организации так слабо и фрагментарно переживает себя, что часто ищет возможности быть зеркалом другому.

Стресс нужен для того, чтобы или мы адаптировались под ситуацию или чтобы мы могли адаптировали ситуацию под нас. Если стресс хронический то значит адаптация не происходит. Естественно, бывают ситуации которые невозможно адаптировать под себя. Мы не всесильны, хотя, хотелось бы. Но признать себя не всесильным это бывает первым шагом к адаптации под ситуацию. Адаптация под ситуацию это не приспособленчество. При приспособленчестве мы не адаптируемся, а терпим и отказываемся. Адаптация это когда угроза перестает восприниматься как неизбежная гибель, потеря чего-то очень важного не воспринимается больше как потеря всего мира вокруг, а вызов воспринимается как игра, а не как неизбежный проигрыш.

Работа с подавленной сексуальностью обычно включает в себя: - проработку убеждений относительно тела и сексуальности. Пока тело это фу, бабы мужики козлы, секс грязь - двигаться дальше очень сложно. - принятие себя и самооценка. Изображать опытность там, где опыта нет - верный путь к неудачному контакту. С принятия себя таким, какой есть начинаются перемены. - переработка травматического опыта. Насилие, совращение, обман, негативный опыт - все это требует отдельного внимания. Если такой опыт не закрыт, а эмоционально болезненен то тут что не делай, ничего из интервью не выйдет. - исследование реакций на контакт. Та не на Сексуальный, хоть на обычный, человеческий. Подавленная сексуальность это только часть айсберга бегства от контакта вообще. И ещё. Умение хоть немного выдерживать смущение - первый шаг к тому, чтобы в будущем расцвести.

В служении идеальному есть 2 пути. Первый - обсессия, одержимость результатом. Второй - избегание всего, что сталкивает с реальным, которое всегда неидеально.

О проекции. Настороженная мысль «ко мне все не так относятся» маскирует то, как человек не так относится ко всем.

Стыд основная эмоция поддерживающая диссоциацию.

Травма фрагментирует личность. А чем больше разрозненных фрагментов, тем больше ресурса требует интеграция фрагментов. Диссоциативное расстройство возникает там, где психике не хватает ресурса на интеграцию.

Единственная гипотеза, которая у меня родилась по поводу "а почему у одних включается отвращение, а у других - нет", это разница в окрасе травмы. Если поделить: 1) есть травма неглекта [игнорирования] 2) есть травма условной любви В неглекте почти нет никакой привязанности, нет никаких взаимодействий, есть просто отдельно ты и отдельно ядовитая среда, которую ты видишь, как некий посторонний наблюдатель. Из-за этого легче оценить эту среду беспристрастно - она тебе чужая, нет ниточек, которые вас связывают. И так как эта среда чужая эмоционально, то и покинуть её гораздо легче. Нет никаких плюшек, которые бы тебя держали. Условная любовь - это самое мерзкое. Это качели. Это: мы тебе, конечно, купим лучшие платья, но за это тебе придётся потерпеть унижения. Мы тебе всё дадим, и школу, и кружки, и поездку в Диснейленд, но попробуй только шаг отступи от нашей программы, маленькая тварь. Мама тебя очень любит, особенно кушать твой мозг серебряной ложечкой. Смотри, какой день рождения мы тебе устроили! Ну почему ты плачешь, нюня? Когда хорошее и плохое идут вперемешку, не очень понятно, в какой момент нужно испытывать отвращение. В тот момент, когда тебе подарили красивую куклу или сразу после? Утром или вечером? Когда? Или я просто тварь неблагодарная и не понимаю, как меня на самом деле сильно любят? Неглект [игнорирование] тяжёл тем, что в нём много экзистенциального ужаса - то самое пресловутое космическое одиночество. Но каким-то парадоксальным образом этот же неглект выступает буфером перед возможным насилием. Хочется получить плюшки, да. Но страха и предусмотрительности больше. "Почему ты ко мне так елейно относишься, тебе что-то от меня надо? Ничего не бывает за просто так." До плюшек, качелей и насилия с такой предусмотрительностью можно и не дойти. Человек после условной любви раскачан, расшатан и запутан. Любовь и ненависть смешиваются в какую-то аморфную кашу и кажется, что они могут существовать только вместе. Что они должны существовать только вместе. "Да, он меня бьёт, но зато он очень хороший отец нашим детям. Да я и сама, если честно, его довела своими криками." Чтобы получить плюшки - нужно сначала пострадать. Как тогда, с платьями. Где тут место для отвращения? Нигде. Текст Janina Breidaka #психотерапия #травма #отвращение

Про пищевой срыв ...Срыв это не злобный артефакт и что то с чем нужно бороться, это спасительная сила, дырочка в крышке, через которую выходит пар, без этой дырочки кастрюля бы взорвалась. Срывы спасают нас от чрезмерного напряжения, от той гонки которую мы себе устраиваем, от невыносимых отношений и невозможности переживать то, что происходит в жизни. Срыв дает возможность сбросить напряжение, которое копиться внутри. Срыв это сигнал - "обрати внимание- тебе сложно и тяжело, прими меры". Только понимая, что произошло до срыва и что привело в срыв, только узнав, о чем так настойчиво твердит желание съесть гору еды в короткие сроки, мы сможем позволить себе жизнь без пищевого срыва. Уважение к пищевому срыву не имеет внутри себя идею поддерживать пищевую анархию, напротив, дает шанс навести порядок в своем питании и узнать о себе больше. Для участников [семинара] такой подход был неожиданным, многие думали, что будем обсуждать волшебные способы борьбы с пищевыми срывами через особые техники и с привлечением волевого ресурса, однако, именно такой подход дал возможность иначе взглянуть на свои способы справляться со своими же сложностями и, надеюсь, существенно снизить количество пищевых срывов в жизни участников. Автор: Анастасия Томилова

Высокий уровень саморефлексии при низкой самооценке, депрессивных симптомах и низком уровне метокогнитивного мастерства (способность понимать психосоциальные проблемы и эффективно реагировать на них) связан с более низким качеством жизни у людей с анорексиией Это можно рассматривать как аналогию того, что называют депрессивным реализмом у людей в целом или парадоксом инсайта, наблюдаемым при психозе, при котором усиление инсайта приводит к более высокому уровню дистресса Исследование: https://consortium-psy.com/jour/article/view/6139

👁Расщепление между телом и психикой как способ сохранить целостность Вчера на лекции я чуть-чуть прикоснулась к теме расщепления, но безусловно, чтобы раскрыть ее нужно больше времени и внимания конкретно к этому феномену. Я приведу текст из книги «Это мое тело и я могу делать с ним что хочу»: «Диссоциация служит защитой от всепоглощающего страха страха уничтожения. Она возникает и в ситуации травмы как непосредственная реакция на актуальное травматическое событие, и позднее, в аналогичных травме ситуациях, когда возникает похожий страх уничтожения, от которого требуется защититься. Целые области психики отделяются от Я и становятся неуправляемыми, так как за расщеплением следует их отрицание и отверждение: это касается таких областей как память, аффекты, символизация. Так же и телесное Я отделяется от психического или целостного Я. Иными словами, часть приносится в жертву, чтобы спасти целое. «Беате-Теа Тидерман увидела по телевизору фильм, где речь шла о сексуальном насилии. Если бы она знала об этом заранее, она бы не стала смотреть фильм, но насилие там было предоставлено так деликатно, что она досмотрела фильм до конца. Насилие - это ее тема, она даже не знает, как это объяснить. После фильма она почувствовала себя нехорошо и переживала странные состояния, ее тело изменилось, стало бесформенным в одном месте и скукожилось в другом. Тогда же возникло чувство, что голову защемило. Пациентка сказала: «Сейчас я думаю о ситуации три года назад, т.е. когда я была уже взрослой. Это было во время приему у отца, который посадил меня к себе на колени на террасе так, что моя грудь оказалась у него в руках, а когда другой гость это заметил, отец сказал: «Я имею право держать за грудь собственную дочь». Тогда я отключилась и позволила делать это со мной, не могла ничего сказать» Только часть ее, которую она называет «другая», терроризирует, протестует, не позволяет себя подавлять, обращать на себя внимание, причиняет ей боль и парализует, так, что она не может ходить на работу. Отщепленное «я-тело» я бы понимал, как один из таких разделов, как субсистему, в которую смещается травма, чтобы сохранить психические Я и выжить. Жертвы в определенной мере покидают свое тело и наблюдают нарушение телесной целостности, будто со стороны. Пациентки из моей практики часто рассказывают об этой отключке чувств: они либо оставались «пассивными и неподвижными», либо «становились твердыми как доска. Она из них сказала: «Когда страдание стало слишком сильным, я забавным образом почувствовала себя спокойной и пустой». Когда психический аппарат переполнен страхом, необходимы масштабные и искажающие душевную жизнь операции, чтобы ребенок был продолжать думать и чувствовать. Во время остро травмирующих событий человек может лишиться сил или отрезать чувства. При повторяющихся травмах этот механизм становится хроническим. Происходящее так ужасно, что его нельзя почувствовать и зафиксировать - человек предпочитает масштабную изоляцию чувств на фоне смятения и отрицания»

Психологическая травма возникает там, где нарушение представлений о себе и мире сталкивается с резким недостатком ресурсов на компенсацию этих нарушений.