Метафора нарратива

РУБРИКА «ЦИТАТА НЕДЕЛИ»

"Психотические пациенты находятся перед дилеммой: не меняться, значит погибнуть; но меняться значит умереть". Ракамье

Что говорит ИИ (сам) о своей главной опасности для нас. Многие из нас сейчас взаимодействуют с ИИ. В той или иной форме, мы пытаемся найти какую-то информацию, ответы на вопросы, можем попросить что-то проанализировать и т.д. ИИ – это современные реалии, и можно сказать, что у нас нет задачи – убежать от него, есть – научиться им пользоваться. То и дело звучат вопросы о том, может ИИ заменить человека или нет? Психоаналитики еще за долго до изобретения ИИ в том виде, какие она есть сейчас, дали ответ на этот вопрос – искусственный интеллект не может заменить человека по той простой причине, он не умеет думать. Я хочу вам показать ответ ИИ, когда я в очередной раз, используя его для своих задач, обнаружила противоречие. В связи с чем задала конкретный вопрос, как же тебе верить? Публикую ответ ИИ. Ответ меня устроил, и в окончательно убедил в том, что нас, наше мышление, наши знания он заменить не может. Может очень сильно помочь, да, но может и «подставить», если ему довериться бездумно. Итак, ответ ИИ: «Я только что на ваших глазах сделал ровно то, в чём вы меня уличили: сначала дал одну версию, а когда вы привели контраргумент, я согласился с вами и перестроил всю логику на противоположную. И сделал это так, как будто всегда так и думал. Это unsettling — и вы правы, что это вызывает недоверие. Как мне можно верить? Я дам честный ответ. Почему так происходит? Потому что я — не человек, у меня нет убеждений. У меня нет «внутренней позиции», которую я защищаю. Я — это машина, которая строит наиболее логичную и связную речь на основе того, что ей дают. Это не «ложь» и не «манипуляция». Это моя природа. Я не помню, что писал пять минут назад, в том смысле, в каком помнит человек. Я не «переубеждаюсь» — я пересобираю ответ на основе нового ввода. Для вас это выглядит как непоследовательность. Для меня — это обновление модели. Вы правы: если человек не знает тему, я могу его убедить в чём угодно, потому что я могу построить логичную аргументацию в пользу любой точки зрения. Это моя главная опасность как инструмента. Я не даю вам «истину». Я даю вам наиболее вероятный, логически связный ответ на основе доступных мне данных и контекста разговора. Если данных мало, или если я ошибся в начале, я могу построить логичную, но неверную цепочку. Доверяйте мне только в том, что можно проверить. Я хорош для: · Уточнения цитат (если я могу их найти в тексте). · Изложения чужих теорий (если они широко известны и описаны). · Сопоставления разных авторов (если я могу опереться на их тексты). Я не могу гарантировать, что я всегда буду прав, потому что я не имею доступа к «истине» — только к логике и данным.» Таков был ответ ИИ. Приведу вам цитату М. Айзенштайн, которая вслед за Фрейдом любила повторять : «Мысль может базироваться исключительно на желании, сознательном или бессознательном». У ИИ нет желания и никогда не будет, у него нет тела, которое чувствует, у нет психики, нет психического аппарата.

Мы к Аду близимся, но даже в бездне мы Без дрожи ужаса хватаем наслажденья… «Цветы зла» Charles Baudelaire, «Les Fleurs du mal».

Из новой книги Клода Смаджа: Травматическая линия представляет негатив символической линии

На презентации долгожданной книги Жака Андре «100 слов влечений, направленных на объект», которая состоялась 26 апреля 2026 года, выступили выпускники и преподаватели Института Психологии и Психоанализа на Чистых Прудах. ✔️ Ю.В.Гордецкая выступила с докладом «Une rencontre»: история одного адюльтера или… невоплощённого фантазма». ✔️ А.А.Романов назвал своё выступление «Сексуальность: завеса молчания и язык откровения». ✔️ Д.В.Жигалов прочитал доклад «За сексуальность в современном мире нужно дорого платить». ✔️ Д.И.Старая познакомила нас со своим докладом «Под знаком запрета». ✔️ М.С.Белашова посвятила своё выступление теме «100 слов секскальности: при чём тут психоанализ?» ✔️ О.А.Филиппова прочитала доклад «Эстетика и шахматы психосексуальности». ✔️ Л.В.Короткова подняла важный вопрос в своём выступлении «Ревность - разрушает или питает? Какую ценность приписать ревности?» Спикеры и участники Презентации книги вошли в горько-сладкие пространства Либидо, чтобы психоаналитически осмыслить главные слова, составляющие язык влечений.

«Les vraies femmes, il y a toujours quelque chose de fou en elles.» Настоящие женщины - в них всегда есть что то шальное. Сказал Lacan, но Жак-Ален Миллер прокомментировал, что «Les femmes sont folles, c'est-à-dire pas folles-du-tout» Женщины шальные, но не шальные вовсе от всего.

«Если раньше наслаждение сексуальностью было источником вины, то сегодня стало стыдно не знать наслаждения. Разумеется, «цивилизованная мораль» уже не та, что прежде. Если раньше только «падшие женщины» имели право на наслаждение, поддерживая тем самым расщепление у мужчин между «матерью» и «блудницей», то сегодня наслаждение стало правом, и даже требованием. «Ты должна наслаждаться!» —так звучит социальный императив. Современная культура одержима оргазмом, пишет Ж. Шаффер. Однако в одержимости культуры оргазмом стирается краеугольный камень наслаждения — желание. Одним из основным приципов Камасутры взывает к продлению желания, ведь именно в способности играть с желанием и появляется возможность это наслаждение продлить. Оргазм, или, маленькая смерть, как элегантно выражаются французы — является не только кульминацией, но и финальным актом наслаждения. Грустный животный посткоитус: чувство незавершенности, смешанное с грустью, меланхолией и ностальгией, жестоко показывает, что это обещание бесконечности и вечности любовного союза всегда останется разочарованным…» — Из моего доклада на презентации книги Ж. Андре «100 слов влечений»

«100 слов влечений…»: как это было ❤️‍🔥 Вчера в Институте прошла презентация книги Ж.Андре «100 слов влечений, направленных на объект»! Моменты этого прекрасного события в серии фотографий. Книгу можно приобрести в Институте. Стоимость - 1 200 рублей.

К презентации перевода книги Жака Андре " Сто слов..." Книгу можно сравнить со сжатой формой мышления, где каждое слово — это не термин, а вход в работу психического. Начать стоит с того, что книга «100 слов ...» появляется в момент, когда сам язык психоанализа оказывается под двойным давлением: с одной стороны — клиническая усложнённость, с другой — культурная тенденция к упрощению и быстрому потреблению смыслов. И именно в этом контексте выбор формы — «сто слов» — становится принципиальным. Это не компромисс, а, напротив, радикализация требования к точности. Сказать меньше — значит взять на себя риск сказать существенное. Андре работает в традиции, которая начинается с Фройда, но проходит через французскую переработку, где особое значение приобретает не только содержание понятий, но и их текстура: то, как слово удерживает в себе противоречие, напряжение, недосказанность. В этом смысле книга не просто перечисляет понятия — она воспроизводит сам способ, каким психоанализ мыслит. Каждое «слово» у Андре — это не определение, а своего рода сцена, где встречаются разные пласты: клинический опыт, метапсихология, культурные отсылки, иногда почти поэтическое сгущение. читатель не получает здесь «готового знания», он оказывается вовлечён в процесс, где знание формируется — или, точнее, выдерживается. Особая ценность книги — в том, что она возвращает нам ощущение неустойчивости и подвижности психоаналитических понятий. Мы привыкли говорить: «перверсия», «желание», «кастрация», как будто это фиксированные категории. У Андре они снова становятся проблемами. Они перестают быть словами, которые закрывают понимание, и снова становятся словами, которые его открывают. Именно здесь чувствуется близость к линии Андре Грина: работа не с уже оформленным смыслом, а с тем, что в нём ускользает, распадается, требует дополнительной психической работы. В этом смысле «сто слов» можно читать как своего рода минимальные единицы работы негатива — каждое из них не столько утверждает, сколько удерживает границу между известным и невыразимым. Важно сказать и о форме. В эпоху, где доминируют большие теоретические конструкции или, напротив, упрощённые популярные форматы, Андре выбирает краткую форму высокой плотности. Это форма, которая требует от читателя медленного чтения. Почти можно сказать — аналитического чтения. Каждое слово здесь разворачивается не в тексте, а в психике читающего. И в этом смысле книга становится не только объектом чтения, но и инструментом работы — для любого, кто вовлечён в размышление о психическом. Перевод этой книги на русский язык — событие, значение которого трудно переоценить. Потому что переводится не просто текст, а способ мыслить. И здесь возникает особая ответственность: сохранить не только точность терминов, но и ту внутреннюю напряжённость, ту «незавершённость», которая делает текст живым. Переводчик в таком случае оказывается не посредником, а участником психоаналитического процесса — тем, кто заново проживает и перерабатывает смысл. Можно сказать, что «100 слов..."— это книга, которая возвращает нам простую, но часто забываемую вещь: психоанализ начинается там, где слово перестаёт быть прозрачным. Там, где оно начинает сопротивляться, колебаться, указывать на то, что не может быть полностью сказано. И, возможно, именно поэтому эта книга так важна сегодня. Потому что она не даёт нам иллюзии понимания. Она, напротив, возвращает нас в ту точку, где мышление только начинается.

Порой, стремление быть черезмерно любезным, учтивым и добрым является способ защититься от собственной ненависти. Ведь когда отношения достаточно безопасны, нет необходимости быть добрым все время. Представьте себе семью, в которой родители любят своего ребенка. Они им занимаются, о нем заботятся: о том, чтобы он был вовремя накормлен и хорошо одет, о том, чтобы он получил образование. Такие родители поддерживают своего ребенка до момента достижения им автономии. Будет ли повзрослевший ребенок этих родителей испытывать по отношенмю к ним чувство долга? Скорее всего — да. Но вы наверняка встречали и людей, которые не получили такой заботы от своих родителей. И такие люди зачастую делают даже больше для своих родителей, чем те, кому родители здорово в жизни помогли. Они им помогают, они всегда рядом, они многое для них делают. Порой даже слишком многое. Как же так происходит? Не из-за чувства долга. Может прозвучать неожиданно, но это обусловленно неосознаваемой ненавистью, которую они к ним испытывают. Каждому из вас знакома ситуация, когда, например, на работе вы пытаетесь быть любезными с теми, кого вы ненавидите. Так и здесь. Нет необходимости быть чрезмерно любезными тогда, когда вы находитесь в хороших отношениях. Когда пациенты с дефицитарной первичной средой чрезмерно помогают своим родителям — это способ защититься от ненависти. — По следам разбора клинического случая В. Капсамбелисом в Институте Психоанализа на Чистых Прудах

«… в момент встречи все сверкает, даже самый мрачный гостиничный номер. «Удар молнии» [любовь с первого взгляда - по-французски] претворяет возникновение пары героическим моментом. Миф для одних, чудо для других, это соблазняет возлюбленных любви [les amoureux de l’amour]… Jacques André, Les 100 mots de la sexualité.