ДНЕВНИКИ ФОТОГРАФА Mikheeva_Yulia

За кулисами будущей премьеры: репетиции балета «Игрок» Работа над новым балетом «Игрок» по роману Ф. М. Достоевского идет полным ходом. В репетиционном зале Севастопольского государственного театра оперы и балета рождается пластический язык будущего спектакля. Под руководством хореографа Джоны Пол Кука артисты шаг за шагом выстраивают хореографический рисунок, оттачивают пластику, сценические взаимодействия и выразительность каждого движения. Здесь нет случайных деталей: направление взгляда, пауза, положение кисти, динамика корпуса — все становится частью драматургии. Постепенно отдельные вариации, дуэты и ансамблевые эпизоды складываются в единое сценическое полотно, где классическая лексика переплетается с современной пластикой, а эмоциональное напряжение нарастает от сцены к сцене. «Игрок» — это история о страсти, искушении и цене человеческого выбора. В репетиционном зале великий роман Федора Достоевского обретает новую жизнь — в музыке, движении и танце. В объективе фотографа Юлии Михеевой — мгновения, из которых складывается будущий спектакль: сосредоточенность артистов, точность пластики и живая энергия творческого поиска. Делимся уникальными кадрами с вами.

Когда теряет равновесие твоё сознание усталое, когда ступеньки этой лестницы уходят из-под ног, как палуба, когда плюёт на человечество твоё ночное одиночество, –  ты можешь рассуждать о вечности и сомневаться в непорочности идей, гипотез, восприятия произведения искусства – и даже самого зачатия Мадонной Сына Иисуса. Но лучше поклоняться данности с её глубокими могилами, которые потом, за давностью, покажутся такими милыми. Да, лучше поклоняться данности с короткими её дорогами которые потом до странности покажутся тебе широкими. Покажутся большими, пыльными, усеянными компромиссами, покажутся большими крыльями, покажутся большими птицами. Да. Лучше поклонятся данности с убогими её мерилами, которые потом, по крайности, послужат для тебя перилами, хотя и не особо чистыми, удерживающими в равновесии твои хромающие истины на этой выщербленной лестнице.  Иосиф Бродский