milenuq ща что-то расскажет..

морееее

данный мем снова актуален

потом напишу сюда отзыв

и сейчас еще прохожу курс религиоведения от спбгу

на преподавателя истории и обществознания

я поступила

а кстати

сравнение понимания, толкования религии и отношении к ней Зигмунда Фрейда и его учеников Зигмунд Фрейд и его ближайшие ученики смотрели на религию почти противоположными глазами. для основателя психоанализа вера была универсальным неврозом навязчивости, коллективной иллюзией, от которой человечеству предстоит избавиться ради взросления. его последователи превратили религиозное переживание в ресурс, фундамент психической целостности и даже путь к спасению. сначала Фрейд. религия в его понимании выросла из беспомощности младенца перед силами природы и тоски по защищающему отцу. бог — идеализированная проекция отцовской фигуры, дающая утешение ценой отказа от критического мышления. ритуал — повторяющееся навязчивое действие, призванное снизить тревогу. догмат — коллективная фиксация на инфантильной стадии. единственный выход — рациональное преодоление иллюзий, превосходство интеллекта над верой. религия для него — враг разума и тормоз культуры. Карл Юнг развернул картину на сто восемьдесят градусов. он соглашался, что догматическая вера может невротизировать, но видел в религиозном опыте глубочайший архетипический процесс. бог — не проекция папы, а образ самости, внутренний центр, к которому ведёт индивидуация. символы веры, мистерии, исповедь — это психогигиена, предохраняющая от вторжения бессознательного. без живой религиозной жизни, утверждал Юнг, человек остаётся раздробленным, а психика теряет способность к исцелению. он прямо говорил: из всех его пациентов за тридцать пять лет ни один не излечился, не обретя религиозного мироощущения. Альфред Адлер сместил фокус на социальное чувство. религия у него — высшая форма компенсации врождённого чувства неполноценности и одновременно выражение стремления к общности. бог выступает как идеальное воплощение совершенства и социальной связанности. вера полезна, пока она усиливает gemeinschaftsgefühl, чувство единства с человечеством, а не уводит в невротическое бегство от реальных задач. Отто Ранк и вовсе превратил религию в терапию травмы рождения. вся человеческая культура, по Ранку, — попытка справиться с первичной сепарационной тревогой, и религиозные системы дают символическое возвращение в утробу, обещая новое рождение и слияние с целым. душа здесь не невротик, а творец, который через веру пытается исцелить изначальную боль отделения. Эрих Фромм провёл демаркационную линию: авторитарная религия — это подчинение внешней силе, капитуляция перед идолом, перенос детской зависимости. гуманистическая религия — наоборот, раскрытие собственных сил, любви и разума, где бог — символ самого человека, его потенциала. Фромм видел в религии поле борьбы между бегством от свободы и продуктивной самореализацией. итог: для Фрейда религия — инфантильный симптом, для его учеников — язык психики, требующий не разоблачения, а перевода. Фрейд стремился упразднить веру ради эмансипации разума, Юнг — вживить её в ткань души как источник здоровья, Адлер — поставить на службу общности, Ранк — признать экзистенциальным творчеством, Фромм — пересобрать из орудия подавления в инструмент любви. классический психоанализ объявил религию болезнью, а аналитическая и гуманистическая ветви превратили её в одно из лекарств. #философия #религиоведение

Карен Армстронг (род. 1944): от монастырской кельи к мировому диалогу история Армстронг — сюжет для романа. в 17 лет она ушла в католический монастырь, где провела семь лет в строжайшей аскезе. вышла оттуда с разбитой верой, но колоссальным знанием текстов. её путь в религиоведение начался с отторжения от института, который она знала изнутри. Армстронг стала главным популяризатором компаративной религии. её «история бога» и «битва за бога» объяснили миллионам читателей эволюцию трёх авраамических религий. без апологетики, но с сочувствием к человеку, ищущему смысл. она показала, что говорить о религии глубоко (при этом доступно) возможно. сегодня она ведущий голос в диалоге цивилизаций и автор важнейшей концепции «осевого времени» для широкой аудитории. Фатима Мернисси (1940–2015): вернувшая голос затворницам гарема марокканский социолог, выросшая в фесском гареме. только это был не стереотипный «сераль», а пространство женщин, лишённых публичной власти, но обладавших колоссальным неформальным влиянием. Мернисси стала пионером исламского феминизма. её работа «женщины на пороге политического ислама» и особенно «за завесой» вскрыла механизмы патриархального прочтения корана. она утверждала: не сам ислам угнетает женщину, а многовековая мужская монополия на толкование. Мернисси блестяще владела источниками (хадисами, фикхом, историей) и возвращала в них женские имена. а её остроумная «мечта о халифате» напомнила миру о десятках мусульманских правительниц, которых предпочли забыть. Венди Донигер (род. 1940): скандалы, мифы и эрос если и есть в религиоведении рок-звезда, то это Донигер. американский индолог, переводчик Ригведы, автор монументальной альтернативной истории «индусы». она использует смелый психоаналитический и компаративный подход к мифу. она не боится анализировать эротику, насилие, обман богов — то, что пуристы предпочитают не замечать. её книга вызвала бурю в Индии, дошло до судебных исков и изъятия тиража. Донигер стала символом академической свободы и её хрупкости. для кого-то она возмутитель спокойствия, для других — глоток свежего воздуха, напоминающий, что мифология — не мёртвая археология, а живое, часто опасное, знание о человеке. Амина Вадуд (род. 1952): имам, женщина, революция афроамериканка, принявшая ислам, профессор философии. её книга «коран и женщина: перечитывая священный текст с женской перспективы» стала манифестом нового гендерного прочтения. она утверждает, что коран в своей сути эгалитарен, а иерархии продукт позднейших патриархальных толкований. но мировую известность ей принёс не только текст, а действие. в 2005 году, вопреки протестам и угрозам, Вадуд провела пятничную молитву (джума-намаз) в качестве имама для смешанной общины в Нью-Йорке. это был тектонический сдвиг. её мужество открыло дорогу поколению мусульманских женщин, которые больше не согласны быть безмолвными зрительницами в своих религиозных традициях. наследие. эти женщины меняли науку в условиях, когда их голос системно пытались заглушить. они не просто дополнили мужской взгляд. они открыли целые континенты смыслов: чистое и нечистое как структура власти, множественность раннего христианства, женский взгляд на шариат, психоанализ мифа. их становится больше. и это не «женское религиоведение» — это современное религиоведение, которое без них попросту невозможно. #религиоведение

великие женщины-религиоведы: они изменили наш взгляд на веру открывая любой учебник, мы видим классиков: Дюркгейм, Мюллер, Вебер, Элиаде, Тернер, Богораз. но религиоведение никогда не было исключительно мужским делом. просто женщинам приходилось пробивать себе путь через заборы из «не женское это дело» и «куда ты лезешь в теологию». давайте восстановим справедливость и познакомимся с теми, без кого наука о религии была бы неполной. но сначала важное отступление. почему женщин-религиоведов всё ещё меньше? вопрос, увы, системный: 1. теологическое наследие. веками экзегетика и богословие были закрыты для женщин. считалось, что женщина не может толковать священные тексты просто в силу своей природы. религиоведение выросло из теологии — и унаследовало этот перекос. 2. полевая работа. антропология религии требовала уезжать в одиночку в далёкие страны, жить в племенах, входить в закрытые мужские ритуалы. женщине в xix-xx веках это было или невозможно, или «неприлично». 3. институциональные барьеры. даже в xx веке женщин-профессоров было ничтожно мало. мужские комитеты неохотно давали гранты на «женские темы», а вера в то, что женщина занимается наукой «пока не выйдет замуж», обесценивала долгий академический путь. поэтому каждая из этих фигур — не просто учёный, а ещё и боец. Рут Бенедикт (1887–1948): узоры культуры и сакральное ученица Франца Боаса, одна из первых женщин, получивших признание в американской антропологии. Бенедикт пришла в науку поздно, её академическая карьера началась после тридцати, когда она, разведённая женщина, искала свой путь. Боас увидел в ней блестящий ум и взял в Колумбийский университет, где она позже стала профессором. её главная книга «модели культуры» навсегда изменила оптику. Бенедикт показала, что каждое общество — не случайный набор обычаев, а целостный «узор», в котором религия, ритуал, этика и повседневность слиты воедино. она сравнила три культуры ( индейцев Зуньи, Добу и Квакиютлей) и показала, как их религиозные темпераменты (аполлонический, параноидальный, дионисийский) пронизывают всё: от молитвы до экономики. ритуал перестал быть экзотикой, став ключом к душе народа. во время второй мировой её знаменитое исследование «хризантема и меч» применило этот же подход к японской культуре, показав, как синтоизм, буддизм и кодекс чести сплетены в единую систему. Бенедикт доказала: понять религию — значит понять культуру как целое, и сделала это в эпоху, когда женщина-учёный всё ещё была исключением. Мэри Дуглас (1921–2007): как грязь стала ключом к святости британка, ученица Эванса-Причарда, католичка в преимущественно протестантской академической среде. Дуглас сделала переворот, на который никто не решался. она спросила: почему в религии так важно разделение на чистое и нечистое? и ответила: «грязь — это вещество не на своём месте». ритуалы очищения — не мракобесие, а способ поддержания космического и социального порядка. её книга «чистота и опасность» показала, что диетарные законы Левита — это не примитивная гигиена, а сложнейшая система классификации мира. именно Дуглас убедила научный мир, что ритуал не пережиток, а живой механизм культуры. с неё началась современная когнитивная антропология религии. Элейн Пейджелс (род. 1943): женщина, которая нашла «другое» христианство когда в 1970-х в научный оборот вошли тексты Наг-Хаммади, большинство библеистов-мужчин смотрели на них как на курьёз. Пейджелс, тогда молодой профессор Гарварда, увидела драму. её «гностические евангелия» (1979) взорвали представления о раннем христианстве. она показала: это была не идиллия, а поле битвы идей. одни видели бога как строгого отца, другие говорили о боге-матери. одинокие пророки спорили с епископами, а женщины — с патриархальной иерархией. Пейджелс доказала, что христианство не было единым монолитом, а выбор победившей версии есть результат политической борьбы. за это её книгу назвали одной из 100 лучших книг 20 века. позже она исследует фигуру сатаны и авторство евангелия от Иоанна, но главное её наследие — легитимация альтернативных голосов внутри традиции.

женскую энергию слышали? она придумала

🔈