Заметки Есенина.

Грустно… Душевные муки Сердце терзают и рвут, Времени скучные звуки Мне и вздохнуть не дают. 1913 год.

Я обманывать себя не стану, Залегла забота в сердце мглистом. Отчего прослыл я шарлатаном? Отчего прослыл я скандалистом? 1922 год.

Много женщин меня любило, Да и сам я любил не одну, Не от этого ль темная сила Приучила меня к вину. 1923 год.

К Анне Изрядновой (1913) «Скучаю по тебе сильно. Всё вспоминаю, как ты варила мне картошку… Мне теперь тяжело, Анна. Душа моя как будто вся в холоде — нет тепла, нет любви вокруг. Только ты мне снишься иногда…»

«Дорогая», «милая», «навеки», А в уме всегда одно и то ж, Если тронуть страсти в человеке, То, конечно, правды не найдешь. 1925 год.

Поступь нежная, легкий стан, Если б знала ты сердцем упорным, Как умеет любить хулиган, Как умеет он быть покорным. 1923 год.

Под небом ожидания- сквозняк Взлетают искры, ослепляя лица Они горят на публику. И как? Но стоит ветру на мгновенье скрыться За ними пустошь, копоть, мишура Их яркий свет не согревает в стужу Толпа кричит восторженно : Ура! Ура! Жуя подделку, отравляя душу А истина искусства в немоте, В разбитых пальцах, в выстраданой боли Поэт обязан мерзнуть в темноте Жить в вечном голоде и выть в неволе Ведь сытый дух рождает только тлен Тот ширпотреб, что так угоден стаду Я не хочу вступать в убогий плен Чтоб получать грошовую награду Я лучше выпью горечи до дна Уйду во мрак, не признанный веками, Но пусть моя звенящая струна Не отзовется лживыми стихами Мне нужен лишь один, мой человек Один читатель с чуткими глазами Кто сохранит мой непокорный век Прочтя любовь за горькими слезами Любовь не терпит рыночных витрин Она живет, где стонут сухожилья Я выберу лишенья до седин, Чтоб не подрезать вдохновенью крылья Пусть искры гаснут. Им придет конец. А мы вдвоем, сквозь боль и расстоянья, Убережем тепло своих сердец Здесь, на ветру, под небом ожиданья

Я всегда, когда глаза закрою, Говорю: «Лишь сердце потревожь, Жизнь — обман, но и она порою Украшает радостями ложь». 1925 год.

Я сердцем никогда не лгу И потому на голос чванства Бестрепетно сказать могу, Что я прощаюсь с хулиганством. Сергей Есенин.

Покров из мхов и тоненького клевера У плит могильных переспел и сыр. Угрюмый вид ни юга и не севера, А среднерусской лесополосы Завешен тюлем мороси, и стылою Морзянкой по надгробьям бьётся звук. Собраться с духом, с мыслями и силами, Чтоб оглянуться медленно вокруг - Дождями ли, коровкой божьей скорою, Читать полностью…

Я б навеки забыл кабаки, и стихи бы писать забросил, только б тонко касаться руки, и волос твоих цветом в осень…

Все мы, все мы в этом мире тленны, Тихо льется с кленов листьев медь… Будь же ты вовек благословенно, Что пришло процвесть и умереть. 1922 год

Чужие губы разнесли Твое тепло и трепет тела. Как будто дождик моросит С души, немного омертвелой. 1923 год.

Много женщин меня любило, Да и сам я любил не одну, Не от этого ль темная сила Приучила меня к вину

Ах! какая смешная потеря! Много в жизни смешных потерь. Стыдно мне, что я в Бога верил. Горько мне, что не верю теперь. 1923 год.

Все мы, все мы в этом мире тленны, Тихо льется с кленов листьев медь… Будь же ты вовек благословенно, Что пришло процвесть и умереть. 1922 год

Улеглась моя былая рана — Пьяный бред не гложет сердце мне. Синими цветами Тегерана Я лечу их нынче в чайхане. 1924 год.

Я красивых таких не видел, Только, знаешь, в душе затаю Не в плохой, а в хорошей обиде — Повторяешь ты юность мою. 13 сентября 1925

Так чего ж мне ее ревновать. Так чего ж мне болеть такому. Наша жизнь — простыня да кровать. Наша жизнь — поцелуй да в омут. 1922 год.

Ты плакала в вечерней тишине, И слезы горькие на землю упадали, И было тяжело и так печально мне, И все же мы друг друга не поняли. 1912 год.