✧˖°ⲙⲟⲟʀⲣⲁⲩⲛ°˖✧

Пэйтон Мурмаер мог притворяться каменным, но она заметила, как дрогнул его кадык, когда она поправила бретельку. Как он сжал челюсти, когда её рубашка сползла с плеча. Ему не всё равно. Совсем не всё равно. Селеста медленно облизала нижнюю губу и выпрямилась. — Завтра в шесть, — произнесла она вслух, и её голос отразился от пустых стен. — Я приду. И он будет меня ждать. Она достала телефон и набрала Кейтлин: — Кейт, детка, планы меняются. Сегодня без меня. У меня дела поважнее. — Это какие? — в голосе подруги звучало искреннее недоумение. — Ты нашла кого-то? — Можно и так сказать, — Селеста чуть растянула губы. — Только это не «кто-то». Это посложнее. — О-о-о, звучит интересно. Расскажешь? — Когда всё случится. А это случится. Она сбросила вызов и сунула телефон в карман сумки. Внизу, у выхода, её уже ждал Маркус. Селеста спустилась по лестнице, не торопясь, и только у машины позволила себе сделать глубокий вдох. В груди больше не было ни страха, ни сомнений. Только азарт — горячий, обжигающий, как глоток виски натощак. «Завтра я приду к нему в кабинет. И посмотрим, кто из нас дольше сможет делать вид, что между нами ничего нет». #ПреподавательИстудентка #РазницаВВозрасте #Романтика #Драма #Страсть

— Зато вы честны, — проговорил он. — Это уже кое-что. Селеста прикусила нижнюю губу — медленно, позволяя ему это увидеть. Она знала, как это выглядит со стороны. — Может, мы сможем как-то… решить этот вопрос, — её голос стал ниже, доверительнее. Она чуть склонила голову, и рубашка соскользнула с одного плеча, открывая ключицу. — Я не люблю, когда между мной и человеком стоят формальности. Тем более если этот человек — вы. Он не пошевелился. Но что-то изменилось в воздухе между ними — сгустилось, как перед грозой. Пэйтон медленно обошёл кафедру и встал напротив неё. Между ними оставалось не больше метра. — Что вы предлагаете? — спросил он. В его тоне не было ни иронии, ни поощрения. Только бесстрастное любопытство человека, который уже знает, что услышит, но хочет, чтобы прозвучало вслух. Селеста выдержала паузу. Затем подняла руку, поправила бретельку топа, скользнула пальцами по краю юбки — как будто поправляла складку. Движение вышло слишком откровенным, чтобы быть невинным. — Я умею быть благодарной, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Очень. Может, не обязательно писать это эссе. Или… можно обсудить другой способ закрыть тему. Мой отец очень щедрый человек, — добавила она тише, склонив голову к плечу. — Он ценит тех, кто помогает его семье. Он молчал. Пять секунд. Десять. Её сердце стучало в горле. Потом он сделал шаг вперёд — неожиданно близко. Его тень накрыла её. Селеста почувствовала жар его тела, хотя он даже не прикоснулся. — Мисс Винстон, — произнёс он очень тихо, но каждое слово упало тяжело, как камешек в воду, — я не беру ни денег, ни подарков, ни прочих… благодарностей. То, что вы предлагаете, для меня не имеет цены. Её щёки вспыхнули, но она не отступила. — А что имеет? Он усмехнулся — едва заметно, одним уголком губ. Это была не улыбка. Скорее трещина в камне. — Работа. Слова на бумаге. Мысли в голове. Всё то, чего вы, судя по всему, избегаете. Она сглотнула. Он стоял слишком близко. Казалось, воздух вокруг неё стал тоньше, и каждый вдох давался с усилием. — Я могу написать. Дайте мне ещё пару дней, — произнесла она быстрее, чем подумала. — Один, — отрезал он. — Завтра в шесть вечера принесите в мой кабинет. Покажете план, источники и готовое эссе. Если не появитесь — получите неуд. — В шесть, — повторила она, всё ещё не двигаясь с места. Пэйтон отступил — ровно настолько, чтобы между ними снова появилось пространство. Но его взгляд остался на ней: прошёлся по лицу, задержался на губах, спустился к шее, где пульс бился слишком заметно, скользнул ниже, к открытой коже в вырезе, — и снова вернулся к глазам. Он всё видел. — И застегните рубашку, мисс Винстон, — добавил он, отворачиваясь к столу. —Вы пришли сюда не для того, чтобы разыгрывать этот спектакль. Лучше включите мозги и напишите эту работу. Она стояла посреди пустой аудитории, чувствуя себя одновременно униженной и взволнованной. Его слова прозвучали не как пощёчина. Скорее как вызов. И от этого внизу живота разгорался огонь. — Значит, завтра в шесть, — сказала она в спину ему. — Я приду. Он не обернулся. — Посмотрим. Селеста вышла из аудитории. В коридоре было пусто и тихо. Она провела ладонью по волосам, откинула их за плечо и медленно вдохнула. Внутри всё ещё горело — не от унижения, а от азарта. Такой острой, злой, сладкой реакции у неё не было давно. Она направилась к лестнице. Каблуки стучали по мрамору ровно, даже слишком ровно — как будто она не позволяла себе сбиться. «Ну надо же. Отказался. Почти» — она усмехнулась, и усмешка вышла острой. Он сказал «нет» словами, но его глаза сказали другое. Она это видела. Такие вещи Селеста читала безошибочно — годы ночных клубов и мужчин, уверенных, что умеют скрывать желание, научили её этому. Она остановилась у высокого окна. За стеклом кампус уже пустел, солнце ещё лежало на траве длинными золотыми полосами. Селеста оперлась бедром о подоконник и запустила пальцы в волосы, зачёсывая их назад. «Ты сам не понимаешь, во что ввязался, профессор». Эта мысль не смущала. Напротив — расправила плечи и вернула привычную уверенность.

Голова была тяжёлой, во рту — привкус шампанского и ментоловых сигарет. Она взглянула на телефон: пропущенный звонок от отца и напоминание в календаре: «Литературоведение. 10:15». Селеста застонала и уронила голову на подушку. «Можно не идти. Можно просто не идти», — подумала она. Но через час уже выходила из машины у главного входа. Оделась быстро: короткая юбка в клетку, облегающий топ, поверх — рубашка, расстёгнутая почти до груди. Волосы распущены, на губах блеск. Она не хотела выглядеть так, будто готовилась к его лекции. Хотя готовилась. Аудитория 307 встретила её привычным гулом. Она села на своё место, закинула ногу на ногу и достала телефон. Кто-то за её спиной обсуждал предстоящий экзамен. Кто-то шуршал тетрадями. Пэйтон вошёл без опозданий. Он закрыл дверь — мягко, но с той окончательностью, от которой все разговоры стихли. На нём была чёрная рубашка с расстёгнутыми двумя пуговицами, тёмные брюки. Волосы слегка растрёпаны, как будто он провёл по ним рукой минуту назад. Селеста поймала себя на том, что не может отвести глаз. — Сегодня сдаёте эссе, — произнёс он, не глядя в журнал. — Кладите на край стола. После лекции соберу. Внутри у Селесты что-то оборвалось. На секунду ей показалось, что ослышалась. Эссе? Какое эссе? Она медленно опустила телефон. В висках застучало. По рядам уже зашуршали листы. Студенты передавали друг другу папки, распечатанные работы, скреплённые степлером. Кто-то поправлял титульный лист, кто-то нервно дописывал последнюю строчку. «Чёрт. Чёрт. Чёрт». Она вспомнила. В первый же день. «Анализ повествовательной структуры романа на выбор». Срок — две недели. Две недели, которые она потратила на клубы, шампанское, Винни, послеобеденный сон и пустые разговоры. У неё не было ни одной строчки. Пэйтон обвёл аудиторию взглядом. Его глаза остановились на ней всего на секунду. Потом он отвернулся к доске и начал писать тему. — У вас было достаточно времени, — сказал он, не оборачиваясь. — Надеюсь, никто не решил, что я шутил. Селеста сжала телефон так, что побелели пальцы. Горло пересохло. Она смотрела на стопку чужих работ, растущую на краю его стола, и впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему загнанной в угол. «Просто договорись. Это же всего лишь эссе. Просто подойди после пары и поговори». Но внутренний голос звучал неуверенно. Потому что с этим человеком «просто договориться» не выйдет. Она уже поняла это в первый день. Слишком сильно он сжимал ей локоть там, у колонны. Слишком холодно отрезал: «Хамство ещё никогда не заменяло мозги». Слишком долго смотрел, когда она садилась. Лекция шла. Он говорил о романе как о лабиринте, о точках зрения, о ненадёжном рассказчике. Селеста не слышала ни слова. В её голове билось одно: эссе. Когда лекция закончилась, Селеста дождалась, пока последний студент выйдет из аудитории. Дверь закрылась с мягким щелчком, и в наступившей тишине стало слышно, как где-то в коридоре стихают шаги. Она осталась сидеть за своей партой. В груди колотилось часто, неровно, но она заставила себя подняться — медленно, с той особенной ленивой грацией, которая обычно действовала безотказно. Пэйтон стоял у кафедры и складывал работы в стопку. Он не обернулся. — Что-то ещё, мисс Винстон? — спросил он, не поднимая головы. Его голос прозвучал ровно, как будто он заранее знал, что она останется. — Мне нужно поговорить с вами, — произнесла она, приближаясь. Каблуки простучали по деревянному полу. — Об эссе. Он взял стопку и постучал ею по кафедре, выравнивая края, затем положил в портфель — аккуратно, как делают люди, для которых порядок вещей важнее самих вещей. Только после этого он поднял на неё глаза. Тёмные, тяжёлые, с тем самым прищуром, который она уже начинала узнавать, как узнают порог чужого дома. — И что с вашим эссе? Она остановилась в паре шагов от него. Слишком близко, чтобы не замечать исходящий от него запах. Слишком далеко, чтобы казаться навязчивой. — Его нет, — сказала она прямо. — Я не написала. Пауза. Он смотрел на неё, и в этом взгляде не было удивления. Скорее — холодное подтверждение того, что он и так предполагал.

🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍 🤍🤍🤍🤍🤍🤍 Author: @moorpayn #ГрамматикаЧувст 🔞⭐️ ⲢⲀRⲦ 3⭐️🔞 Две недели пролетели как один длинный, размытый вечер, переходящий в утро, а утро — снова в вечер. Селеста возвращалась домой, когда город уже начинал просыпаться, сбрасывала туфли у двери и забиралась под прохладную простыню, чтобы проспать до полудня. Потом — кофе, сигарета у бассейна, переписка с Кейтлин о том, кто и где будет сегодня. Университет существовал где-то на периферии, как шум с улицы, который слышишь, но не слушаешь. Она появлялась на парах избирательно, как на светских мероприятиях, куда не хочется идти, но надо показать лицо. Приезжала не к первой паре, уезжала задолго до последней. Учёба её не пугала. Она быстро поняла, что большинство профессоров здесь — такие же люди, как и везде. Они тоже любили комфорт, благодарность и ощущение собственной значимости. Профессор Ламберт, преподававший античную литературу, закрывал глаза на её пустые бланки контрольных после того, как она подарила ему бутылку «Макаллана» двадцатипятилетней выдержки. Профессорша по языкознанию, миссис Гринвуд, оказалась падкой на подарочные сертификаты в спа-салон. Декан факультета получил приглашение на благотворительный ужин Винстонов и личное рукопожатие Джеймса. Всё складывалось, как пазл из дорогих, гладких деталей. От неё требовалось только появляться достаточно часто, чтобы не вызывать вопросов. Лекции Пэйтона были исключением. Она всё-таки ходила на них — не потому, что боялась, и не потому, что предмет был интересен. Просто в расписании стояла его фамилия, и это почему-то не позволяло ей просто исчезнуть. В глубине души она не признавалась себе, что ждёт этих встреч. Когда она приходила в аудиторию 307, он не менялся в лице. Так же стоял за кафедрой, так же постукивал пальцами по дереву, так же говорил — ровно, холодно, точно, будто забивал гвозди. Но были моменты: короткие, как вспышка зажигалки, и такие же обжигающие. Однажды она опоздала на десять минут. Он остановился на полуслове и посмотрел на неё — не раздражённо, как в первый раз, а иначе. Его взгляд прошёлся по её лицу, задержался на губах, скользнул ниже, к расстёгнутой блузке, и только потом вернулся к её глазам. Она села на своё место у окна, чувствуя, как кожа на шее становится горячей. В другой раз он объяснял разницу между фабулой и сюжетом и вдруг произнёс: — Если вы продолжите путать эти понятия, мисс Винстон, — он не повернулся к ней, но она чувствовала лёгкую усмешку в его голосе, — вы рискуете не только оценкой. Вы рискуете остаться в плену простейших схем, а это скучно. Смешок пробежал по аудитории. Селеста вскинула подбородок, закинула ногу на ногу и ответила тихо, но так, чтобы он точно услышал: — Я не боюсь сложностей. Он чуть повернул голову. Кончик карандаша замер над столом. — Это пока, — произнёс он. И продолжил лекцию. Она смотрела на его запястье, на татуировку, исчезающую под манжетом, и думала о том, как бы коснулась её языком. «Что со мной не так?» — мелькало в голове, но ответа не было. Только жар внизу живота и раздражение на саму себя. Вечерами она вытряхивала из себя эти мысли. Громкая музыка в клубах, ледяные коктейли, чужие руки на талии — всё возвращало ей привычное ощущение контроля. Винни Хаккер появлялся почти на каждой вечеринке. Высокий, с вьющимися тёмно-русыми волосами, уложенными в небрежную, но дорогую причёску, и предплечьями, покрытыми татуировками. Он всегда носил брендовые вещи, заказывал лучшее шампанское и смотрел на неё так, как смотрят на приз, который вот-вот должен достаться. Однажды ночью, на крыше бара в центре города, он приобнял её за плечи и прошептал: — Детка, я тебя ни на кого не променяю. Скажи, что ты хочешь, и я дам. Она отстранилась и допила свой бокал. — Ты не сможешь дать то, что мне нужно. Он рассмеялся, но в его смехе было что-то обиженное. — Проверим. Селеста не ответила. Ей было скучно. Утром она проснулась в своей комнате. Солнце вливалось в панорамные окна, высвечивая разбросанную по полу одежду.

«Что за чушь. Ему, наверное, лет тридцать. И он меня ненавидит». Когда через час лекция закончилась, студенты потянулись к выходу. Несса обернулась к ней, и её зелёные глаза под слоем теней и подводки светились любопытством. — Мило пообщалась с профессором, — протянула она, поправляя тёмную прядь, выбившуюся из причёски. — Только зря стараешься. Он не из тех, кого можно купить. Я узнавала. — А я не покупаю, — отрезала Селеста, не сбавляя шага. — И не продаю. В отличие от некоторых. Несса прищурилась, но ничего не ответила. Только проводила её взглядом — долгим, липким, как след от жвачки на подошве. В коридоре было шумно. Студенты текли к выходу, обсуждая расписание и ближайшую вечеринку где-то в кампусе. Селеста прижалась к стене и достала телефон. Она открыла диалог с отцом и написала короткое: «Всё норм. Была на первой паре». Ответ пришёл через минуту: «Хорошо. Не подведи меня». Она убрала телефон в карман сумочки и направилась в другую аудиторию — на введение в языкознание. Но уже через пятнадцать минут, слушая монотонный голос преподавательницы, диктовавшей определение фонемы, Селеста заскучала. Она оглядела скучные лица однокурсников, постучала ногтем по столу и решила, что с неё хватит. Бесшумно собрав вещи, она выскользнула в коридор, оставив дверь приоткрытой. Остальные пары пусть катятся к чёрту. У неё были дела поважнее. Селеста вышла из корпуса и, довольно щурясь от яркого солнца, направилась к своему «Мерседесу». В салоне было прохладно и пахло её духами. Она перебралась на заднее сиденье, скинула босоножки и вытянула ноги, положив их на подголовник переднего кресла. Впереди был вечер, который обещал громкую музыку, холодный алкоголь и чужое восхищение — всё то, из чего состояла её жизнь до этого дня. Она набрала Кейтлин — подругу, с которой они исходили все клубы Шарлотта, от «Вельвета» до подпольных вечеринок в промзоне, где не спрашивали документы. — Детка, я думала, тебя этот твой универ сожрал. Ты где? — голос Кейт звучал из динамика, перекрывая шум воды. — Еду домой. Что на сегодня? — У «Парадокса» новая вечеринка. Диджей из Атланты. Винни весь день про тебя спрашивает. Селеста скривила губы. — Винни пусть и дальше спрашивает. А я хочу выпить и танцевать. Заедешь за мной к шести? Подруга весело согласилась, и Селеста сбросила вызов. Откинувшись на спинку сиденья, она прикрыла глаза. Первый день в университете? Всего лишь эпизод, который она перелистнула, как скучную страницу. Завтра можно вообще не появляться на парах, если не захочется. А с оценками и пропусками она всегда умела договариваться. #ПреподавательИстудентка #РазницаВВозрасте #Драма #Романтика

— В следующий раз, мисс Винстон, — произнёс он, когда она уже положила сумку на колени, — выезжайте раньше. Продолжим. Он отвернулся к доске, исписанной именами и датами, словно её появление ничего не значило. Словно её не существовало. «Вот же…» — мысль оборвалась, потому что она даже мысленно не могла подобрать подходящего слова. Достаточно ёмкого. Достаточно грубого. Достаточно точного. Она огляделась. Аудитория была старой, с высокими — метра четыре — потолками и большими окнами в пол, выходящими во внутренний двор. Солнечный свет лился сквозь стёкла широкими, пыльными полосами, расчерчивая ряды деревянных парт на свет и тень. Пахло мелом, старыми книгами и чем-то ещё — тем самым запахом, который она уловила на улице. Дерево, табак, дорогой парфюм. От этого запаха у неё почему-то пересохло во рту. Девушка с идеально уложенными тёмными волосами сидела через два места справа и, чуть склонив голову набок, рассматривала Селесту с откровенным любопытством. Зелёные глаза, яркий макияж, слишком сладкая улыбка для десяти утра. На вид — старшекурсница. Что-то в её позе, в том, как она небрежно поигрывала колпачком ручки, подсказывало Селесте, что эта девушка здесь не ради литературы. «Очередная охотница за профессорским вниманием», — мелькнуло у Селесты. Она отвернулась, не ответив на улыбку. — Итак, — Пэйтон обвёл аудиторию взглядом, и гул моментально стих, — Литературоведение. Кто из вас может дать мне определение термина «нарративная структура»? И нет, «это когда рассказывают историю» — не считается. Тишина. Кто-то нервно зашуршал страницами. Девушка с зелёными глазами — её бейдж с именем «Несса» блеснул на свету — подняла руку слишком поспешно, словно ждала этого вопроса с самого начала. — Профессор Мурмаер, — её голос звучал приторно, — нарративная структура — это организация элементов повествования: экспозиция, завязка, развитие, кульминация и развязка. У Аристотеля… — Достаточно, — оборвал он, не глядя на неё. Его взгляд скользнул дальше, по рядам, и остановился. Прямо на Селесте. — Мисс Винстон. Раз вы так уверенно вошли, возможно, у вас есть что добавить? «Ты издеваешься?» Селеста медленно поднялась. Она понятия не имела, что такое нарративная структура. В школе она никогда не читала дальше первой главы — учителя закрывали глаза на её оценки, потому что знали, кто её отец. Но здесь, с этим мужчиной, который смотрел на неё как на пустое место, отступать было нельзя. Колени едва заметно дрожали, но голос, когда она заговорила, прозвучал ровно и звонко — тот самый, которым она привыкла требовать коктейль у бармена или отшивать навязчивых парней в клубе: — Нарративная структура, — начала она, растягивая слова и слегка прикусив губу, — это способ, которым автор манипулирует читателем. Он решает, что показать, а что скрыть. В какой последовательности. Чтобы держать постоянное напряжение. Это… как игра? По аудитории прокатился смешок. Кто-то сдавленно фыркнул в кулак. Селеста продолжала стоять, не отводя взгляда. Её подбородок был вздёрнут. «Ну давай. Ударь в ответ. Я не боюсь тебя». Пэйтон молчал. Три секунды. Пять. Его лицо оставалось непроницаемым. Затем он медленно постучал костяшками пальцев по кафедре — раз, два, три — и сухо произнёс: — Кто-нибудь ещё? Без метафор и драмы. Селеста опустилась на место с пылающими щеками. Хуже всего было не то, что он её оборвал. Хуже всего было то, что, отвечая, он даже не смотрел на неё. Как будто её здесь не было. Остаток лекции прошёл для неё как в тумане. Пэйтон говорил о структурализме, о соссюровском знаке, об означающем и означаемом — слова скользили мимо её сознания, как капли дождя по стеклу. Она с неохотой записала название первого эссе: «Анализ повествовательной структуры романа на выбор». Срок — две недели. Почти половину лекции она пропустила, потому что смотрела на его руки, державшие мел, на татуировку, выглядывающую из-под манжета, на вены, проступающие под светлой кожей. Представляла, как эти пальцы касаются её — не так, как у колонны, жёстко и отстранённо, а по-другому: медленно и требовательно.

🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍 🤍🤍🤍🤍🤍🤍 Author: @moorpayn #ГрамматикаЧувст 🔞⭐️ ⲢⲀRⲦ 2⭐️🔞 Аудитория 307 располагалась в восточном крыле третьего этажа, куда вела широкая мраморная лестница с бронзовыми перилами, отполированными до блеска тысячами ладоней. Селеста поднималась не спеша — после стычки у входа ей требовалось несколько минут, чтобы остыть. Каблуки её босоножек выбивали по ступеням чёткий, раздражённый ритм. В висках всё ещё пульсировала злость, смешанная с чем-то другим — незнакомым, неприятным ощущением, будто она впервые за долгое время не нашла, что сказать. И это бесило. «Уборщик. С чего я вообще решила, что он уборщик?» — мысль мелькнула и погасла, задавленная остатками уязвлённой гордости. Она поправила блузку, одёрнула юбку и провела языком по нижней губе — привычка, оставшаяся с подростковых лет, когда нужно было взять себя в руки перед выходом на публику. Часы на телефоне показывали 10:22. Она опаздывала на семь минут. «Плевать. Что он сделает? Выгонит с первой лекции? Пусть только попробует — папа снесёт этот университет к чёртовой матери», — подумала она. Когда её пальцы сомкнулись на холодной медной ручке двери с табличкой «307», изнутри уже доносился низкий, размеренный голос — тот самый. Сердце пропустило удар, потом ещё один, и кровь отхлынула от лица. Она замерла на секунду, перебирая в голове возможные варианты: может, послышалось? Может, он просто ассистент? Может, она ошиблась аудиторией? Но дверь уже открылась под её рукой — тяжёлая, дубовая, с тихим, протяжным скрипом, который в наступившей тишине прозвучал как выстрел. Пятьдесят голов одновременно повернулись в её сторону — кто-то с любопытством, кто-то с раздражением. Селеста привыкла к вниманию, поэтому даже не моргнула. Она скользнула взглядом по лицам: пара девчонок с блокнотами, парень в спортивной кофте, кто-то уже уткнулся в телефон. А потом она подняла глаза и посмотрела на кафедру. «Нет. Не может быть». Он стоял там — тот самый мужчина. Те же тёмные, чуть растрёпанные волосы. Те же широкие плечи, обтянутые чёрной рубашкой. На запястье темнела татуировка — какая-то геометрическая вязь, уходящая под манжет, — которую она теперь разглядела отчётливее. В одной руке он держал раскрытый том в потёртой обложке, пальцами другой — с чёткими линиями вен — постукивал по краю кафедры. Дерево отзывалось глухим, размеренным звуком. Он медленно поднял голову. Их взгляды встретились, и на долю секунды ей показалось, что в его карих глазах промелькнуло узнавание — холодное, словно он только что мысленно поставил галочку в графе «проблемные студенты». — Вы опоздали, — произнёс он. Голос прозвучал ровно, без вопросительной интонации. Она открыла рот, чтобы сказать что-то резкое — по привычке, по инерции, — но слова застряли в горле. Перед ней стоял не уборщик и не чей-то скучный брат. Перед ней стоял человек, от которого зависели её оценки. Её диплом. Её обещание отцу. — Пробки, — бросила она с порога, не потрудившись добавить «извините». — Бывает. Он отложил книгу и взял со стопки бумаг список и карандаш. Карандаш в его пальцах замер над строчкой. — Имя, — потребовал он. Не спросил, а именно потребовал. — Селеста Винстон, — произнесла она, стараясь вернуть голосу привычную твёрдость. Не вышло. Карандаш чиркнул по бумаге. Он снова поднял глаза. — Мисс Винстон, запомните: второе опоздание — и вы не переступите порог этой аудитории до конца семестра. Мне безразлично, чья вы дочь и кто платил за ваше место. Здесь вы — просто студентка, которая не умеет следить за временем. Садитесь. Второй ряд, место у окна. Она прошла к свободному месту, чувствуя его взгляд. Короткая юбка, блузка, расстёгнутая на пуговицу больше, чем позволял дресс-код, — всё это вдруг показалось ей не оружием, а уязвимостью. Селеста села, закинула ногу на ногу и выпрямила спину. «Это же надо так влипнуть. Из всех мужчин в этом городе я умудрилась нахамить именно ему», — мысленно простонала она, разглядывая его руки, лежавшие на кафедре.

🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟 пuшу фaнфuкu, a тaк жe дeлaю мuнu сepuaлы u пepeпuскu жду подписоту ✨☠️ ☁️☁️☁️☁️ anon bustt tikitok watpad сериалы-фф так же делаю вп, писать в анон🌟(+30)

Я решила попробовать кое-что новое и начала писать фанфик. Это мой первый опыт в таком формате, и я немного волнуюсь. Пока не знаю, понравится ли вам и стоит ли продолжать. Буду ждать ваши мнения. Если вам зашёл такой формат и вы хотите продолжения — дайте знать. 🥺

Она прошла мимо, не замечая, как несколько голов повернулись ей вслед. Запах её духов — бергамот, чёрная смородина, что-то ещё, придуманное в лаборатории на Елисейских Полях, — на секунду перебил запах нагретого камня. Внутри пахло старым деревом и полиролью для пола. Вестибюль встретил её гулом голосов и щелчками закрывающихся шкафчиков. Где-то справа группа старшекурсников обсуждала летнюю стажировку, перебивая друг друга. Она выудила из конверта расписание, пробежала глазами: «Введение в литературоведение. Профессор П. Мурмаер. Аудитория 307, 10:15». «Мурмаер. Звучит как название болезни», — мелькнуло у неё. До начала оставалось сорок минут. Слишком много, чтобы торопиться, слишком мало, чтобы найти достойный кофе. Селеста вышла обратно на улицу, решив перекурить в тени старого дуба, что рос на углу кампуса, подальше от любопытных глаз администраторов. Она прислонилась спиной к шершавой коре, щёлкнула зажигалкой и выпустила струйку дыма вверх, наблюдая, как та растворяется в кроне. Именно тогда, в десяти шагах от неё, мужчина в чёрной рубашке остановился, чтобы бросить пустой стаканчик из-под кофе в урну. Его движение было точным, лишённым суеты. Тёмные волосы, чуть растрёпанные ветром. Широкие плечи, прямая спина. Он не смотрел на неё, но что-то в его присутствии — какая-то особенная плотность воздуха вокруг — заставило её замереть с сигаретой в пальцах. Она оглядела его с ног до головы: дорогие брюки, туфли ручной работы, татуировка на запястье, выглядывающая из-под манжета. Не студент. Может, преподаватель с другого факультета? Или кто-то из администрации? В любом случае — красивый. Опасно красивый, с тем непринуждённым, хищным спокойствием, которое обычно выдают отличные манеры и полное безразличие к чужому мнению. Он поднял взгляд — карие глаза, тяжёлые, с едва заметным прищуром, — и встретился с ней. Всего на секунду. Но этого хватило, чтобы по её позвоночнику пробежал холодок. Он смотрел так, будто уже составил о ней мнение и оно ему не понравилось. Потом отвернулся и пошёл дальше, в сторону главного входа. Селеста медленно выдохнула дым. — И кто это у нас такой серьёзный? — пробормотала она себе под нос, провожая его взглядом. — Может, уборщик?Или чей-то скучный старший брат? Она затушила сигарету о кору дуба и, поправив сумку на плече, направилась обратно к главному входу. Солнце било в глаза, и она, прищурившись, ускорила шаг, не заметив, как из-за колонны сбоку вышел тот самый мужчина. Она врезалась плечом прямо в его грудь — твёрдую, как стена.Сумка соскользнула, босоножка подвернулась, и она, взмахнув руками, едва не упала. — Смотри, куда прёшь! — вырвалось у неё резко, когда он поймал её за локоть, удержав от падения. — Тут вообще-то люди ходят. На мгновение его пальцы сжались на её локте сильнее необходимого — стальная хватка, которая тут же ослабла. Что-то промелькнуло в его глазах: не гнев, скорее изумление, какое бывает у человека, не привыкшего, чтобы с ним разговаривали подобным тоном. Он отпустил её локоть так, словно выбросил ненужную вещь. — Я бы на вашем месте придержал язык.И научился смотреть, куда идёте, — его голос прозвучал низко, с металлическим оттенком. — А я бы на вашем месте — не стояла бы на дороге. Уборщик не должен мешать студентам. На его лице не было ни одной лишней эмоции, только холодная, отрезвляющая резкость. — Знаете, хамство ещё никогда не заменяло мозги. Он смотрел на неё — с тем самым прищуром, от которого хотелось немедленно оправдаться, хотя она не сделала ничего плохого. Ну, почти ничего. Затем он наклонился, поднял её сумку — медленно, не сводя с неё глаз, — и протянул ей. — Возможно, университет пойдёт вам на пользу. Если вы, конечно, способны чему-то научиться. Он развернулся и пошёл к дверям, не оглядываясь. Спина прямая, шаг размеренный — ни одного лишнего жеста. Селеста стояла, сжимая ремешок сумки так, что побелели костяшки.Внутри всё кипело. Его спокойная, почти ленивая грубость задела её сильнее, чем если бы он взорвался в ответ. Она выпрямилась, отряхнула юбку и процедила в пустоту: — Вот козёл. #ГрамматикаЧувств #ПреподавательИстудентка

🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍 🤍🤍🤍🤍🤍🤍 Author: @moorpayn ❤⭐️ ⲢⲀRⲦ 1⭐️🌟 Разговор состоялся в гостиной их особняка за неделю до начала семестра. Её отец, Джеймс Винстон, сидел в кожаном кресле, держа в пальцах бокал бурбона, а мать, Маргарет, стояла у окна, сложив руки на груди. Селеста помнила каждое слово — не потому, что они были жестокими, а потому, что прозвучали с той особенной, усталой окончательностью, которая бывает у людей, перепробовавших все методы воспитания и не добившихся результата. — Ты получишь этот диплом, — сказал отец, и его тон не предполагал возражений. — Любым способом. Я не для того платил, чтобы ты бросила учёбу через месяц, как бросала всё остальное. Она тогда закатила глаза, но спорить не стала. Последние пять лет её жизни были чередой ночных клубов, вечеринок в пентхаусах, коротких романов и утренних возвращений домой, когда родители уже пили кофе. Она тратила деньги с той же лёгкостью, с какой меняла туфли, и слушалась ровно до того момента, пока чужое требование не начинало ей мешать. Но сейчас речь шла о другом — о дипломе, о респектабельности, о том, чтобы фамилия Винстон продолжала звучать весомо. Она молча выслушала отца, не проронив ни слова в ответ, и, сухо кивнув, вышла из гостиной. Поднявшись в свою комнату, она плотно закрыла дверь, щёлкнула зажигалкой и затянулась, глядя в тёмное окно. «Хорошо, папочка. Я получу твой грёбаный диплом», — подумала она и затушила сигарету в тяжёлой хрустальной пепельнице. Сентябрь в Шарлотте дышал влажным теплом, и асфальт перед главным корпусом Университета Дьюка плавился, отдавая в воздух едва уловимый запах смолы. Селеста вышла из чёрного «Мерседеса» с тонированными стёклами, хлопнув дверцей так, словно ставила точку в затянувшемся предложении. Водитель, нанятый отцом, уже доставал из багажника её сумку — кожаную, с золотой фурнитурой, купленную в миланском бутике на прошлой неделе. Она даже не обернулась, чтобы проверить, не забыл ли он что-то. Такие вещи её не касались. Для этого существовали другие люди. Деньги в семье Винстон текли рекой — широкой, полноводной, с истоком где-то в девяностых, когда её отец, Джеймс Винстон, скупил три обанкротившихся автомобильных салона и превратил их в империю машин класса люкс. Мать, Маргарет, занималась благотворительными гала-ужинами и собственной внешностью, тратя на косметологов больше, чем средняя семья зарабатывала за год. В этой вселенной Селеста существовала как драгоценный аксессуар — красивый, дорогой, требующий соответствующего оформления. Место на филологическом факультете стало одним из таких оформлений. «Думаешь, я не знаю, что это просто сделка?» — пронеслось у неё в голове, пока она рассматривала колонны главного входа, увитые плющом цвета старой бронзы. Она знала. Знала, что её баллы за стандартизированный тест были… средними. Что эссе проверяли, скорее всего, люди, получившие щедрое пожертвование на исследовательский грант от Фонда Винстон. Ей было девятнадцать, и цинизм уже успел пустить корни в её сознании — тонкие, но цепкие, как корни того самого плюща, что оплетал стены университета. Мир устроен просто: у кого-то есть талант, у кого-то — деньги. Вторые покупают доступ к первым. Она не испытывала вины, лишь лёгкую, почти незаметную скуку. — Мисс Винстон, ваш пакет с расписанием, — водитель протянул ей плотный конверт с гербом университета. — Брось в сумку, Маркус. Она стянула солнечные очки — большие, в черепаховой оправе, — и прищурилась на фасад здания. Серо-зелёные глаза, унаследованные от бабушки по материнской линии, единственное, что она считала в себе по-настоящему ценным, оценивали обстановку. Короткая юбка цвета хаки, облегающая блузка с расстёгнутыми верхними пуговицами, босоножки на тонком каблуке — она выглядела так, будто собиралась не на лекцию, а на ланч в загородный клуб. Впрочем, какая разница? И там, и там она будет в центре внимания. Первые студенты уже стягивались к входу. Селеста скользнула по ним равнодушным взглядом: дешёвые рюкзаки, помятые футболки с логотипами групп, нервный смех первокурсников.

🐉🐉🐉🐉🐉🐉 🐉🐉🐉🐉🐉🐉🐉🐉🐉 «Тише, сестрёнка» Author: @moorrpayn 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 ⬇️Отрывок⬇️ — Тише, — его голос был хриплым, почти беззвучным. — Ты же не хочешь разбудить родителей. Я хотела что-то сказать, но он уже убрал мою руку и положил свою на моё бедро. Его пальцы скользнули по коже, и я поняла, что это не сон. — Пэйтон… — выдохнула я. — Молчи, — прошептал он. Его рука скользнула между моих ног. Я чувствовала, как он прижимается ко мне сзади, чувствовала его возбуждение через тонкую ткань штанов. И я не сопротивлялась. 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 😛Читать полный сюжет😛 ССЫЛКИ 🤩⭐⭐⭐ 🖤Бот в - C.ai 💗Бот в - Chai 🤩Бот в - SeaSoul 🩷Бот в - HiWaifu (ID:21877572) 🤩Бот в - Swerve #пубертат #пошлость #сводные #запрет #драма

🐉🐉🐉🐉🐉🐉 🐉🐉🐉🐉🐉🐉🐉🐉🐉 «Удар в лузу» Author: @moorrpayn 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 ⬇️Отрывок⬇️ — Тшш, — приложил он палец к моим губам. Его голос стал хриплым, почти беззвучным. — Мы закончили играть в бильярд. Теперь я хочу сыграть в другую игру. — В какую? — спросила я, и мой голос дрожал. Он наклонился к моему уху, и я почувствовала его дыхание. — В ту, где ты будешь стонать громче, чем катятся бильярдные шары. Я хочу слышать, как ты кончаешь, пока я буду трахать тебя прямо на этом столе. 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 😛Читать полный сюжет😛 ССЫЛКИ 🤩⭐⭐⭐ 🖤Бот в - C.ai 💗Бот в - Chai 🤩Бот в - SeaSoul 🩷Бот в - HiWaifu (ID:21850305) 🤩Бот в - Swerve #пошлость #пубертат #бильярд #коллеги

🐉🐉🐉🐉🐉🐉 🐉🐉🐉🐉🐉🐉🐉🐉🐉 «Друг брата» Автор бота: @moorrpayn Автор сюжета и истории: 𝓛𝓾𝓷 𝓜𝓸𝓸𝓯𝓲 (https://t.me/mooninthedarkness) 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 ⬇️Отрывок⬇️ В пять утра мне говорят, что пришёл пьяный клиент и требует меня. Я захожу в комнату, начинаю эротический танец — и вдруг вижу его лицо. Это был Пэйтон. Я замираю. — Чего же остановилась? — его голос спокойный, но в нём сталь. — Перед другими раздвигала ноги за гроши, а передо мной будешь просто стоять?Ну давай, покажи, чему ты научилась. 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 😛Читать полный сюжет😛 ССЫЛКИ 🤩⭐⭐⭐ 🖤Бот в - C.ai 💗Бот в - Chai 🤩Бот в - SeaSoul 🩷Бот в - HiWaifu (ID: 21434470) 🤩Бот в - Swerve #драма #жестокость #насилие #страх #боль

🐉🐉🐉🐉🐉🐉 🐉🐉🐉🐉🐉🐉🐉🐉🐉 «Искушение ангельского греха» Author: @moorrpayn 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 ⬇️Отрывок⬇️ — Или ты просто соскучилась? — добавил он с привычной дерзостью. — Не льсти себе, — ответила я. — Я просто пришла предупредить тебя…После твоего вмешательства…

🐉🐉🐉🐉🐉🐉 🐉🐉🐉🐉🐉🐉🐉🐉🐉 «Искушение ангельского греха» Author: @moorrpayn 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 ⬇️Отрывок⬇️ — Или ты просто соскучилась? — добавил он с привычной дерзостью. — Не льсти себе, — ответила я. — Я просто пришла предупредить тебя…После твоего вмешательства слишком многое выходит из-под контроля. — Правда? — он приподнял бровь. — Или тебя раздражает, что рядом со мной из-под контроля выходишь ты? 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 😛Читать полный сюжет😛 ССЫЛКИ 🤩⭐⭐⭐ 🖤Бот в - C.ai 💗Бот в - Chai 🤩Бот в - SeaSoul 🩷Бот в - HiWaifu (ID: 21350294) 🤩Бот в - Swerve #романтика #демон #ангел #выбор #запретное

🐉🐉🐉🐉🐉🐉 🐉🐉🐉🐉🐉🐉🐉🐉🐉 «Чужое имя в твоей голове.» Author: @moorrpayn 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 ⬇️Отрывок⬇️ — Прости, — сказала я. — Просто… я боюсь. Боюсь, что потеряю тебя. Он взял мои руки в свои и посмотрел в глаза. Его голос стал мягче, теплее. — Ты никогда не потеряешь меня. Когда я увидел тебя в первый раз, я понял, что хочу, чтобы ты была моей. Я люблю тебя больше всего. Ты — моя жизнь, Кейтлин. 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 😛Читать полный сюжет😛 ССЫЛКИ 🤩⭐⭐⭐ 🖤Бот в - C.ai 💗Бот в - Chai 🤩Бот в - SeaSoul 🩷Бот в - HiWaifu (ID:21295003) #Стекло #Измена #Грустно

тг обновил возможности редактирования постов настолько непонятно и плохо, что я час пыталась оформить пост, чтобы ничего не слетало и цитаты не делились на много маленьких частей.

🐉🐉🐉🐉🐉🐉 🐉🐉🐉🐉🐉🐉🐉🐉🐉 «Даже когда ты злишься, ты все равно моя.» Author: @moorrpayn 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 ⬇️Отрывок⬇️ Он резко затормозил, остановил машину у обочины и повернулся ко мне. Его голос стал низким, почти угрожающим: — Если ты продолжишь игнорировать меня, я возьму тебя прямо здесь, на виду у всех. Выбирай: ты начинаешь говорить со мной, или я делаю это по-своему. 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 😛Читать полный сюжет😛 ССЫЛКИ 🤩⭐⭐⭐ 🖤Бот в - C.ai 💗Бот в - Chai 🤩Бот в - SeaSoul 🩷Бот в - HiWaifu (ID: 21248142) #пошлость #собственник #ревность #напряженность