голос моей птицы

#сероволк #зарисовка Каждый день на войне в Сирии казался бесконечным. Олег, бесчисленное количество раз пожалевший о том, что согласился отправиться сюда, чувствовал, как тьма окутывает его. Он не мог привыкнуть к мысли, что теперь стреляет не по мишеням, а по людям. Каждый выстрел отрывал его от реальности, превращая в машину для убийств, и именно это стало той точкой, которая разрушила его полностью. Волков давно забыл, что такое сон. Каждую ночь он лежал в окопе, прислушиваясь к шорохам и глухим звукам стрельбы, которые заполняли ночной воздух. Окружённый товарищами, он всё равно чувствовал себя одиноким. Ему казалось, что он вообще не спит. Ужасные образы убитых, их застывшие лица, полные боли и страха, преследовали его в каждом полудреме. Это было лишь начало, а он уже не мог вынести мысли о том, что однажды увидит их последний взгляд. Питание свелось к ничтожным порциям: две банки консервов на отряд из двадцати человек. Все понимали, что этого недостаточно, но жизнь здесь требовала жертв. Каждый знал, что если бы они не экономили, запасы бы давно закончились. В условиях этой жестокой реальности даже грязная вода становилась настоящим сокровищем. Каждый вечер они кипятили её, надеясь, что фильтры, сделанные из тряпок и бутылок, хоть как-то очистят эту муть. Жара, казалось, прожигала до костей, но гораздо больше Олега беспокоила мысль о том, что, уснув, он больше не проснётся. Он страдал от жары, как и остальные, но лишь он один продолжал бороться со сном, осознавая, что иногда смерть приходит не от пули, а от простого упадка духа. Как будто все эти ужасные события произошли за одну ночь: за несколько дней на войне погибли уже 46 человек из их отряда. Каждое утро Волков просыпался, осознавая, что, скорее всего, больше нет дороги назад. Война погрузила его в грязь, море крови и одиночества, и Олег начал терять себя. Мысли в голове перестали идти, все, что осталось — это лишь ощущение безжизненной оболочки. Он больше не был Олегом — он был лишь телом, выполняющим команды и механически стреляющим в тени, которые больше не были врагами, а просто людьми, такими же, как он сам. И вот, прошло уже несколько лет с тех пор, как он попал на эту беспощадную войну. Волкову приходилось наблюдать, как один за другим уходят его товарищи. Каждый день, как тяжелый камень, ложился на его душу, оставляя там рубцы потери и безнадежности. От прежнего отряда из двадцати человек остались только шестеро выживших. Теперь это были не просто солдаты, а настоящие призраки войны — бледные, изможденные, но все еще цепляющиеся за жизнь. Однажды ночью, когда звёзды ярко светили на небе, они нашли укрытие в заброшенной школе. Олег уселся на пол, который когда-то был покрыт яркими детскими рисунками, а теперь — пылью и разорванной бумагой. Он не заметил, как провалился в сон, хотя заставлял себя держаться, не впускать слабину. Лишь на миг он позволил усталости обнять своё тело, и это оказалось фатальной ошибкой. Но то, что он увидел во сне, заставило его сердце замереть. Впервые за долгое время ему привиделся Сережа  — его голубоглазый, улыбчивый Серёжа, тот самый, которого он не видел так давно. Разумовский стоял прямо перед ним, точь-в-точь таким, каким он был тогда, когда они в предпоследний раз проводили время вместе: в поношенной футболке, чуть взлохмаченный, с улыбкой, которая умела согревать даже самые мрачные дни. Олег знал, что это сон, знал, что это неправда, но ничего не мог поделать. Его глаза моментально стали мокрыми. Слёзы текли ручьями, и он даже не пытался их сдерживать. Он был уверен, что давно забыл, как выглядит его возлюбленный. Годы, проведённые в пекле войны, в грохоте выстрелов и постоянной угрозе смерти, изгладили из его памяти светлые моменты прошлого. А сейчас образы Сергея будто возродились из небытия. – Серёжа… – прошептал Олег, его голос дрожал.