My Frozen Russian Assets

Обсудили с Герой и Сергеем прошлое, настоящее и будущее замороженных активов. https://m.youtube.com/watch?v=XXAjINafXUM&ra=m

Жара в Европе не разморозила российские активы, в Молдове премьер уходит в отставку, в Эстонии россиянам запрещают покупать недвижимость, армянам голосовать, а британцам смотреть Машу и Медведь Обсудим эти и другие новости в сегодняшнем эфире вместе с Жанной Немцовой! Как обычно, в 18:00 CET (19:00 МСК)

Важная новость! Это политически легитимизирует проблему замороженных активов частных неподсанционных лиц. Теперь евродепутатам и еврочиновникам будет сложно отмахнуться от этой темы и утверждать, что я защищаю интересы сверхбогатых. Спасибо Гере Угрюмовой за петицию, правильный шаг. А доклад Фонда Немцова можно прочитать здесь.

Европарламент запросил у Еврокомиссии предварительное расследование по петиции о замороженных российских активах Комитет Европарламента по петициям признал обоснованной петицию правозащитницы Геры Угрюмовой о разморозке частных российских активов, замороженных в ЕС, и официально обратился к Еврокомиссии с просьбой провести расследование по этому поводу. Сразу оговорюсь: прошу не путать, речь идет об активах частных инвесторов, не государства. Петиция Угрюмовой также предлагает использовать российские государственные активы для выплаты компенсаций гражданам, которые выиграли дела против России в Европейском суде по правам человека. Ранее Фонд Бориса Немцова опубликовал исследование о россиянах, активы которых были заморожены в Евросоюзе после начала войны в Украине. Целью экспертов было разобраться, кем являются эти люди, потерявшие свои активы. Эксперты сделали выводы о том, что инфраструктурные санкции поразили не элиту и не олигархов, а образованный средний класс России, доверявший европейским финансовым институтам и разделяющий демократические ценности. Читать Эмигрицепс 🌐 Подключить мой VPN

Один из подписчиков этого канала любезно составил подробную инструкцию о том, как самостоятельно обращаться за индивидуальной лицензией в Минфин Бельгии. С его разрешения делюсь и рекомендую воспользоваться.

В одиннадцатую годовщину убийства моего отца дала интервью немецкой газете WELT am Sonntag и, в том числе, еще раз сказала о проблеме замороженных активов частных неподсакционных лиц. WELT: Многие известные российские оппозиционеры сейчас живут за границей. Можно ли вообще оказывать политическое влияние из эмиграции? Немцова: Решающим является не место, а то, что именно ты говоришь — и отвечает ли это потребностям общества или вообще впервые их формулирует. За пределами страны существует огромное сообщество россиян. Многие из этих людей не классические «политические эмигранты», а те, кто просто не хотел участвовать в войне. После февраля 2022 года уехали сотни тысяч человек. Я занимаюсь проблемой замороженных в рамках западных санкций частных активов лиц, которые сами не находятся под санкциями. Они не включены ни в какие санкционные списки, но при этом не имеют доступа к своим сбережениям. Это касается не только россиян, но и украинцев, казахстанцев или людей с двойным гражданством — словом, всех, кто инвестировал через российскую финансовую инфраструктуру. Если говорить о наследии моего отца, то право на частную собственность относится к его ключевым ценностям. Ссылка на оригинал: https://www.welt.de/investigativ/plus699f1b6f20acd1b854ce246f/zhanna-nemzowa-die-krim-war-ein-punkt-ohne-wiederkehr.html

Вчера на полях Мюнхенской конференции встретилась с министром иностранных дел Люксембурга Ксавье Беттелем. До 2023 года Беттель возглавлял правительство страны. Мы обсудили замороженные в Clearstream активы частных неподсанкционных лиц, и я предложила рассмотреть возможность выпуска Минфином Люксембурга генеральной лицензии. Беттель произвёл на меня очень хорошее впечатление. Любопытно, что он дальний родственник композитора Сергея Рахманинова.

Англоязычная газета Люксембурга Luxembourg Times опубликовала вторую часть большого материала о замороженных активах неподсанкционных частных лиц. Рассказали историю одного из пострадавших, резидента Люксембурга, который уже несколько лет пытается разблокировать активы в Clearstream. Есть и интересная статистика: из 95 заявлений на разблокировку, поданных в Минфин страны, было удовлетворено 7. Но больше всего в этой статье мне нравятся наполненные глубоким смыслом комментарии чиновников Вот пара цитат: Представитель добавил, что санкции ЕС являются «адресными и соразмерными», а применимые нормативные акты предусматривают «несколько отступлений и исключений». Министерство также подчеркнуло, что «граждане стран, не входящих в ЕС, проживающие в Европейском союзе, обязаны соблюдать финансовые и иные ограничительные меры ЕС» в соответствии как с национальным законодательством, так и с правом ЕС. Полный текст тут.

А какая иллюстрация от Сабины Паланки. Мы с Анной Кулешовой боремся за 5 рублей.

Люксембургская газета Wort опубликовала материал о замороженных активах частных лиц, не находящихся под санкциями. Это важно, потому что в Люксмебурге находится второй депозитарий Clearstream, где заблокировано активов на несколько милиардов. Есть мнение, что это преимущественно частные деньги. В Люксембурге толком никакой процедуры разблокировки не существует. Примечательно, что Минфин страны выпустил генеральную лицензию со сроком действия с 16 декабря 2022 до 7 января 2023 года. Полагаю, что никто воспользоваться этим «окном возможностей» не успел. Статья носит обзорный характер, вторая часть будет посвящена конкретному кейсу и также мы увидим комментарии от органов власти депозитариев. Выдержки ниже, полный текст (перевод на английский) в закрепленном PDF. Немцова говорит, что за последние годы многие россияне инвестировали на финансовых рынках: «Это была разумная защита от политических рисков, поскольку люди в России прекрасно понимают, насколько нестабильна наша страна. К тому же доверия к российской пенсионной системе нет. Для многих такие инвестиции были частью стратегии пенсионного обеспечения».  «Это серьёзная социальная проблема. Миллионы россиян, которые формально не находятся под санкциями, де-факто всё равно оказываются под их действием». Немцова знает людей, которые буквально борются за выживание: «Они говорят: если к 2026 году мои активы не будут разблокированы, у меня не останется другого выхода, кроме как покинуть Европу — нам просто не на что будет жить». Она убеждена, что эти меры не только неэффективны в борьбе с агрессией Путина, но и дают обратный эффект: «Я считаю, что они породили огромное раздражение и недоверие по отношению к Европейскому союзу и его институтам». Кулешова (социолог, проводившая исследование - прим. автора поста) подтверждает рост недовольства. Некоторые из опрошенных ею людей уже вернулись в Россию, испытывая глубокое разочарование. Для них это было двойное исключение: «Сначала их “отменили” в России — за их позицию, из-за которой они рисковали оказаться в тюрьме. А затем у них возникло ощущение, что их “отменили” и в Европе».

Дорогие подписчики канала! Поздравляю вас с наступающим Новым годом. Благодарю за оказанное мне доверие, без него была бы невозможна вся работа, которую удалось сделать в этом году. Очень надеюсь, что в следующем году она принесёт реальные плоды, и мы сможем говорить о торжестве верховенства права в Европе. Отдельно хочу поблагодарить социолога Анну Кулешову и команду Social Foresight Group, с которыми мы вместе подготовили доклад «Косвенный ущерб», а также российских и западных журналистов, освещавших тему замороженных активов частных неподсанкционных лиц. Моя подруга и коллега Ольга Тихомирова в преддверии Нового года пригласила Екатерину Шульман и меня на кухню Deutsche Welle резать салат «Оливье», варить глинтвейн и говорить о личных и политических итогах уходящего года. По ссылке можно посмотреть программу.

Вчера VRT NWS, бельгийский общественный вещатель выпустил сюжет и текст о заблокированных в Euroclear активах россиян. Ниже выдержки, оригинал тут. Сопутствующий ущерб Ениколопов сравнивает ситуацию с европейскими санкциями против израильтян — например, против агрессивных поселенцев и ультраправых министров. «Эти санкции были очень точечными. Санкции против России — совсем не такие. И именно поэтому возникает так много сопутствующего ущерба». Так же считает и Анна*, российская правозащитница. Она приехала в Европу вскоре после начала войны и поговорила с VRT NWS на условиях анонимности. «У меня заблокировано около 10 000 евро. Для человека, который был вынужден покинуть свою страну и начать жизнь с нуля в другом месте, это очень большие деньги». Анна также считает, что европейские меры были недостаточно адресными. «Как правозащитник я бы сказала, что это самая утонченная форма дискриминации, которую я когда-либо видела. Меня крайне удивляют двойные стандарты, которые Европа применяет в этом случае». Сотни заявок За последние годы в бельгийские органы власти поступили сотни заявок на разблокировку замороженных средств. Они подаются через Казначейство — подразделение службы финансов. Сколько именно заявок было подано, служба не сообщает. Известно лишь, что по 365 делам были поданы апелляции на решения Казначейства, в основном частными лицами. Эти дела затем рассматриваются Государственным советом. И на этом всё не заканчивается. В российских судах рассматриваются 124 иска против Euroclear, часто от частных лиц. По 81 иску уже вынесено окончательное решение. В большинстве случаев Euroclear проигрывала эти дела. Не единственные Иван, Анна и Ениколопов — не единственные. Адвокат Брюно Лебрен представляет около 80 клиентов с заблокированными средствами в Euroclear. «Речь идет не только о российских компаниях, но и о европейских, американских, британских и швейцарских. Они работали через НРД — российского аналога Euroclear. Их деньги также были заморожены», — говорит он. По словам адвоката, министерство финансов Бельгии слишком медленно рассматривает заявки на разблокировку средств. «В среднем мы ждём ответа более года. Казначейство просто завалено делами. «Если знать, что бельгийское государство взимает налоги с процентов по этим средствам, возникает вопрос о возможном конфликте интересов. Чем больше средств остается замороженными, тем больше налогов может собрать бельгийское государство», — считает адвокат из юридической фирмы Janson. О политической логике санкций он предпочитает не высказываться. Он также подчёркивает, что не представляет лиц или компании, находящиеся под санкциями, таких как олигархи. «Но лица и компании, не имеющие отношения к войне, должны иметь возможность вернуть свои деньги — и в разумные сроки».

«Настоящее время» опубликовало мое интервью, где я еще раз подробно рассказываю о проблеме замороженных активах частных неподсанкционных лиц. Небольшая выдержка ниже. Есть еще одно доказательство, что речь идет о небольших инвесторах. Дело в том, что когда Путин подписал указ об обмене активов между резидентами и нерезидентами, то клиенты российской банковской системы могли предъявлять пакеты на сумму 100 тысяч рублей. А это нам говорит о том, что это самый распространенный объем средств. Но я бы обратила ваше внимание не только на эти сравнительно небольшие инвестиции, я бы говорила о том, что под удар попал российский средний класс. Мы понимаем, что среди российского среднего класса есть большое количестве людей, которые покинули Россию, которые придерживаются прогрессивных взглядов. И все они оказались под де-факто санкциями. Если у вас нет доступа к активам, значит вы находитесь под санкциями. Причем никакого юридического обоснования подведения такого огромного количества людей под санкции не существует. Это косвенный ущерб, поэтому наш доклад так и называется – "Косвенный ущерб". – Объясните для зрителей, как так вышло, что активы людей, которые напрямую лично никак в войне не участвуют, оказались в ситуации, когда они не могут управлять своими активами? – Я думаю, что подавляющее большинство людей, которые подпали под эту меру, не находятся в санкционных списках западных стран. Как так получилось? А очень просто, потому что это то, что называется "инфраструктурный риск", о котором никто не думал. Все считали, что покупать иностранные ценные бумаги – это абсолютно верная стратегия. Вам любой экономист расскажет о том, что нужно диверсифицировать свои вложения, нельзя вкладываться только в акции, облигации в своей стране.То есть люди делали все по науке. Но произошло то, что под санкции попали ключевые элементы российской финансовой инфраструктуры. Мы говорим не только о банках и о брокерах, но мы говорим еще о Национальном расчетном депозитарии и СПБ бирже, где приобретались акции американских компаний. А ситуация такая: клиентами Euroclear и Clearstream не могут быть физические лица, всегда клиенты юридические лица, профессиональные игроки финансовых рынков. Соответственно, когда были введены санкции против основных элементов финансовой инфраструктуры, то их счета в Euroclear и Clearstream были заморожены. Счета Национального расчетного депозитария (НРД), счета отдельных брокеров, у кого был прямой мост с Euroclear, например, у Альфа-Банка. Euroclear и Clearstream не видят конечных бенефициаров этих активов. Конечных бенефициаров видят только сами брокеры и банки. Вы упомянули интервью главы Euroclear Валери Урбен газете Le Monde. В статье об активах частных лиц, которая стала врезкой в ее интервью, она говорит о том, что да, действительно, у нас есть частные активы, мы их можем отделить от суверенных активов, но мы не знаем, кто конечные бенефициары, это подсанкционные лица или не подсанкционные лица, поэтому мы взяли просто и все заморозили. На мой взгляд, несерьезное объяснение и уже точно юридически ничтожное обоснование для заморозки. Более того, я вам скажу, что есть некоторое регулирование, которые говорят о том, что центральные депозитарии (а Euroclear и Clearstream – это центральные депозитарии), должны отделять средства клиентов–профессиональных участников фондового рынка и средства самих профессиональных участников фондового рынка. Почему? Потому что в случае банкротства, например, Национального расчетного депозитария или каких-то других игроков, средства клиентов защищены. У них тоже, кстати, это отделено. Они видят, что принадлежит непосредственно, во всяком случае должно так быть, там подсанкционным банкам и другим организациям, а что принадлежит клиентам. Надо установить, кто конечные бенефициары этих активов, и это сделать возможно. Видеоверсия интервью.

Amid early signs of avoidance in the EU to start a public debate around frozen assets of private, unsanctioned individuals under various pretexts, it is important to have more English-language publications on this issue. Huge respect to the Carnegie Endowment, the Washington-based think tank, for its English-language article.

С журналистом французской газеты Le Monde Бенжамином Кенелем. Он первым среди западных корреспондентов обратил внимание на доклад «Косвенный ущерб» и написал о замороженных активах частных неподсанкционных лиц.

Выдержки из интервью изданию Republic Анны Кулешовой, научного руководителя доклада о замороженных активах частных неподсанкционных лиц «Косвенный ущерб». — Нормализует ли подобное отношение к россиянам (основная часть пострадавших — граждане РФ) какие-либо отклонения от привычных норм отношений между государствами Запада и обществами их стран? — Когда государства допускают неиндивидуальные меры (по паспорту, происхождению, стране рождения), возникают опасные сдвиги нормы. До 2022 года в западной юридической и политической культуре действовал базовый принцип: наказывали конкретного человека за конкретные действия. Когда ограничения вводятся по национальному признаку, это уже презумпция коллективной вины, отход от либеральных правовых норм, политизация гражданства. Это нормализует идею, что права человека могут зависеть от паспорта, а не от поведения. Традиционная модель в западной политике строилась на идее, что власть — это субъект ответственности, а граждане — автономные носители прав. Но логика «наказания россиян» основана на идее, что граждане отвечают за государство, хотя не имеют инструмента его контролировать. — Хотя бы один из тех, чьи деньги «зависли», сказал вам, что относится к этому с пониманием? Есть ли те, кто готов «платить своими деньгами» за действия своей страны? — Да, такие респонденты есть. Их позиции характерны морально-идеологической целостностью. — У вас нет ощущения, что те, к кому вы апеллируете, элементарно неспособны вас услышать и понять? Что мешает вам ответить на этот вопрос утвердительно? И, кстати, к кому именно вы апеллируете? — У меня сложилось ощущение, что изначально имела место путаница в терминологии. Что-то из серии, когда всех уехавших из России после февраля 2022 стали называть релокантами. Но релокант — это тот, у кого есть работа, а у эмигрантов этой волны в массе своей работы не было, за исключением специалистов ИТ-сектора. С замороженными частными активами была схожего рода путаница: все говорили о коррупционных деньгах, деньгах РФ, а замороженные активы частных лиц попросту исчезли из поля зрения. Такое случается часто, и, на мой взгляд, это та самая ситуация, когда нужна и важна публичная социология. — И последний вопрос: Кае Каллас вы копию отправите на каком языке? Есть ли шанс, что этот доклад дойдёт до тех, кто реально разрабатывает санкции в Европе? — На английском. И ещё важно адекватно выбрать каналы отправки. Но вообще-то в ЕС санкции формируются не отдельными политиками, а сетью институтов. Профессиональные каналы взаимодействия с ними — Европарламент, EEAS, профильные комитеты и советники. — Вот вы их назвали, предупредили, значит. Они теперь не только не ответят, но и «не получали», если вы спросите об ответе. — Не хочу обидеть, но мне кажется, у вас несколько превратное и предвзятое понимание ситуации. Тут впору вспомнить теорему Томаса: «Любое явление, воспринимаемое как реальное, реально по своим последствиям». Опираясь на личный опыт, могу сказать, что пока наблюдаю нормальный диалог и полноценную коммуникацию. Полный текст под пейволлом.

Le Monde (English translation) Anti-Kremlin Russians as Collateral Victims of Sanctions Against Moscow The European Union’s measures targeting the Russian financial system have led to the freezing of assets belonging to Russians exiled in Europe after the start of the war in Ukraine. The Belgian institution Euroclear, which holds €13 billion in private Russian assets, says it cannot unblock their situation. By Benjamin Quénelle (Brussels, special correspondent) Published 15 November 2025 A striking paradox. By sanctioning the Russian financial system, the European Union has ended up penalizing Russians who—anti-Kremlin and anti-war—left their country after the invasion of Ukraine in February 2022 and have since lived in exile in Europe. “A little-known problem but with harmful consequences,” warns Zhanna Nemtsova, daughter of Boris Nemtsov, one of the opposition leaders assassinated on 27 February 2015, shot in the back on the bridge spanning the Moskva River, facing the Kremlin. Today, he remains an influential liberal figure among Russian dissidents abroad. To preserve her father’s memory, Janna Nemtsova created the Foundation for Freedom, based in Berlin, which defends democracy and human rights. She has just embarked on a new battle: to expose “how the European Union’s sanctions against the Russian financial infrastructure have resulted in the freezing of private capital belonging to people who themselves are not sanctioned.” This is the title of her latest report, which, since its publication on 29 October, has been circulating widely on Russian exile social networks. Nemtsova has touched a sensitive and painful nerve for many opposition figures who have taken refuge in Europe and who have become collateral victims of the sanctions. The European Union has indeed imposed measures against the Central Bank of Russia, but also against the Russian depository, the National Settlement Depository, as well as against major banks and several other financial intermediaries. These entities had deposits with Euroclear; they are now frozen. Beyond the €180 billion belonging to the Central Bank of Russia, the institution also holds €13 billion in private Russian assets. These assets belong to entities under sanctions. But their clients are not necessarily sanctioned, and they are not all oligarchs close to the Kremlin. “Among those affected are largely members of the Russian middle class, including tens of thousands of people who left the country after 2022, as well as individuals with more modest sums,” Nemtsova stresses. A legal black hole In her report, she publishes data provided anonymously by one of the largest Russian brokerage firms: nearly 82% of its clients have frozen assets not exceeding €1,000, and for more than 15%, the amounts are below €11,000. These Russians now need these funds, for the most part, to rebuild their lives in Europe. Euroclear, like Clearstream in Luxembourg, maintains that it does not know the identity of the final beneficiaries of the frozen private assets. “We have no room for maneuver and no latitude to unblock this,” says Valérie Urbain, Euroclear’s CEO. “We have frozen omnibus accounts targeted by sanctions aimed precisely at paralyzing banks’ activities; the clients end up like passengers mixed together, some sanctioned, some not. We cannot extract an individual who is not sanctioned,” she argues. For now, the deadlock is total. What’s more—another paradox—these non-sanctioned Russians have fewer possibilities to take legal action than oligarchs who are under sanctions: the former find themselves in a legal black hole, without any clear procedure, whereas the latter benefit from well-defined avenues under European law to challenge the measures. “We need a mechanism for unfreezing assets, one that is simple and accessible. Today, the system is not transparent and runs counter to the principle of protecting private property, which Europe holds dear,” says Zhanna Nemtsova, whom we met on November 2 during an anti-war forum. Original

Влиятельная французская газета Le Monde опубликовала статью о замороженных активах частных неподсанкционных лиц на основе доклада «Косвенный ущерб». Эта первая публикация в крупном западном издании о последствиях санкций, наложенных на финансовую инфраструктуру России. В ней содержатся и комментарии главы Euroclear Валери Урбейн. Меня немного смущает, что она говорит, что объём замороженных несуверенных активов составляет 13 млрд евро, а 180 млрд евро принадлежит Центробанку России. Это правдоподобная цифра для физических лиц, но есть еще и активы, принадлежащие неподсанкционным юридическим лицам. Перевод статьи на английский и ссылка на оригинал в следующем посте.