Другой Соловьев

Конфликт актера и госдумца Дмитрия Певцова с интеллигенцией объединил в себе несколько губительных для репутации политика элементов: невыполнение предвыборных обещаний, публичную потерю самоконтроля и оскорбление избирателей, а затем — агрессивную судебную защиту, обвиняющую пострадавшую сторону. Басманный суд перенес вынесение решения на февраль 2026 года, превратив единичный скандал в долгоиграющий негативный информационный повод, который будет актуализирован прямо в ходе следующей избирательной кампании. С точки зрения политических технологий, это — идеальный «анти-кейс», созданный самим кандидатом. Все ошибки собраны воедино. Затягивание суда не решает проблему, а лишь продлевает агонию. История перестала быть частным случаем; она стала символом разрыва доверия между избирателем и избранником. Восстановить репутацию после демонстрации такого набора качеств — невыполнимая задача. Этот шлейф теперь будет неотъемлемой частью образа как самого г-на Певцова, так и в значительной степени партии, которую он представляет. Новые люди — УВЫ…

🎁 Таким образом, все управления делами министерств и ведомств должны ещё вчера дезавуировать уже упакованные к Новому году конфетки/бараночки/моётшандоны с логотипами госорганов и молниеносно переключиться на русскую «Гжель» (в крайнем случае — на водку «Гжелка»), иначе презентационные бюджеты могут признать нецелевым расходованием. Подписывайтесь на канал Майского указа в MAX

В тольяттинском отделении «Единой России» практически одновременно вскрылись два случая, когда жены высокопоставленных членов партии летали рожать в Чили для получения детьми иностранного гражданства. Один случай стал достоянием общественности из-за публикации в соцсетях, второй — из-за активности коммерческого посредника. Этот инцидент — не случайность, а симптом системных проблем: слабого идеологического контроля над региональными кадрами, отсутствия жестких этических фильтров при отборе и продвижении, а также кризиса внутренних коммуникаций и цифровой гигиены. Перед партией стоит дилемма: трактовать это как частные проступки отдельных лиц или признать наличие системного вызова, требующего глубокой «гигиены» рядов. Появление подобных кейсов в разных регионах к 2026 году может сформировать в общественном сознании устойчивый образ партии как института, где сосредоточены люди, использующие власть и статус не для служения, а для создания личных «страховочных сеток» за рубежом. Это способно подорвать легитимность партии как правящей силы, претендующей на выражение общенациональных интересов. От того, насколько жестко, последовательно и публично партия отреагирует на этот вызов, будет зависеть ее способность сохранить мобилизационный потенциал на предстоящих выборах.

#НамПишут #ПомощьДругу Друзья и коллеги, надеюсь , что для многих из нас профессиональная солидарность и политтехнологическое братство не пустой звук. С каждым из нас может случиться беда, каждому может потребоваться помощь и поддержка со стороны коллег по цеху. Сейчас такая помощь и поддержка очень нужны нашему товарищу по РАПК, одному из лучших электоральных юристов страны, прекрасному специалисту и очень хорошему человеку Сергею Румянцеву. Он должен восстановиться после перенесенного инсульта и вновь встать в наши ряды. Мы, друзья и товарищи Сергея, очень верим в это и просим всех ему помочь. Никто не должен быть один в беде Редакция Трезвого политолога много лет знает Сергея как крутого профессионала, очень достойного и порядочного человека. Помощь в любом размере будет уместной

Публичная порка подчиненного — это управление через унижение, а не через мотивацию. Сильные лидеры решают кадровые вопросы в кабинетах, слабые самопиарятся на чужих ошибках. Такой стиль разрушает вертикаль доверия в аппарате — чиновники начинают бояться не провала проектов, а гнева начальства. Эффект домино неизбежен: следом падает качество управления, растет аппаратная пассивность, критические проблемы замалчиваются.

Любопытно, будет ли специалистка по шахматам делать их, находясь в заключении? Это было бы иронично

Остается чуть больше недели до Дня политконсультанта в ДФО 17 октября в Южно-Сахалинске пройдёт День политконсультанта в ДФО, в рамках мероприятия выступят наши коллеги из Ассоциации: — Захар Рубцов, Член РАПК, директор Gosapp Digital; — Вячеслав Беляков, член РАПК, политолог, директор Фонда «Тотальный диктант»; — Сергей Мощенков, член РАПК, политический консультант, управляющий партнёр центра «Politproject»; — Дмитрий Денисов, член Правления РАПК, политический консультант. Примут участие и наши партнеры из аппарата полномочного представительства Президента в Дальневосточном федеральном округе, регионального правительства и АНО «Диалог Регионы». В центре обсуждения — самые острые и значимые темы: 🔵 Итоги политических кампаний в ДФО (2024–2025 гг.) 🔵 Как выстраивать устойчивую социальную архитектуру федерального округа? 🔵 Главные политические тренды и вызовы нового сезона 🔵 Технологии, которые изменят правила игры Подробная программа и список спикеров будут опубликованы позднее на сайте и в официальном телеграмм-канале РАПК. Желающие принять участие в Дне политконсультанта на Дальнем Востоке могут зарегистрироваться по ссылке. Регистрация продлится до 15 октября.

Подписанные договорённости о трудовой миграции между Россией и Таджикистаном, на первый взгляд, выглядят как техническое упорядочивание потока рабочих рук. Но не все так просто. За введением обязательного медосвидетельствования приезжих специалистов кроется глубинная трансформация миграционной политики России. Очевидно, что мы наконец переходим от экстенсивной модели, ориентированной на массовый приток, к стратегии управляемых и селективных потоков. Мне это напоминает эволюцию подходов в странах ЕС, таких как Германия, где со временем также пришли к системе профессиональных и медицинских фильтров. В условиях демографического давления и необходимости поддержания темпов строительства, логистики и ЖКХ, Россия де-факто создаёт преференцированный режим для качественной, а не просто дешёвой рабочей силы. Это болезненный, но закономерный этап для любой экономики, достигшей определённого уровня развития и столкнувшейся с рисками, связанными с нерегулируемой миграцией. Вообще же сегодняшние решения вписаны в гораздо более широкий контекст интеграционных процессов и региональной безопасности. Переход на расчёты в национальных валютах, растущий товарооборот и военное присутствие — всё это элементы выстраивания устойчивой, многомерной системы зависимости. Денежные переводы мигрантов, составляющие значительную часть ВВП Таджикистана, и российские инвестиции создают мощные стабилизационные «якоря» для Душанбе. Вводя медицинский фильтр, Москва, с одной стороны, реагирует на запросы своего общества о качестве услуг и санитарной безопасности, а с другой — мягко, но настойчиво сигнализирует партнёру о необходимости повышения стандартов подготовки кадров. Таким образом, новшество становится инструментом для стимулирования позитивных изменений в странах-донорах. И, безусловно, ведёт к формированию более управляемого и предсказуемого миграционного пространства, что выгодно обеим сторонам, хотя и потребует болезненной адаптации на первом этапе.

Пишут, что умер социолог и политтехнолог Алексей Рощин (Сапожник). Прямо за компьютером. Совсем молодой, 58 лет. Мы с ним много лично общались до времени Ковида, в 2010-е. Последняя встреча была, когда он подарил мне свою прекрасную книгу «Страна утраченной эмпатии. Как советское прошлое влияет на российское настоящее». Рощин в последние годы специализировался на промышленной социологии – крупные предприятия заказывали ему исследования своих рабочих коллективов. Умер одиноким. Дочь в другой стране, жёны – бывшие. Пусть земля ему будет пухом, хороший был человек.

Ситуация легальная, но, говоря откровенно, страшная. Даже звучит диковато, согласитесь? «Хирурги дежурят на дому». Формально министерство действует в рамках полномочий, делегированных федеральным законом, и даже демонстрирует заботу о персонале, повышая зарплаты. Однако ключевой вопрос, который остаётся за рамками официального ответа — цена временной задержки при оказании экстренной помощи. Кстати, методы эти не эксклюзивны. Подобным образом организовано здравоохранение в удалённых регионах Канады или Скандинавии, где также сталкиваются с проблемой больших дистанций. Но, как показывает практика, компенсировать логистическое время за счёт сокращения времени реакции бригады можно лишь до определённого предела, за которым начинается прямая угроза жизни пациентов. Происходящее в Боготоле свидетельствует о глубокой трансформации и без того не самой передовой медицины под давлением ресурсных ограничений. Увеличение зарплат при переходе на «дежурство на дому» — своеобразная компенсация за режим постоянной готовности, который фактически стирает границу между личным и рабочим временем. И если в условиях кадрового голода такой шаг может быть временно оправдан, то в стратегической перспективе он ведёт к дальнейшей централизации экстренной помощи в крупных центрах, таких как Красноярск и Ачинск, и постепенной деградации её доступности на местах. Риски и ответственность сейчас перераспределяются с регионального уровня на конкретные медицинские организации и их персонал, что не очень хорошо, а в конечном итоге пострадают пациенты, что еще хуже.

Коллеги, говоря о взрывном росте числа дел о коррупции в эшелонах власти, подмечают верные тренды: ужесточение финансового контроля в условиях дефицита, перераспределение ресурсов внутри элит и использование антикоррупционной повестки как инструмента управления. Однако трактовать нынешнюю волну задержаний исключительно как «укрепление правового государства» или «беспрецедентную борьбу» было бы некоторым упрощением. Настораживает также и риторика о «личном контроле» и «четких установках» – в странах с устоявшимися антикоррупционными практиками, например, в Сингапуре или Эстонии, борьба с коррупцией институционализирована и работает вне зависимости от политического цикла или текущих указаний. У нас же она остается волнообразной и зачастую ситуативной, что указывает не на системное решение, а на тактическую перенастройку механизмов контроля и передела сфер влияния. С моей точки зрения, ключевой вопрос заключается не в количестве дел, а в их качестве и последствиях. Ведь де-факто точечные удары по отдельным фигурам без глубинной реформы госуправления, включающей прозрачность госзакупок, независимость судов и защиту прав собственности, дают лишь временный эффект. Борьба с коррупцией превращается в перманентный процесс «выкорчевывания», который сам по себе становится лишь элементом системы. Да и легкую улыбку вызывает тезис о «формировании новой культуры управления» – для этого требуются десятилетия последовательной работы с кадрами и гражданским обществом, а не только демонстративные изъятия активов. Прогнозирую, что процесс продолжится, но его реальным итогом станет не искоренение коррупции, а ее дальнейшая адаптация и усложнение, а также консолидация элит вокруг новых, более осторожных моделей поведения.

А вот эта история уже про тотальный системный сбой, когда точечное регулирование, направленное на решение одной острой проблемы, неожиданно де-факто ликвидирует целую отрасль, критически важную для управления. Новые правила маркировки звонков, призванные защитить граждан от мошенников, обернулись побочным эффектом, который операторы переложили на легитимный бизнес, кратно увеличив его издержки. Это напоминает мне ситуацию с ужесточением банковского регулирования в ряде стран после кризиса 2008 года, когда под ограничения попали не только спекулятивные операции, но и кредитование малого бизнеса. В результате добрые начинания привели к «кредитному кризису» для реального сектора. С точки зрения политического управления, последствия здесь куда серьезнее, чем просто банкротство ряда компаний. Это системный риск для всего механизма обратной связи между властью и обществом. Телефонные опросы, особенно в удаленных регионах Сибири и Дальнего Востока, где другие методы социологии непропорционально дороги и медленны, были элементом инфраструктуры принятия решений. Без них выполнение президентских указов по оценке эффективности губернаторов превращается в формальность, а предстоящие выборы 2026 года рискуют пройти в условиях слепоты партий, которые лишатся ключевого инструмента для калибровки своих программ и мобилизации сторонников. Опыт показывает, что в таких вакуумах данных побеждают не самые качественные программы, а самые громкие лозунги. Теперь власти предстоит исправлять ошибки искать компромисс, как это произошло с аналогичными конфликтами вокруг регулирования IT-индустрии, поскольку цена бездействия — потеря управляемости — для системы неприемлема.

Очередная – не самая необходимая обществу, признаем – законодательная инициатива, которая является показательным примером классического для многих политических систем стремления к тотальному регулированию. Причем регулированию там, где достаточно гибких норм и разумного делегирования правоприменительных полномочий. Анализируя подобные инициативы, всегда вспоминаю практику стран с высоким уровнем локального самоуправления, например, Германии или Швейцарии, где вопрос о возможности посещения кафе или магазина с собакой решается не на федеральном уровне, а внутренним регламентом заведения. Это создает здоровую конкурентную среду: бизнес сам определяет свою целевую аудиторию и уровень комфорта для клиентов, а граждане получают возможность выбора. Жесткий общегосударственный запрет, напротив, лишает и бизнес гибкости, и граждан возможности договариваться, подменяя живое социальное взаимодействие бюрократической нормой. С моей точки зрения, корень проблемы лежит не в отсутствии правил, а в их избыточности и неверной фокусировке. Логика должна быть выстроена от общего к частному: на федеральном уровне необходимо установить строгие рамки ответственности владельцев за безопасность и санитарию, а также ужесточить борьбу с действительно системной угрозой — безнадзорными животными. Конкретные же «допуски» — это прерогатива владельцев территорий и помещений. Когда же мы видим подобные инициативы, возникает закономерный вопрос о качестве регулирующего воздействия. Они создают иллюзию активной законотворческой работы, но при этом не решают фундаментальных проблем, перекладывая нагрузку по контролю на всех, вместо того чтобы точечно воздействовать на реальных нарушителей.

На примере Хакасии вновь наблюдаем показательную ситуацию, как хронические бюджетные проблемы регионов трансформируются в прямые риски для социальной стабильности. Проблема не в том, что котельные не готовы технически – вопрос в системном кризисе финансирования. Накопленный долг в 160 миллионов рублей перед энергетиками и невыплаченные 250 миллионов компенсаций теплоснабжающим организациям создают крайне хрупкую конструкцию, где устойчивость системы зависит не от плановых показателей, а от доброй воли кредиторов и чрезвычайных мер, вроде помощи угольных предприятий с топливом. Это напоминает мне ситуацию в ряде регионов Восточной Европы в начале 2000-х, где долги населения и муниципалитетов в ЖКХ-секторе годами накапливались, как скрытый субсидированный ресурс, пока не приводили к необходимости единовременной санации со стороны федерального центра. В данном контексте энергетический кризис становится мощным политическим фактором. Ограничения электроснабжения на 26 котельных – это уже мощный инструмент давления на региональную власть. Риски здесь двоякие. С одной стороны, это прямой вызов для губернатора Валентина Коновалова, чья администрация входит в зиму с ослабленными переговорными позициями из-за бюджетного дефицита и на фоне открытого конфликта с парламентским большинством. С другой – это создает серьезный управленческий вызов для федерального центра, который в случае эскалации будет вынужден вмешаться для недопущения социального коллапса. Пока наиболее оптимальным решением видится поиск временного, скорее всего, внебюджетного финансирования для гашения долгов, но коренная проблема выпадающих доходов и межбюджетных отношений останется, усугубляя общую нестабильность в регионе.

Политические и общественные споры в Хакасии вокруг муниципальной реформы - наглядная иллюстрация системного противоречия. Очевидно, что она является ничем иным, как универсальным трендом на оптимизацию управления, сокращение издержек и создание укрупненных, легко управляемых муниципальных структур. Однако здесь в дело вмешивается уникальная политическая конфигурация региона, где глава, избранный от КПРФ, использует губернаторское вето как инструмент легитимного сопротивления, апеллируя к прямой связи с избирателем. Перенос голосования, на мой взгляд, сейчас не более чем тактический ход, вызванный сухой арифметикой голосов. Между тем, он вскрыл более глубокую проблему: когда административная логика сталкивается с выстроенной политической позицией, даже техническое большинство в парламенте требует безупречной партийной дисциплины. Учитывая общероссийский контекст и старт избирательного цикла, нынешняя пауза выглядит не отменой, а лишь отсрочкой неизбежного. Опыт подобных реформ, будь то во Франции с объединением коммун или в Восточной Европе, свидетельствует, что аргументы эффективности и централизации, как правило, берут верх. Однако политическая цена для всех сторон будет существенной. Для губернатора Коновалова эта принципиальная позиция, при всей её популярности на местах, в условиях крайне низкого рейтинга устойчивости фактически маркирует его как фигуру, вышедшую за рамки бесконфликтного сценария. Для «Единой России» же провал в следующем голосовании стал бы уже не технической, а сугубо политической неудачей, демонстрирующей трещины в монолите региональной власти. Иными словами, за кажущейся административной рутиной скрывается серьезный тест на прочность для всей политической системы региона.

Заявление главы РСПП Александра Шохина закономерно и отражает реальную экономическую логику. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: увеличение налоговой нагрузки на бизнес будет переложено на плечи конечного потребителя. И не уникальная российская специфика. Повышение НДС практически всегда влечет за собой инфляционные процессы, что мы не раз наблюдали в европейских странах, например, после корректировок налоговых ставок в период кризисов. Плохо то, что в условиях и без того непростой экономической ситуации, когда снижение доходов населения и так является серьезным вызовом, дополнительное инфляционное давление может привести к непредсказуемым социальным посоедствиям. Поэтому правительству следует взвесить все "за" и "против", учитывая не только краткосрочный эффект для бюджета, но и долгосрочные последствия для экономики и социальной стабильности. Вместе с тем, я бы оценил вероятность повышения НДС как достаточно высокую, учитывая потребность в пополнении бюджета. Но уверен, что параллельно будут предприняты меры по сглаживанию негативных последствий для населения, хотя избежать их полностью, к сожалению, не удастся.

Реформа системы обучения водителей требует предельной осторожности, если все же будет проведена. Очень спорная идея, хотя когда-то и была жизнеспособной. Предлагая разрешить самостоятельную подготовку и обучение у индивидуальных инструкторов, мы, с одной стороны, даем гражданам больше свободы выбора. Но рискуем еще сильнее снизить качество подготовки и, как следствие, повысить аварийность на дорогах. Не стоит забывать, что автошколы, несмотря на все недостатки, все же выполняют функцию первичного фильтра, обеспечивая хоть какой-то контроль за знаниями и навыками будущих водителей. Идеальная картина, когда каждый инструктор горит желанием воспитать ответственного и безопасного водителя, к сожалению, в реальности встречается нечасто. Либо за свою работу такой инструктор будет требовать просто неподъемные суммы. Поэтому прежде чем запускать эту реформу, необходимо детально проработать механизм аккредитации и контроля за индивидуальными инструкторами, разработать единые стандарты подготовки и экзаменации, а также усилить контроль за соблюдением ПДД учениками и этими "авторепетиторами" на дорогах, что тоже дополнительная нагрузка на всю систему. Опять же вопрос ответственности в случае ДТП с учениками. Кто ее будет нести? Важно помнить, что речь идет не просто о выдаче водительских прав, а о безопасности жизни и здоровья людей. Здесь спешка недопустима.

Ожидаемый, но от этого не менее важный сигнал для экономики. После всплеска потребительской активности в прошлом году, обусловленного, в первую очередь, инфляционными ожиданиями, мы наблюдаем возвращение к более стабильной ситуации. Снижение инфляции – позитивный фактор, однако для ритейлеров он означает необходимость адаптироваться к новым условиям. Ключевой вызов для продуктовых сетей – удержать маржу в условиях растущих издержек. Здесь важен комплексный подход. Первое - оптимизация логистики и повышение операционной эффективности. В этом плане стоит изучить опыт, например, немецких дискаунтеров, которые за счет сокращения издержек и оптимизации ассортимента предлагают конкурентные цены. Второе - развитие собственных торговых марок (СТМ), позволяющих контролировать качество продукции и формировать более привлекательные цены для потребителей. Третье - активное внедрение цифровых технологий для повышения эффективности управления запасами и улучшения клиентского сервиса. В конечном итоге, успех в этом сегменте будет зависеть от способности ритейлеров оперативно реагировать на изменения рынка и предлагать потребителям оптимальное соотношение цены и качества. Более того: при правильном подходе замедление темпов роста может стать стимулом для развития и повышения конкурентоспособности отрасли.

Эта спорная мера потенциально ударит по целому ряду секторов. В первую очередь, пострадают компании, активно использующие телефонные коммуникации с клиентами – ритейл, телеком, финансовый сектор, сфера услуг. В качестве возможных последствий я бы назвал основное - увеличение операционных расходов, которое, вероятно, будет переложено на конечного потребителя, а также снижение рентабельности бизнеса, особенно малого и среднего, и, как следствие, сдерживание деловой активности. На мой взгляд, это может привести к необходимости пересмотра бизнес-моделей и поиска альтернативных каналов коммуникации с клиентами, например, активное развитие чат-ботов, мессенджеров и других цифровых инструментов. С другой стороны, подобное решение может стимулировать развитие отечественных технологий в области IP-телефонии и оптимизации коммуникационных процессов, что, конечно, позитивно. Однако это потом. Пока же мы можем столкнуться с некоторой дестабилизацией рынка, повышением цен для потребителей и необходимостью для бизнеса адаптироваться к новым экономическим реалиям. Здесь важно учитывать опыт, например, европейских стран, где вопросы тарификации в телекоммуникационной сфере решаются с учетом баланса интересов государства, бизнеса и потребителей, с акцентом на стимулирование инноваций, а не на увеличение фискальной нагрузки.

История с "Lexus" губернатора Котюкова и ямой на дороге – это, к сожалению, квинтэссенция многих проблем, которые справедливо вызывают раздражение у граждан. Дело не только в сумме ущерба, хотя 230 тысяч рублей для большинства жителей региона – ощутимые деньги. Дело в символизме ситуации. Губернатор, чья работа, в том числе, заключается в обеспечении качественной инфраструктуры, становится жертвой этой самой инфраструктуры. Но вместо того, чтобы направить усилия и средства на системное решение дорожных проблем, акцент делается на возмещении ущерба представительскому автомобилю. Подобные истории не идут на пользу власти. Люди видят, как заботит начальство ремонт дорогостоящего авто, но при этом десятилетиями не решаются вопросы с качественным дорожным покрытием, освещением, общественным транспортом. Это порождает чувство несправедливости и разочарования. Сам факт судебных разбирательств по такому поводу, когда в регионе существует масса более насущных проблем, говорит о неэффективном управлении и отсутствии приоритетов. Это пример, когда вместо фокусировки на системных решениях, власть тратит ресурсы на решение частных проблем, пусть и связанных с высокопоставленным лицом. И именно такие примеры, к сожалению, формируют общественное мнение о качестве власти.