Nights and Breakfasts

Каскад в Ереване мог остаться одним из тех грандиозных советских проектов, которые так и не обрели вторую жизнь. Но в 2002 году за его реконструкцию взялся Джерард Л. Гафесчян — американский бизнесмен, филантроп и страстный коллекционер. В 2009 году здесь открылся Cafesjian Center for the Arts — пространство, где архитектура, город и искусство буквально сливаются воедино. Идея Гафесчяна была больше, чем просто создать музей: привезти в Армению современное искусство мирового уровня и одновременно показать миру армянскую культуру. У него получилось: внутри комплекса найдете Ботеро, Чихули, Пленса, Янгерман и других, а между ними — местные мастера и сама архитектура Каскада как часть этого огромного художественного пространства. 🪷🍑🫒

Часть мира, в которой не существует границ — на страницах книги пожеланий Национальной галереи. Полина из Тюмени тронута до слез, буквально через строку группа из Италии “really loved paintings of the Russian avant-garde and the Armenian modernism”, а испанцы передают “de Madrid con amor”. Ciao from beautiful Yerevan 🍉🌻

❤️

В детстве он серьезно болел, а однажды, пока матери не было дома, к нему пришла соседка Химушка и, убежденная, что он не выживет, стала уговаривать его дать снять мерки для маленького гроба. Соседка рассказывала ему, что в раю очень красиво, а он спросил вовсе не о смерти: «А красочки и кисточки там будут?» - По приезде в Санкт-Петербург для поступления в Академию художеств он стал сомневаться: «Я, кажется, сделал непозволительный промах: несбыточную фантазию принял за возможное, и теперь, думаю, как бы это выбраться восвояси, в Чугуев, подобру да поздорову, пока есть еще возможность вернуться домой» Остаться уговорил хозяин квартиры, в которой он снимал комнату. - Несмотря на смятения, истинное желание его было неописуемо сильным со времен детства: «В день моего причастия я решил молиться Богу, чтобы мне быть знаменитым художником. И как я молился, молился, как мог; вероятно, дошел до большого экстаза и попал в грубую толпу, двинувшуюся к причастию к Царским вратам» - В селе Ширяево на Волге, где он с приятелями снял дом на все лето и каждый день писал, его приняли за Антихриста и считали, что вместе с изображением человека он переносит на холст его душу. В том же доме, вечерами, дружная компания молодых людей за уборкой кистей всегда что-нибудь напевала: «Особенно прижилась нам песенка-романс «Поле росится» - Он считал Архипа Куинджи гениальным художником, который слушал только своего «гения-демона». Феномен Куинджи заключался в личной врожденной оригинальности. - Вместе с Львом Толстым он пахал землю в Ясной Поляне: «Наконец я попросил позволения попробовать попахать. Едва-едва прошел линию под гору — ужасно кривил, а когда пришлось подниматься на взлобок, не мог сделать десяти шагов. — Это с непривычки, — сказал Лев Николаевич» - Он написал живую, эмоциональную, трогательную и чуткую автобиографию «Далекое близкое». Илья Репин — казалось мне такой известный для всех художник, но теперь поняла, такой незнакомый. Он любил танцевать и удивительно глубоко чувствовал людей, он переживал перед новым, иногда сомневался в своих силах и смущался, восхищался современниками, по-настоящему дружил и замечал мимолетное. - 🌼🖌️

Месяц, собранный из пейзажей Васильева, Куинджи и Шишкина. 🦢🤍🍃

Читаю книгу «Далекое близкое» Ильи Репина. «Вероятно, была уже вторая половина зимы, и мне до страсти захотелось нарисовать куст розы: темную зелень листов и яркие розовые цветы, с бутонами даже. Я начал припоминать, как это листы прикреплены к дереву, и никак не мог припомнить, и стал тосковать, что еще не скоро будет лето и я, может быть, больше не увижу густой зелени и кустарников роз». 🩵

Второй июль подряд приходим смотреть балет Бориса Эйфмана в Москве. «Страсти по Мольеру, или маска Дон Жуана» — картина тяжкого удела великого творца, чьими чернилами была кровь, а платой за создание вечного — жизнь.

Повесть-сказка Михаила Пришвина «Корабельная чаща» была летним чтением, заданным всей нашей семье папой. В ней про силу родственных и дружественных уз, про умение замечать и ценить мимолетное, про связь с родной землей и про взаимопомощь. С одной стороны приключенческая повесть, а с другой философия о человеке, его принципах, постулатах и стремлениях. А принципы эти кроются в том, как охотники после себя оставляют сучки и спички: «Не камень раскаленный причина радости, а что другой человек о тебе подумал и свое добро тебе же тут и отдает в этом тепле. …. в себе самом — чувство великой благодарности тому, кто подумал вперед о тебе». Но главное и самое красивое — природа у Пришвина это вовсе не фон, а главный герой книги. Невозможно не перенестись в состояние полного отчуждения, читая подобное: «Наращивая на себя сырость, одна капля отяжелела и покатилась к другой. Так, одна капля догнала на ветке другую, и, соединенные, отяжелев, две капли упали. С этого и начиналась весна воды». 🐞🪴🛶

✨ Исаак Левитан • На даче в сумерки, 1890-е годы • холст, масло, 49,5 × 61,5 см Средства, используемые Левитаном, всегда просты – так мало нот и так много музыки. - Антон Чехов

В юном возрасте Иосиф Бродский увлекался «Естественной историей» Плиния Старшего — гигантская энциклопедия в 37 книгах, где собрано почти все знание античного мира. Напомню, что юный Иосиф — это советский парень, формальное образование которого - восемь неполных классов школы. Бродский в 1988 — Нобелевский лауреат, Five College Professor of Literature (Michigan, Columbia, Cambridge, Queens, Smith) с докторскими степенями Оксфорда и Йеля, to say the least, как говорится. И вот в том же 88-ом году он произносит речь перед выпускниками Мичиганского университета в Анн-Арборе и включает в нее шесть советов («Проигнорируйте их, если угодно, подвергните их сомнению, если необходимо, забудьте их, если иначе не сможете: в них нет ничего обязательного»). Первый гласит — заботьтесь о точности вашего языка. Как? Тут же следует рецепт: «Надо просто приобрести словарь и читать его каждый день, а иногда — и книги стихов. Словари, однако, имеют первостепенную важность». Думаю, мнение человека, осилившего «Естественную историю», заслуживает внимания. ps: остальные пять советов и еще несколько речей, включая Нобелевскую, — в сборнике «Верь своей боли».