Сибарис

Что теперь продают в магазинах Коратыгин пришёл к Тикакееву и не застал его дома. А Тикакеев в это время был в магазине и покупал там сахар, мясо и огурцы. Коратыгин потолкался возле дверей Тикакеева и собрался уже писать записку, вдруг смотрит, идёт сам Тикакеев и несёт в руках клеёнчатую кошёлку. Коратыгин увидел Тикакеева и кричит ему: – А я вас уже целый час жду! – Неправда,– говорит Тикакеев,– я всего двадцать пять минут, как из дома. – Ну, уж этого я не знаю, – сказал Коратыгин, – а только я тут уже целый час. – Не врите! – сказал Тикакеев. – Стыдно врать. – Милостивейший государь!– сказал Коратыгин.– Потрудитесь выбирать выражения. – Я считаю…– начал было Тикакеев, но его перебил Коратыгин. – Если вы считаете..– сказал он, но тут Коратыгина перебил Тикакеев и сказал: – Сам-то ты хорош! Эти слова так взбесили Коратыгина, что он зажал пальцем одну ноздрю, а другой сморкнулся в Тикакеева. Тогда Тикакеев выхватил из кошёлки самый большой огурец и ударил им Коратыгина по голове. Коратыгин схватился руками за голову, упал и умер. Вот какие большие огурцы продаются теперь в магазинах! #ДаниилХармс #русскаялитература #читати

Я думал так: «Да, я буду жить, но только не так, как жил ты, а прямо противоположно твоему совету. Ты верил в Бога — я в него верить не буду, давно не верю и никогда не научусь. Ты любишь общественную деятельность, я ею заниматься не буду, а если и буду, то совсем в другой форме. Ты веришь в успех, в карьеру — я карьеру делать не буду, — безымянным умру где-нибудь в Восточной Сибири. Ты любишь хорошо одеваться, я буду ходить в тряпках, в грош не поставлю казенное жалованье. Ты жил на подачки, я их принимать не буду. Ты хотел, чтобы я сделался общественным деятелем, я буду только опровергателем. Ты любил передвижников, я их буду ненавидеть. Ты ненавидел бескорыстную любовь к книге, я буду любить книги беззаветно. Ты хотел заводить полезные знакомства, я их заводить не буду. Ты ненавидел стихи, я их буду любить. Все будет делаться наоборот. И если ты сейчас хвалишься своим семейным счастьем, то я буду агитировать за фалангу Фурье, где детей воспитывает государство и ребенок не попадет в руки такого самодура, как ты. Ты хочешь известности, я предпочитаю погибнуть в любом болоте. Ты любишь хозяйство, я его любить не буду. Ты хочешь, чтобы я стал охотником, я в руки не возьму ружья, не зарежу ни одного животного». #ВарламШаламов #русскаялитература #читати

В клубе «Красная Звезда» сцена была крошечная, а света совсем не было — только две школьные керосиновые лампы на полу. Слышно было, как тяжко дышит, как переполняется зал. Никто не снимал полушубки — в зале было морозно. Махорочное облако плыло над залом, где сидели вразвалку в левом углу бойкие парни в ярко-синих или ярко-красных галифе, в которых отплясывали они на всех вологодских вечерах падеспани и падекатры, падепатинеры, матчиши, и вальсы, и краковяки. На этот Некрасовский вечер висела рукописная афиша — «Танцы до утра! Фейерверк!». Танцы эти шли под трехрядку — один из бирючей и был гармонистом. Долго не налаживался занавес, долго в последний раз устанавливалась очередность участвующих в концерте. Наконец школьник-сценариус — тогда помощники режиссера назывались сценариусами — толкнул бирючей в спину. Пошли. Бирючи выходили с разных сторон занавеса. Пространство до края рампы было так мало, что, отодвинув ногой занавес назад, бирюч зацепился и разбил лампу. Лампа вспыхнула и сейчас же была потушена. В щель занавеса я увидел искаженное от злобы лицо Капранова. У другой лампы стоял караульный, чтобы при первой тревоге погасить свою лампу. Так он и сделал, и бирючи остались в полной темноте. Это были ребята опытные. Зная, что в зале света не будет, по давно заученному счету «раз! два! три!» бирючи запустили трещотки. Тут же в зале раздался винтовочный выстрел, второй, слова короткой команды. Бирючи наши смолкли. Как-то удалось зажечь оставшуюся лампу и развести занавес. В зрительном зале была уже построена круговая оборона — почти у всех оказались винтовки, наганы; вперед, замаскированный скамейками, был выкачен пулемет «максим». Пулеметчик уже заложил ленту. Немногие штатские — в том числе и наш заведующий школой Капранов — были положены на пол, в сторону. Два красноармейца-латыша пробежали по сцене, под сценой, выскочили во двор, пробежали вокруг дома, вернулись, доложили командиру, и Некрасовский вечер продолжался. Скамейки были расставлены по местам, и заведующий школой с его штатским спутником был усажен на почетное место. #ВарламШаламов #русскаялитература #мемуары #читати

Мои товарищи по работе называют меня то ослом, то хулиганом. Я им верю. Я уверен, что приход пролетарского искусства будет безобразен. Мы растем из земли, из всех ее нечистот, и все, что есть на земле, есть и на нас. Но не бойтесь, мы очистимся – мы ненавидим свое убожество, мы упорно идем из грязи. В этом наш смысл. Из нашего уродства вырастает душа мира. Вы видите только наши заблуждения, а не можете понять, что не блуждаем мы, а ищем. Человек вышел из червя. Гений рождается из дурачка. Все было грязно и темно – и становится ясным. Мы идем снизу, помогите нам, верхние, – в этом мой ответ. Не казаться большим, а быть каким есть – очень важная, никем не ценимая вещь. Жить, а не мечтать, видеть, а не воображать – искусство не по силе людей, но зато и единственно истинное искусство. #АндрейПлатонов #русскаялитература #письма #читати

Согласиться ли со всем, проникнуться от упития сравнительным ( элегантной физкультурой в бассейне, а может...)? Отнюдь. Польза, взяться бы за неё хоть, когда нет ничего, – как максимальное продление себя. Помнится, хочется Петровому и бессмертного. https://dtf.ru/read/289258-polza-chteniya-hudozhestvennoi-literatury

Внизу под грохот асфальтодробилок растущая толпа соседей перебранивалась с водителями техники, кто-то пытался лезть к ним в кабины; выливающийся из миксеров бетон полз к дому, в него вляпывались людские ноги; таджики долбили ломами, землекопы копали, коротышка пилил следующий тополь, злобно выкрикивая что-то. Мэрог всмотрелся: лицо коротышки раскраснелось, голова тряслась, на губах выступила пена. Женщина в синем халате с серебристыми драконами подбежала к нему, вцепилась обеими руками в рыжеватые, ершистые волосы и потянула его от тополя. Коротышка уперся, сопротивляясь, пила в его руках взревела. Он дернулся всем телом, размахнулся и резко полоснул пилой женщину по лицу. Вскрикнув, женщина схватилась за лицо и осела на землю. Толпа ахнула. Коротышка, бормоча и втягивая голову в плечи, дико посмотрел на женщину. Всхлипнул. Мужчины из толпы с криками кинулись к нему. И вдруг тот самый носатый и крайне недовольный старик, приехавший на пыльном «БМВ», вложил пальцы в рот и свистнул неожиданно так сильно, что свист этот перекрыл рев механизмов и крики толпы. Толпа вздрогнула и на секунду оцепенела. Даже кинувшиеся к коротышке мужчины остановились. Как по команде перестали крошить асфальт машины. Все уставились на старика. Он же явно не рассчитал своих сил: сильнейший свист оказался разрушительным для его сухопарого тела. Из большого носа старика брызнула кровь, глаза его закатились, он поднял кверху худую руку, сжал костлявый кулак, всхрапел, зашатался и рухнул навзничь. И сразу же с яростными криками землекопы и таджики кинулись на жильцов дома. Ломы и лопаты замелькали над толпой, раздались крики покалеченных. Ковш экскаватора, сокрушив балкон на втором этаже, с размаху врезался в окно, погрузился в квартиру, зачерпнул со скрежетом и хрустом, вылез и высыпал обломки домашней утвари на газон перед домом. Асфальтодробилки подползли к дому, приставили стальные наконечники к стенам и стали с грохотом крушить их. Из соседнего двора подползла красная пожарная машина, из пожарной пушки по окнам дома ударила струя воды. Пожарные в касках сноровисто раскатывали брандспойты. Таджики и землекопы, сокрушив и разметав толпу, с окровавленными ломами и лопатами ворвались в подъезд. Одновременно азербайджанцы электропилами вспарывали крышу. #ВладимирСорокин #русскаялитература #читати

На ранних этапах пиратами редко становились вышедшие из-под контроля каперы, в большинстве же случаев пиратские команды рождались в бунтах. В порядках на борту европейского корабля семнадцатого века царили произвол и жестокость, так что у команды слишком часто были достойные поводы для мятежей; однако закон на суше был просто беспощаден. Поднявшие мятеж знали, что подписали свой смертный приговор. Стать пиратом означало – принять эту участь. Команда бунтовщиков словно объявляла войну «против всего мира» и поднимала «Веселый Роджер». Пиратский флаг, который существовал в многочисленных вариациях, уже сам по себе был красноречив. Обычно его считали изображением дьявола, однако кроме черепа или скелета на флаге часто помещали песочные часы, обозначающие не столько угрозу («ты умрешь»), сколько однозначное заявление о неповиновении («мы все умрем, это лишь вопрос времени»), из-за чего командам, разглядевшим подобный флаг на горизонте, надо полагать, он казался еще более устрашающим. Развевающийся «Веселый Роджер» был способом показать, что команда согласна с тем, что ее ожидает ад. Возможно, стоит на мгновение задуматься о том, насколько серьезно эта форма неповиновения – не просто закону, но Самому‌ Богу – воспринималась в мире Северной Атлантики семнадцатого века. Заключить сделку с дьяволом не было обычным делом. В нравах, царящих в то время на море, грабеж, насилие и жестокость были в порядке вещей; совсем иное дело было кощунство и систематическое отрицание религии. Между тем, речь матроса, как тогда, так и сейчас, славилась особой выразительностью, среди пиратов она превратилась в настоящую идеологию. Ад словно постоянно манил их. #ДэвидГребер #эссе #читати

Это потрясло меня: моя Гора умирала. Рыдая, я стоял перед ней, держа свою голову. Я смотрел на вершину. И со мной ничего не происходило! Я видел, как гаснет Свет. Но я не мог допустить этого. Надо было помочь Горе, спасти ее. Надо было напрячься изо всех сил, что-то делать, делать, делать, делать в себе. Как в детских снах, когда машешь, машешь, машешь руками и вдруг летишь. Я весь напрягся. Но свет Горы затухал. Я махал руками, рычал, подпрыгивал. Но почувствовал, что мои мышцы, кости, мозг и голос не связаны с Горой. Они никак не влияют на нее. Но во мне есть что-то, что связано с ней напрямую. Но что?! Свет исчезал! Он таял, уходил. Я понял, что он уходит НАВСЕГДА! Рыдая от бессилия, я плясал, вопил, бил ногами в землю. Не помогало. Я вцепился в свое тело, стал ломать и рвать его, ища то, что связано с Горой. Я искал в своем теле, как в земле ищут клад. Пальцы разрывали мышцы, протыкали кожу. Стало больно. Очень больно. Это не остановило меня. Гора умирала. «Не умирай!!» – рыдал я, кромсая свое тело. И вдруг палец, пройдя между ребрами, тронул сердце. И в сердце что-то стронулось, сдвинулось с места. Словно что-то спящее в нем вздрогнуло. Но не проснулось. В сердце жило что-то другое, что-то помимо самого сердца. И именно это было связано с Горой. Надо разбудить это ! Но – как?! Я стал бить кулаками в грудь, кричать на свое сердце. Но это не помогало. Свет уходил! Я вонзил пальцы себе в грудь, вцепился в ребра и потянул. Ребра затрещали. Ломая ребра и крича от боли, я засунул себе в грудь руку и нащупал сердце. Теплое и упругое, оно равнодушно билось под моими пальцами. Я сильно сжал его. Сердцу стало нестерпимо больно. Но боль не помогла разбудить то, что дремало в сердце! Оно жило само по себе! Я сжал сердце изо всех сил. Закричал и проснулся. – Что, кошмар? – спросонья спросил невозмутимый кинооператор Чистяков, с которым мы спали в одной палатке. – Да, да… – пробормотал я. – Пейте йод на ночь, юноша… #ВладимирСорокин #русскаялитература #читати

Я думал много лет, что всё это только «Расея» — немыслимая глубина русской души. Но из мемуаров Гровса об атомной бомбе я увидел, что это подобострастие в общении с Генералом свойственно миру ученых, миру науки не меньше. Что такое искусство? Наука? Облагораживает ли она человека? Нет, нет и нет. Не из искусства, не из науки приобретает человек те ничтожно малые положительные качества. Что-нибудь другое даёт им нравственную силу, но не их профессия, не талант. Всю жизнь я наблюдаю раболепство, пресмыкательство, самоунижение интеллигенции, а о других слоях общества и говорить нечего. В ранней молодости каждому подлецу я говорил в лицо, что он подлец. В зрелые я видел то же самое. Ничто не изменилось после моих проклятий. Изменился только сам я, стал осторожнее, трусливей. Я знаю секрет этой тайны людей, стоящих «у стремени». Это одна из тайн, которую я унесу в могилу. Я не расскажу. Знаю — и не расскажу. На Колыме у меня был хороший друг, Моисей Моисеевич Кузнецов. Друг не друг — дружбы там не бывает, — а просто человек, к которому я относился с уважением. Кузнец лагерный. Я у него работал молотобойцем. Он мне рассказал белорусскую притчу о том, как три пана — еще при Николае, конечно, — пороли три дня и три ночи без отдыха белорусского мужика-бедолагу. Мужик плакал и кричал: «А как же я не евши». К чему эта притча? Да ни к чему. Притча — и всё. #ВарламШаламов #русскаялитература #читати

— Кроме заботы о сыне, запереться в этом доме заставила меня мысль о деревьях и китах. — Ученый? — Я считаю себя поверенным деревьев и китов. Не знаю, верите вы этому или нет. — Ума не приложу, как ответить, — и верится и не верится, — задумчиво сказал парень. — Быть поверенным деревьев и китов — значит считать важнее всего на свете деревья и китов, а всех прочих ни во что не ставить? Неужели вы до этого дошли? — Совершенно верно, — сказал Исана. — Прекрасно. Вы лучший помощник, какого мы только можем желать, — сказал парень с неожиданным воодушевлением. — Я плавал на китобое, поэтому знаю и китов, и людей, которые на них охотятся, и если вы поверенный китов, то, значит, не из полиции. Сколько крови люди проливают, лишь бы добыть китов, будь то беременные самки или детеныши — все равно. А мясо их продают по дешевке. Поверенный китов — для него такие люди враги, и значит, он борется с полицией, верно? Ведь если где-нибудь на пустынном берегу вылезший на сушу кит и какой-нибудь подонок вступят в борьбу, полиция придет на помощь подонку. А вам, выходит, придется бороться с полицией. — Псих, свихнувшийся на какой-то чепухе, не станет доносить и не напишет в газету, это уж точно, — вставила девчонка, задумчиво глядя на Исана. — Нам кажется, вы такой... #КэндзабуроОэ #японскаялитература #читати

– Объявляем тебя заложником. Люди склонны разгласить тайну престола. Когда-нибудь, рано или поздно, появится кто-то, кто имя, доверенное только двоим неграмотным, запишет и таким образом выдаст тайну. Дабы этого не случилось, мы всегда держим двух заложников. Одного для нынешнего поколения, одного – для будущих. Они отвечают жизнью, что тайна не будет раскрыта никогда. Отныне ты – второй заложник. – Как же я могу отвечать за того, кто, как вы сказали, еще не родился, что он будет хранить тайну? – Это твое дело, – возразили судьи и приказали казнить Евтимия Спана, – ясно, что в будущем родится кто-то, кто, вопреки запрету, имя, которое не разрешено заносить на бумагу, запишет, и кто-то второй, кто это имя, хотя читать его нельзя, прочтет. Поэтому смерть Евтимия Спана основана на законе, ибо он один из заложников за то, что случится в будущем. #МилорадПавич #сербскаялитература #современнаяпроза #читати

Бойцы и нехристи Редактирую текст, воспоминания ребёнка, пережившего ВОВ. Текст писали сотрудники музея по мотивам мемуаров дедушки, который когда-то был этим ребёнком. Исходный текст мне показывать отказались, поскольку он, по словам музейщиков, очень странный и некорректный. Не сказал бы, что то, что мне прислали, куда-то годится, переписать пришлось практически заново. Кроме прочего, текст изобиловал фразами навроде «Горькими обидными слезами плачет мальчишеское сердце от ненависти к проклятым фашистам» и «Солдатский подкованный сапог втоптал в снег блеснувшую глянцем большую фотографию класса мальчика», в то время как в отношении себя главный герой говорил: «Я сделал тогда самое доброе за свою жизнь дело – отдал последнее, что у меня было, - подаренный комдивом большой кусок сахара, который я хотел сберечь для своих маленьких сестрёнок» Большую часть работы я избавлял текст от предвзятости – негативной по отношению к немцам, и позитивной по отношению главного героя к себе и красной армии. Прочитав отредактированный текст, заказчик выказал следующие замечания: 1. Язык стал какой-то БОЛЬНО ЛИТЕРАТУРНЫЙ (Это при том, что раньше мальчик говорил о самом себе с братом: «Еле различимые в темноте ночи две маленькие фигурки отделились от одноэтажного домика и вышли на середину улицы») 2. Не понравилось, что немецких солдат я где-то назвал «бойцы». Мол, за что я их так ЛАСКОВО? Бойцами мы только красноармейцев называем, а немцы – монстры, нехристи. Не так страшно, что кто-то находит в слове «бойцы» смысл, которого там нет. Но жутко, что не кто-нибудь, а квалифицированные музейные сотрудники не понимают, что война – это когда невинных людей одной страны с разъеденными пропагандой мозгами стравливают массово с такими же представителями другой. И, не понимая этого, прилагает мой заказчик все усилия, чтобы и дальше культивировать ненависть к ПРОКЛЯТЫМ НЕМЕЦКИМ ЗАХВАТЧИКАМ, которая потом выливается в ура-патриотизм и новые войны. Уважаемые музейные сотрудники, на дворе XXI век. Вы озвучку на немецком языке для кого заказываете? Для немцев. Которые придут в ваш музей и будут слушать, какие красноармейцы были охуенные ребята (вместе со Сталиным), и как сильно лучшие из нас до сих пор ненавидят ПРОКЛЯТЫХ ФАШИСТОВ. Буду биться до последнего. Если хоть один немец останется в тексте проклятым, разорву контракт, в озвучку этот срам не пущу.

Наблюдая ветеранов своей части, а также и всех других, с кем приходилось сталкиваться, я обнаружил, что большинство из них чрезвычайно консервативны. Тому несколько причин. Во-первых, живы остались, в основном, тыловики и офицеры, не те, кого посылали в атаку, а те, кто посылал. И политработники. Последние — сталинисты по сути и по воспитанию. Они воспринять войну объективно просто не в состоянии. Тупость, усиленная склерозом, стала непробиваемой. Те же, кто о чем-то думают и переживают происшедшее (и таких немало), навсегда травмированы страхом, не болтают лишнего и помалкивают. Я и в себе обнаруживаю тот же неистребимый страх. В голове моей работает автоматический ограничитель, не позволяющий выходить за определенные рамки. И строки эти пишутся с привычным тайным страхом: будет мне за них худо! #НиколайНикулин #мемуары #читати

"Уловка-22" Первая часть истории про поход в поисках пропавшего друга клиента. Недавно ко мне обратился клиент Виталий с необычной просьбой - проверить вместе с ним шалаш его друга. Тот давно не выходил на связь, и Виталий переживал, что он мог умереть. Обнаружить в одиночку труп товарища было страшно. С клиентом я знаком почти два года. Пару историй с его упоминанием я уже публиковал в канале: 🔴Привет от Федора Михайловича 🔴Соцработное путешествие Виталий — молодой мужчина, физик, раньше работал в институте, имел семью и детей. После нескольких кризисных событий ушёл из дома, начал уличную жизнь. Сам Виталий объясняет это в том числе потребностью в духовных поисках. Как соцработник я пытался придумать подходящий для него сервисный план и заселить его в приют. Из этого ничего не вышло. Главная причина, как мне кажется, в нежелании Виталий стать объектом опеки и ресоциализации (Мишель Фуко назвал бы это нормализацией, проявлением техники власти). В частности мы обсуждали возможность получения психиатрической помощи. Как помогающий специалист, я маркирую некоторые особенности клиента как возможное проявление бредового расстройства и гиперсемиотизации. Это выражается в склонности видеть во всех обстоятельствах жизни знаки, сигналы Бога, обращенные к нему. Вместе с этим - нежелание менять уличную среду (которую я априорно считаю опасной и агрессивной по отношению к человеку) на домашнюю, интегрироваться в нормативный стиль жизни. В ясном уме Виталий отвечал на мои предложения о помощи цитатами из "Алисы в стране чудес": — Здесь нужно очень быстро бежать, чтобы оставаться на месте. — Как доказать, что я психически здоров специалисту, который априори уверен в обратном из-за моего стиля жизни? Это похоже на сюжет, как в романе "Уловка-22"*. Чтобы доказать, что я не сумасшедший, я должен признать мои убеждения как мысли умалишенного, таким образом я становлюсь сумасшедшим. Если я отказываюсь от этого, я тем более остаюсь сумасшедшим. Я не вижу смысла в походе к психиатру. Я понимаю и уважаю это намерение. Это не мешает нам вести философские беседы и брать в работу какие-то разовые запросы. Например, помощь с рюкзаком, поиск подходящей книги (я давал ему почитать Гребера, и думал принести статью Гоффмана про тотальные институты). Или сходить в лес в поисках пропавшего друга — об этом я расскажу в следующем посте. * Роман Хеллера, в котором рассказывается о пилоте, который не хочет участвовать в войне и сталкивается с парадоксом: тот, кто заявляет о себе, что он сумасшедший, с целью освободиться от воинской службы, тем самым доказывает, что он не безумец, так как такое заявление явно говорит о здравом уме. #социальное

Часто слышу, что литература – это некий классический такой томик только с буквами, сюжетом. Никакой фрагментарности, никакого сотворчества с читателем, только арка персонажа и развитие сюжета. Это, внимание, мировая традиция. На это сразу хочется вспомнить 5 век нашей эры, Индию и книги в виде веера на пальмовых листах, которые можно читать как с начала в конец, так и с конца в начало. На таких веерах записывали многие священные тексты и даже христианские молитвы и псалмы. И это не локальное явление, а культурный код, распространенный феномен как индийского субконтинента, так и Юго-восточной Азии. Литература и ее наследие намного разнообразнее, чем просто листы с буквами между двумя обложками. На том стою и не могу иначе.

ПОЧЕМУ БЕТХОВЕН КОНЬ?

- Извините, могу я задать вопрос? - Слушаю вас. - Это дали? - То есть? - Я спрашиваю, это дали? - В каком смысле? - В прямом. Я хотел бы знать, это дали или не дали? Если не дали, так и скажите. - Не понимаю. - У меня есть цветная открытка - «Лесные дали». И вот я оказался здесь. Мне хочется спросить - это дали? - В общем-то, дали, - говорю. - Типично лесные? - Не без этого. Мужчина, сияя, отошел.

В былые времена я действительно угорал от такого рода фраз. Левитов, Александр Иванович. Московские норы и трущобы : [Рассказы] А. Левитова. — 2-е изд., доп. — Санкт-Петербург : В. Е. Генкель, 1869. — [2], II, 576 с.; 16. Цитата на сайте ОРПК Подписаться | Поддержать Издательская программа

Супруги Симоновичи усадили ее на трехногий стул, и в первую очередь был решен вопрос о месячной оплате. Пятьдесят тысяч за ребенка было немалой суммой, и она согласилась. Она сидела, опоясавшись своей косой, считала языком зубы и наблюдала за тем, как Симонович, произнося «р», каждый раз моргает левым глазом. Они дождались сумерек, а потом налили в три узких бокала какой-то крепкий напиток. – Доброго здоровья! – пожелал хозяин и два раза моргнул левым глазом, словно пересчитывал кости в языке. Но не успели они отвалиться, как случилось нечто неожиданно. Месяц подходил к концу, настало время собачьих свадеб, и как-то утром на столе на Добрачиной улице она впервые обнаружила конверт со своим гонораром. Вместо пятидесяти тысяч в конверте лежало в два раза больше. Таким образом, ей заплатили не за одного, а за двух учеников. – Что это за лишние пятьдесят тысяч? – спросила Евстахия мальчика. – За Качунчицу. – Не морочь мне голову, парень! За какую еще Качунчицу? – У нас есть Качунчица. – Ох, ты у меня сейчас получишь! Кто такая Качунчица? – Моя сестра, – ответил мальчик и улыбнулся, растянув рот до ушей. #МилорадПавич #сербскаялитература #современнаяпроза #читати

Вот так все возникает, и бог может быть кем угодно и где угодно, если угодно. Ведь только великая страна достойна иметь подлинный храм, и все страны есть великие страны, как и все остальное. Никто не должен пренебрегать голосом и пониманием, поскольку зов наступает неожиданно и прерывается внезапно; и если цветок рождается в душе того, кто желает стать меньше, чем изначальный предел творения, то это означает возникновение тайны и другого пути; и необходимая радость должна присутствовать в предметах и во всем вообще, и страны должны стать небесными, словно облака. Бог есть светящееся чудо, бог есть Якутия, бог есть грязный поселок на краю земли, бог есть скучный мещанин. Если нужно, то все будет, а если было что-то, оно останется. Прекрасен высший путь в сторону других рек, в которых старцы и агнцы черпают свою мудрость и глупость, и в которых живет абсолютный конь, летающий над всем существующим с улыбкой загадки как таковой, и ждущий своего героя и своего часа, чтобы продолжить то, что было осуществлено. Якутия присутствует, как страна, явленная в мире, полном преданности, тепла и доброты. И если ее земля простирается здесь, как абсолютное поле для ее имен, рек и тайн; и если ее сады цветут там, как высшие деревья, звезды и моря; и если ее народ рожден тут, словно ангел, человек, или сад, - значит, птицы и боги всегда пребудут с ней, как ее лошади; и таинственное слово будет произнесено в конце концов, чтобы начать историю, время и книгу; и белое небо закроет черную вечность, не существующую нигде в нашем мире, и можно будет сделать шесть шагов. Второй шаг означает цифру 2. Но имя есть слишком неустойчивое понятие, чтобы быть у бога, и слава есть слишком определенное понятие, чтобы быть у страны. И, в конце концов, после всех вершин, чудес и приключений, только Якутия существует. Амба! В первый раз мир был сотворен просто так. #ЕгорРадов #русскаялитература #читати