Писатель с океаном в венах

Поднимите руку, у кого уже ОСЕНЬ 🙄

творческий канал: https://t.me/+x05kYMuVh2ZkNmVi

читайте, славные. взрослейте с персонажами, переживайте самые невероятные приключения, открывайте америку, путешествуйте в ТАРДИС, оплакивайте смерти близких, смейтесь до колик в животе над собой же, впитывайте надежду и любите. себя, друг друга и саму любовь. отправляйте стигмы по известному месту и пишите. пожалуйста, пишите.

разговоры в дружественном канале у Нереи родили у меня такой зуд в пальцах, что села с вами поговорить прямо из кровати. м-м-м, еротика. тем более, что говорить мы будем о жанре любовного романа. или метке "романтика". или "сентиментальной прозе". в общем, говорить мы будем о стигмах, белых пальтах, складывании в одну корзину яиц и молотков и простого человеческого "ой, а логика снова потерялась". в писательском соо, как и в читательском соо, литературу принято делить на "серьезную" и всю остальную. авторов - на "серьезных" и всех остальных. читателей, получается, тоже. тогда как читатель массовый несерьёзен, об этом знают все, но продолжают делать лицо куриной гузкой. и вот несерьезные авторы получают своего несерьезного читателя и печатаются, и продаются, и купаются в обратной связи. и плохо это? это закономерно. но это был дисклеймер. он про то, что я знаю об этом, но об этом говорить не вижу смысла. давайте примем, что вся эта ерундистика остается за скобками, хорошо? в кои-то веки меня потянуло закрыть глаза на качество текстов в пользу их содержания. любовный роман - это хорошо. абсолютно нормально, востребованно во все времена и будет востребованно. читаемо, обсуждаемо, любимо. конечно, есть нишевые вещи типа повелителя мух, которые сосредоточены на другом. но вот если у вас городское фэнтези, или, простигосподи, роман-эпопея, или повесть про маленького человека, или вы пишите жесткую социалку, то исключение "любовной линии" - совершенно искуственная история. все люди каждую секунду своей жизни находятся в отношениях. и все люди каждую секунду своей жизни не умеют быть в отношениях. именно поэтому нас так тянет про это читать, про это писать, этим жить. любовь - это огромный социальный конструкт, на котором держится наша социализация и реализация. привязанности, химия, уважение, доверие, даже умение разговаривать словами через рот - все исходит из любви. родителя - к ребенку (а она часто прямое продолжение люви родителей друг к другу, или родителя к своему родителю, а дети не в капусте находятся, и мы уже падаем в рекурсию), способность выстраивать прочные социальные связи, уверенность в себе, понимание собственных границ, решения, которые мы принимаем. таким образом, если писатель хочет в психологическую достоверность характеров, без тем любви (и да, в т.ч. романтической) ему никак не обойтись. вспомним любимого многими шерлока холмса, и увидим, что "сентиментального" там - море. и в историях второстепенных, и в историях главных персонажей. в общем, роман, нарочито игнорирующий темы любви, - роман рафинированный и невероятно жанровый. в шестнадцать читать про приключения хорошо и весело. ты взрослеешь, и твоя книжная полка взрослеет вместе с тобой. и вот читателю взрослослому хочется читать о любви и про любовь в любых ее проявлениях. но любовный роман в вакууме - штука тоже рафинированная. это как приключеня наоборот. подросткам - дайте два, взрослым хочется какой-то жизни вокруг. язык фантомно заболел повторять одно и то же с разных сторон. в общем, в моем мире получается, что: достоверный сюжет = адекватные реальности (наблюдаемой или воображемой) истории персонажей, их реакции и решения, их стержни и боли, а основа всего в них находится в любовной теме. психологически достоверные персонажи = адекватная интеграция их в реальность, в предлагаемые обстоятельства, непротиворечивые внутреннему поступки, в общем, сюжет "внешний". так и получается, что любовь, в которую читатель поверит, без сюжета не напишешь. а хороший сюжет - без тех самых любовий. замечали, что персонажи, оставленные автором без чувственного, очень театрализованные? нам нужны хотя бы намеки на то, что у Арагорна есть игла в сердце, а у Робинзона - семья, которая сделала его собой. что до эпической битвы что-то было, и после нее - будет тоже. пока любови - сложные, разные - пронизывают нашу жизнь, любовный роман будет "вмешиваться" в другие жанры снова и снова, сколь бы авторы, склонные к этому, не пытались пообрезать его уши ржавыми ножницами.

Спонтанная коллаборация. Дискуссию продолжаем.. 👇

Интригующе? Да ни сколько 🙄 Сплошь и рядом эти уникальные, которые злодея за пояс заткнут. А потом окажется, что и злодей не злодей, а просто недопонятый нежный мальчик. А как иначе? Если обыкновенная девчонка учит его, как похищать людей. Смотрите, в этом рекламном тексте базово идёт обман читателя. Если книга саркастичная и с неожиданными поворотами — покажите это. Но первая часть буквально убивает вывод. Ни сарказма. Ни неожиданностей. Не делайте так для своих рекламных постов. Приходите к нам, поможем сделать ВАУ, а не вот это вот 🙄

Знаете, до бог с ними, с ии-обложками или нет, но.. 1. Кто будет проверять, как название на обложке выглядит на платформе? — у каждого баннера есть свои правила, рамки, особенности 2. Кто будет проверять, корректно ли читается название? 3. Тут вопросов нет, не хватает изюминки, но среди остальных она, хотя бы, чисто считывается

Ночной Алтай, 14-15.08 🖤

«Я не могу начать свой проект, потому что мне нужен идеальный дубовый стол, идеальная тишина, кофе из арабики трехлетней выдержки и эргономичное кресло». Ахах. Джейн Остин бы только рассмеялась. Когда она жила в Чотоне с 1809 года, никакого личного кабинета у неё и в помине не было. Представьте себе: одна из величайших писательниц в истории сидит в общей гостиной за столиком размером с современный журнальный и пишет великие «Эмму», «Мэнсфилд-парк» и «Доводы рассудка». Вокруг кипит обычная домашняя жизнь, кто-то постоянно ходит, обсуждает рецепты пирогов и погоду. Но самое гениальное — это система раннего оповещения. Между передней частью дома и хозяйственными помещениями была дверь, которая жутко скрипела при открывании. Семья, естественно, порывалась её починить. Но Джейн (по воспоминаниям её племянника) протестовала. Почему? Идеальный план: Сидит Джейн, ваяет будущую классику мировой литературы на tiny-листочках. Слышит эпичный: СКРИИИП! Мгновенно накрывает рукопись промокательной бумагой. В комнату входит гость, а перед ним — просто приличная незамужняя леди эпохи Регентства, которая совершенно точно не занимается ничем подозрительным. 🏺Важная оговорка (разрушаем мифы) Бытует мнение, будто Остин пряталась вообще от всех, включая родных, как партизан в лесу. На самом деле родные всё прекрасно знали и поддерживали её. Скрывала она свой талант именно от посторонних глаз: Слуг 📒 Случайных визитёров ☕️ Заглянувших на чай соседей ✨ В официальном описании музея Jane Austen’s House так и написано: она работала «quietly and discreetly» (тихо и незаметно). А ещё её романы при жизни выходили инкогнито. На титульнике «Разума и чувств» (1811) красовалось скромное “By a Lady”, а на последующих книгах — «от автора предыдущего романа». Имя Jane Austen на обложках появилось только после её смерти. Этот крошечный столик и несмазанная скрипучая дверь — лучший символ для женщины-писательницы эпохи Регентства. Создавать огромные, тончайшие социальные миры, умудряясь делать это буквально на клочке бумаги посреди шумной гостиной. Но все же. Меня не покидает мысль: как много еще могла бы написать Джейн, если бы у нее всегда были для этого условия? И везде её бы ждал тот самый дубовый стол и тишина, такая важная для многих творческих людей. Who knows.

Как интересно 👀

Пасмурно. Розы замучаны ливнями. Цветут вопреки погоде

«Bookshelf wealth»: как перепотребление стало вкусом Bookshelf wealth — это интерьерная эстетика, где книг много, стоят они плотно и вразнобой, корешки потрёпаны, а между ними живут лампа с тёплым абажуром, керамика и что-то привезённое. Wealth здесь слово из другого словаря: речь о состоянии в смысле накопленного, а лучше доставшегося. Требование к предметам в этой эстетике ровно одно: выглядеть доставшимися. Оценивают следы времени и оседлости, прочитанность остаётся за кадром. Чтобы книги стояли в два ряда, нужна стена, свободная от дивана, то есть метраж. Чтобы они накопились сами собой, нужно прожить на одном месте достаточно долго. Чтобы они были бумажными, нужно, чтобы книга стоила заметно дешевле ужина. Все три пункта про деньги и оседлость, а называется эта сумма словом «вкус». Что говорит сама полка Домашняя библиотека веками сообщала о владельце три вещи в строгом порядке: деньги, досуг, образование. В английских усадьбах на дверцы и фальшивые секции ставили муляжи корешков с выдуманными названиями — библиотека нужного объёма вместо библиотеки. Энциклопедии продавали по подписке томами в одинаковых переплётах, держали на видном месте и протирали чаще, чем открывали. Сегодня та же услуга называется books by the foot. Издательские остатки продают погонными метрами, подбирая по цвету корешка, высоте и степени потрёпанности, а покупают их декораторы, отели и съёмочные площадки. Тренд держится на подлинности как обещании и второй век подряд обслуживается индустрией подделки. Кто снимает эти двадцать книг Booktok устроен по логике быстрой моды. Разбор прочитанного требует месяца, алгоритм требует ролика в день, и побеждает формат book haul: закупка, распаковка, стопка в кадре, следующая через неделю. Рядом продаётся всё, что стоит около чтения — свечи с запахом старой библиотеки, закладки, чехлы, кружки с цитатами, специальное кресло, специальный плед. Маржа выше, съёмка быстрее, а книгу вдобавок выдают в библиотеке бесплатно. Дальше включается норматив: сто книг за год, аудио на полторы скорости, диагональ ради галочки в приложении, публичный счётчик как форма отчётности. Процесс, который продают как отдых, устроен как выработка, и сорванный план переживается как личная неудача. Чем это отличается от полки с фигурками Стеллаж книг, купленных впрок, — это перепотребление. Полка, забитая нераспакованным, в любой другой категории называлась бы именно так. Здесь предмет считается настолько хорошим, что количество снимается с обсуждения, и на разговор про абонементы и читалки сообщество отвечает шутками. Книг много не бывает. Это мой единственный порок. Лучше книги, чем что-то другое. Вот на этом «чем что-то другое» вся конструкция и стоит. Человек с шестью полками фэнтези в очереди на чтение и человек с шестью полками аниме-фигурок делают буквально одно и то же: покупают серийный товар, ждут доставку, снимают распаковку, расставляют по местам и получают одинаковую дозу дофамина в момент, когда вещь заняла позицию. Первому за это выдают репутацию глубокого человека, второго называют инфантильным коллекционером, который захламляет квартиру пластиком. Решает престиж носителя, а решение принято задолго до покупки. Бумага числится культурой по умолчанию, поэтому её количество читается как биография. Пластик числится развлечением, поэтому его количество читается как диагноз. Функция при этом общая: роман, ждущий своей очереди в шкафу, как и фигурка в коробке, стоит и сообщает о владельце. Проверяется это легко. Тот же человек, который смеётся над витриной с фигурками, спокойно рассказывает, что купил тринадцать книг и прочитает их когда-нибудь потом. Одно поведение, две оценки, и обе выдаёт наблюдатель. Что делать с собственной полкой Стыд тут лишний. Собирать вещи, которые радуют, — нормально: у меня самой книги стоят в два ряда, часть я открою когда-нибудь потом, и я пишу книги, так что заинтересованность полная. Коллекция вполне может быть удовольствием сама по себе. Меняется только её статус. Из доказательства ума она становится тем, чем является: набором вещей, которые нравятся владельцу, ровно того же порядка, что чужая витрина с фигурками, кроссовками или винилом. Вместе со статусом уходит и право смотреть на соседнюю полку сверху вниз.

А у вас работает Фикбук? 🙄

📘 Вслед за Рией прикупила сборник турецких мифов от Бомборы, в надежде, что он пригодится мне в работе над вторым томом «Песни» и над следующей книгой тоже. Взяла в качестве справочника, отправной точки для поиска матчасти, потому как на большее книжонка в 253 страницы претендовать и не может. К подобным новым изданиям отношуcь с недоверием после скандала с «Мифологией Лавкрафта» от МИФ, в которой нашли изрядное количество нейросетевых галлюцинаций. К книжке от Бомборы тоже есть вопросики — например, что в ней делают иллюстрации из греческой и римской мифологий? Почему история клана Ашина проиллюстрирована Капитолийской волчицей, выкормившей Рема и Ромула? Асена, прародительница тюрков, никакого отношения к своей итальянской коллеге не имела, действие мифа происходило намного восточнее, в горах уйгуров, первопацан так-то от китайцев бежал. Историей Ашина я заинтересовалась после просмотра дорамы «Путешествия Чангэ», вот моя рецензия с разбором арок в 4 частях. Откуда выполз Мидас — совсем загадка. В библиографическом списке жалкие 13 пунктов. Да у меня на пост об Амару ушло больше источников! В общем, #КнигаПодСледствием. Читать намерена очень душно и доёбисто, проверяя каждый чих.

Мы уже не знаем, как ещё комментировать эту позорную тенденцию — выпускать некачественные книги. Знаете, тейк о том, что писать могут нынче все и это обесценивает саму суть писательства — чистой воды манипуляция. Писать качественно всё ещё может не такой уж большой процент от общего числа. Но когда качественно перестают те, кто это делать обязан — вот это чистое обесценивание и самого писательства, и рынка, и читателей