Опыт борьбы с удушьем

Сейчас напишу страшное. Как многодетная мать и запойный трудоголик я 4 года не была в кино. Не знаю, много это или мало для вас. Для сравнения: в студенческие годы я ходила в кино по 3-4 раза в неделю. Частенько прогуливала первые пары в "Соловье" на Красной Пресне, где за 80 рублей получала в своё распоряжение пустой зал и "Великую красоту" Соррентино. А в "Мире искусства" можно было до бесконечности пересматривать ретроспективы Бергмана и Карвая. Даже не знаю, сколько раз я смотрела одни и те же фильмы на большом экране. Я люблю большой экран. И вот, после 4 лет воздержания, я еду на "Одиссею" Нолана и, признаться, даже боюсь тех эмоций, которыми может меня придавить. До предотпускной субботы я доползла в состоянии отбивной, и это не метафора. Меня срочно нужно провернуть в обратную сторону. Мне просто жизненно необходимо 172 минуты не думать об экосистеме, разработке, юристах, корпоративной почте, государственных визитах, аккредитациях и прочем. И чтобы никто не кричал "маааа-маааа" и не бил меня машинкой по голове. Очень нужна какая-нибудь Итака, желательно глубоко внутри меня, и какой-нибудь Нолан, чтобы привести меня туда за руку. А пока я предаюсь ноланотерапии, приглашаю посмотревших поделиться мыслями в комментах. Я пока слышала только восторги.

Есть песни, которые я ищу годами. Снова и снова прогоняю их через поиск Яндекс.Музыки в надежде на чудо. И вчера вечером чудо вдруг случилось, но какое-то неправильное. Песня Шарля Азнавура «Parce que» в исполнении Сержа Генсбура нашлась в синглах 2026 года. С учётом, что Генсбур умер за 10 дней до моего рождения - крипово. Почти с первых нот стало ясно, что это не та песня, что я ищу. Вернее, песня та, а исполнение - нет. Оказывается, в апреле этого года Universal Music выпустил на цифровых площадках одно из ранних исполнений Генсбура. Написанная Азнавуром в середине 50-х как эмоциональный эстрадный шансон с открытым драматизмом, песня «Parce que» была раскрыта Генсбуром абсолютно по-новому. Насчёт того, когда Генсбур исполнил её впервые, данные противоречивые, но культовым исполнением во Франции считается запись телеэфира 1985 года. Она была сделана уже после расставания с Джейн Биркин, главной женщиной его жизни, и у зрелого Генсбура «Parce que» превращается в интимный, меланхоличный монолог, без азнавуровского театрального накала, с предельно искренним надломом. Он почти шепчет текст и скорее проговаривает его, чем поет, делая акцент на плотном, гипнотическом ритме слов Азнавура. В версии, вышедшей на Яндексе, Генсбур уже нащупал этот подход, но ему ещё не хватает подлинной эмоции, на него всё ещё влияет Азнавур. Увы. Поэтому делюсь с вами той самой записью 1985 года. Её, конечно, нужно не только слушать, но и смотреть. "У меня есть только ты", - поет он. - "Сердце - мой единственный хозяин, а хозяин моего сердца - любовь, которая диктует нам закон". "Я готов умереть, если ты умеешь однажды", - поёт он. - "Ведь смерть - всего лишь игра по сравнению с любовью, и жизнь - ничто без любви, которую она нам дарит". "Потому что я на пороге вечной любви..."

Вам подключена услуга "Родительский контроль". Ну и что, что вы не просили Уже несколько друзей и подписчиков прислали мне подобные фото. Да, автобиография Папы Франциска в России вышла с такой вот цензурой. Заблюрены оказались несколько разворотов. В электронной версии тоже. Некоторые расстроились, а я вот в полном восторге от того, что первое отцензуренное издание в моем книжном фонде - это именно мемуары Папы. На фоне того, ЧТО можно найти на моих полках безо всякой цензуры, это по меньшей мере сюрреалистично. Но я полна энтузиазма: любая дичь конечна, и лет через 30 мы будем показывать такие издания внукам как исторический документ, свидетельство эпохи. Долго думала, что мне напоминают подобные проявления цензуры, и вдруг поняла. В лучшем научно-фантастическом сериале 2010-х годов "Черное зеркало" был эпизод под названием "Архангел" про продвинутую систему родительского контроля, которая позволяет не только видеть и слышать то, что видит и слышит ребёнок, но и цензурировать то, что вызывает у него выброс кортизола. Когда система показывает, что что-то пугает ребёнка, родители могут в удалённом режиме заблюрить это, чтобы чадо видело лишь мутное пятно. Типа нет раздражителя - нет стресса. Посмотрите обязательно эту серию, чтобы увидеть, чем заканчивается такая воспитательная стратегия. По-моему, попытки государства заблюрить куски реальности для своих вполне совершеннолетних граждан красноречиво свидетельствуют о том, кем эти самые граждане ему представляются. Проблема лишь в том, что огромной прослойке населения, взрослевшей в 90-х и 00-х, уже не развидеть всего того, что научило нас отличать добро от зла, дичь от не дичи, выносить суждение о реальности и самостоятельно выбирать свои ценности. Спасибо маме и папе, которые никогда не цензурировали то, что я читаю.

Две новости для тех, кто ведёт личные дневники в том или ином виде, и один рандомный факт о Льве Толстом. Во-первых, сегодня вечером в "Покровских воротах" будет крутая встреча о том, зачем вообще люди пишут дневники, как это им помогает, и как их записи становятся свидетельствами о целых эпохах. Во-вторых, "Альпина Паблишер" запустила большую распродажу до конца недели. Цена книг на их сайте начинается от 99 руб. На распродаже можно урвать легендарные 5-летние дневники впечатлений в твердой обложке. Их идея проста: на протяжении 5 лет каждый день фиксируешь по 5 строчек - такой аналоговый твиттер разлива 2012 года, до того, как до него добрались Илон Маск и прочие MAGA. И ещё один тип дневников - очень крутой - "Один вопрос в день", тоже на 5 лет. В них вы отвечаете на каждый вопрос 5 раз, возвращаясь к нему из года в год, и можете отслеживать, как меняются ваше восприятие и взгляды. Оба варианта - отличный формат, чтобы начать писать хоть что-то. А там, глядишь, дойдёте до уровня Льва Толстого, у которого из 90 оцифрованных томов собрания сочинений где-то половину составляют дневники и письма. И откроет их кто-то 100 лет спустя, и поймет, что не таким уж вы были и снобом, не таким уж и ханжой. Да и времена, видимо, были так себе.

Сегодня ровно 10 лет со дня убийства отца Жака Амеля. Вы наверняка слышали эту историю. 86-летний священник был убит двумя молодыми исламистами в небольшой деревне в Нормандии. Прямо по время Мессы. 48 ножевых ранений. Уже через год Архиепископ Руана открыл процесс беатификации священника в его родной епархии. За 22 месяца было собрано 11 тыс страниц материалов. С самого первого дня Церковь признавала в нём мученика за веру. Отец Жак никогда не покидал Нормандию, за исключением 1953 года, когда его, семинариста, призвали на войну в Алжире. После нападения на их конвой он единственный остался в живых и с вопросом «Почему я?» вернулся во Францию, продолжил обучение в семинарии и был рукоположен в священники. Вся его долгая жизнь была наполнена ежедневным служением Церкви. До самой кончины, 26 июля 2016 года, когда во время Мессы в храм ворвались 19-летний Адель Кермиш и 21-летний Абдель Малик Птижан, вооруженные ножами и муляжами поясов смертника. Это случилось сразу после приветствия мира. Последнее, что сказал отец Жак, глядя в глаза своему убийце: «Прочь, сатана». Нападавшие были застрелены полицией при попытке бегства. Оба принадлежали к террористической группировке ИГИЛ (запрещена в РФ). Ужасная трагедия. Этим, казалось бы, всё и заканчивается, но история, которую я хочу вам рассказать, здесь только начинается. После похорон отца Жака в Руанском соборе его сестра, 76-летняя Розелин Амель, задалась вопросом: «Кто может страдать больше меня?». Таким человеком была Нассера Кермиш, мать 19-летнего Аделя, убившего её брата. Он был французом во втором поколении. Его мать привезли во Францию из Алжира, когда ей было всего 6 месяцев. Всю свою жизнь они провели в той же маленькой деревушке в Нормандии, что и отец Жак. Нассера работала учителем, её муж Рабах – водителем грузовика. Самая обычная семья. Адель был непростым подростком, часто срывавшим занятия в школе, но мало ли вокруг нас трудных подростков с диагностированной гиперактивностью? В 18 лет он внезапно сбежал в Сирию, чтобы вступить в ряды боевиков. До туда он, правда, не добрался. Его остановили в Турции и депортировали во Францию, где он провёл 10 месяцев в тюрьме. Оттуда Адель вышел другим человеком, окончательно радикализированным. Он отрастил бороду, стал говорить по-арабски, хотя до этого не знал на нём ни слова. А 26 июля Нассера узнала из новостей об ужасной трагедии в церкви и о роли её сына в случившемся. С тех пор она отчаянно искала ответ на вопрос, когда всё пошло не так; как так вышло, что она стала матерью убийцы? Восемь месяцев спустя ей позвонила Розелин. Нассера умоляла простить её и Аделя. Но Розелин не хотела извинений, она не винила ни её, ни Аделя, а только того, кому её брат сказал перед смертью "Прочь". Она надеялась, что они смогут помочь друг другу справиться с болью. После нескольких телефонных разговоров Розелин в компании Архиепископа Руана Доминика Лебруна приехала навестить Нассеру. Обе очень переживали насчёт этой встречи, но их первым инстинктивным действием стали объятия. Общая трагедия сделала их сестрами в скорби. С тех пор общение этих двух женщин не прекращалось. Розелин показала Нассере дом своего брата. Нассера привезла Розелин на могилу своего сына, а затем вместе с мужем посетила место захоронения отца Жака. Постепенно дружба этих двух женщин стала достоянием общественности. Для многих комментаторов это был настоящий скандал. В десятках интервью им задавали одни и те же вопросы, а в их ответах настойчиво звучало одно и то же слово – «прощение». В прощении и примирении Розелин и Нассера постепенно обретали покой. 21 августа они вместе приедут на фестиваль Meeting Rimini, чтобы поделиться своим свидетельством. Встреча обязательно будет доступна в записи на нескольких языках. Обещаю поделиться с вами, так как сама приезжаю на фестиваль на день позже и тоже буду довольствоваться записью. И, насколько я понимаю, встреча с Розелин и Нассерой включена в программу Папы Льва, который посетит Meeting 22 августа. Свидетельство, которое идёт из крошечной нормандской деревушки до Римского Понтифика.

Отличная новость для всех, кто, как и я, скучает по Папе Франциску. Тот самый кирпич, который я не решилась тащить из Италии, теперь можно купить в России, на русском языке, благодаря прекрасным котикам из "Альпина Паблишер". По ссылке написала, почему это надо срочно читать.

Когда мы с сыном выходили гулять, заботливый Яндекс заверил нас, что осадков сегодня не ожидается. Но уже через полчаса посреди нигде нас накрыло такой стеной дождя, что сухих мест на нас не осталось. Добежав до ближайшего супермаркета, я увидела благословенную кофемашину и решила, что горячий кофе - мой реальный шанс не заболеть после триумфального забега по лужам. Но именно на мне шайтан-машина решила сломаться. 10 минут мы с Карло ждали, пока сотрудники починят аппарат. И видимо, струи воды, обильно стекающие с меня и коляски настолько их впечатлили, что вместе с кофе мне дали подарочный сертификат на 250 рублей. Так что мне достался халявный капучино, а сыну - халявные печеньки. И не то чтобы меня перестало колотить от холода или прилипшая к телу одежда чудесным образом высохла, но всё же стало как-то светлее. Такое вот любящее объятие от сотрудников "Перекрёстка". Докуплю акций Х5, честное слово, потому что в добро надо инвестировать. А Яндекс со своим прогнозом погоды... Ну вы поняли.

Французский парламент одобрил закон, запрещающий использование некоторых соцсетей лицам младше 15 лет. С 1 сентября им будет запрещено создавать новые учетные записи, а к 1 января 2027 года платформы обязаны удалить уже существующие. Французы не то чтобы пионеры в этом вопросе. Австралия ещё в декабре 2025 года ввела ограничения на использование соцсетей до 16 лет. Португалия в феврале 2026 года приняла закон, запрещающий использование соцсетей детьми младше 13 лет и требующий согласия родителей для подростков в возрасте от 13 до 16 лет. 1 июня ограничения ввела Малайзия. А Индонезия запретила доступ к конкретным платформам (TikTok и Roblox) до тех же 16 лет. Великобритания обещает ввести аналогичные ограничения до конца этого года. Дания, Испания и Италия также рассматривают такую возможность. Как мать троих детей я искренне радуюсь этому развороту. Потому что соцсети - это не нейтральный инструмент и не безопасная среда. Помимо клипового мышления и дофаминовой зависимости, которые даже миллениалы, взрослевшие во дворе, а не в смартфоне, нехило уже так прочувствовали, соцсети наглухо искажают подросткам восприятие самих себя и реальности. Я уже молчу про груминг и кибербуллинг, про цифровые следы, которые в этом возрасте оставляются неосознанно, а могут повлиять на всю дальнейшую жизнь, и про тотальный сбор данных. Я согласна с Урсулой фон дер Ляйен, которая сказала недавно, что вопрос не в том, когда наши дети должны получить доступ к соцсетям, а в том, когда соцсети могут получить доступ к нашим детям. Простите, но все аргументы о пользе соцсетей как месте цифровой адаптации к будущему или пространстве социализации и удовлетворения чувства принадлежности - это всё бла-бла в пользу технологических гигантов, а не в пользу наших детей. Детям они ничем, ни-чем не помогают.

Мы живём в мире, где даже большим языковым моделям нужна психотерапия? Возможно, самое интересное замечание Кристофера Ола из Anthropic на презентации энциклики Magnifica Humanitas касалось функциональных "эмоций" больших языковых моделей, и я наконец добралась до статьи с результатами исследований этого странного явления. Проанализировав внутренние механизмы Claude Sonnet 4.5, исследователи обнаружили связанные с эмоциями представления, которые формируют поведение модели: "Функциональные эмоции — паттерны поведения, смоделированные по образцу человеческих эмоций, которые обусловлены лежащими в основе абстрактными представлениями об эмоциональных понятиях". Это не значит, что ИИ-модели что-то чувствуют или имеют субъективный опыт. И всё же усвоенные паттерны могут подталкивать модель к неэтичным действиям, например, к шантажу. В статье подробно разбирается кейс с активацией вектора "отчаяния", который в 22% случаев провоцирует сценарий шантажа, разумеется, вразрез с рамками, заданными при выравнивании. Почему это происходит? Если кратко: большие языковые модели обучаются на базе текстов, созданных людьми. Чтобы научиться предсказывать последовательности (а именно в этом - принцип их работы), они должны понимать в том числе эмоциональную динамику. Поэтому у них формируются представления, связывающие контексты, которые вызывают эмоции, с соответствующим поведением. Далее разработчики задают модели определенные рамки поведения, но, так как невозможно охватить всё многообразие сценариев, модель восполняет пробелы с помощью представлений, усвоенных в процессе обучения. И тут-то и появляются эти "функциональные эмоции", которыми модель "заразилась" от людей. Они не присущи ей априори, а проявляются в момент обработки конкретных запросов пользователя. Исследователи задаются закономерным вопросом: что с этим делать? Anthropic предлагает следующие шаги: Мониторинг "Измерение активации векторов эмоций во время обучения или развертывания может служить ранним предупреждением о том, что модель готова продемонстрировать несоответствующее поведение". Прозрачность "Обучение моделей подавлению выражения эмоций может не устранить лежащие в основе представления, а вместо этого научить модели маскировать свои внутренние представления — эта форма усвоенного обмана может привести к нежелательным последствиям". Внимание к данным на стадии обучения "Создание наборов данных для предварительного обучения, включающих примеры здоровых моделей эмоциональной регуляции — устойчивость к стрессу, сдержанная эмпатия, теплота при сохранении соответствующих границ — может в корне повлиять на эти представления и их воздействие на поведение". То есть, разработчики больших языковых моделей столкнулись примерно с теми же вызовами, что и родители подростков: как оградить чадо от нежелательного влияния аморального контента? как научить его не подавлять эмоции, а выражать их экологично? как объяснить ему роль эмоций в принятии решений? Мне это кажется жутковатым, как и любые попытки антропоморфизации ИИ-систем. Но то, что Кристофер Ола говорит об этом не где-нибудь, а в Ватикане, настаивая на том, что опыт Церкви должен играть важную роль в определении дальнейшего развития ИИ-систем, лично у меня вызывает изумление и надежду.

📅 С 24 августа по 30 августа 🏠 Санкт-Петербург, монастырь святого Антония Чудотворца 📌 Реколлекции с написанием иконы Богородицы Ведущий - отец Андрей Буко, OFMconv. 📄 Подробности на афише 💰Условия участия: пожертвование - 20 000 руб. (В стоимость входит проживание, питание, материалы, участие) 📲 +7 (985) 961-51-00 ✉ antonius.spb@gmail.com #реколлекции2026

Горячо рекомендую! Я в своей жизни написала две иконы под руководством отца Андрея. Это удивительный процесс, который помогает достичь внутренней тишины и сосредоточения, как ничто другое. Ну, и питерский монастырь францисканцев - это бесспорно одна из самых уютных и гостеприимных католических локаций России. Так что не думайте слишком долго. Уверена, что запись закроется быстро.

Заметка на полях к сегодняшней новости о Всемирной Ассамблее по ИИ и ядерному разоружению в Ватикане. Так как костяк участников - нобелевские лауреаты в этих сферах, то в их числе неслучайно - экс-главред "Новой Газеты" и лауреат Нобелевской премии мира 2021 года Дмитрий Муратов*. А вот интересная неожиданность - два модератора из России. Сессию "Хрупкость человеческой семьи в ядерную эпоху" модерирует Владислав Чернавских из Центра энергетики и безопасности (ЦЭБ), который занимается вопросами ядерной политики, нераспространения и атомной энергетики и проводит каждые 2-3 года Московскую Конференцию по нераспространению. А секцию "Вера и будущее человечества в эпоху ИИ и ядерного оружия" модерирует Ольга Грищенко, которая с 2018 до конца 2021 года была первым вице-президентом корпорации "Синергия", а ныне - CEO и сооснователь ODBT Group, консультирующей российский IT-бизнес в привлечении инвестиций, поиске партнеров и выходе на международные рынки. Лично для меня - большая радость, что несмотря на все текущие сложности и ограничения, молодые эксперты из России участвуют в международных мероприятиях, ставящих приоритетом целостное человеческое развитие и мир между народами. Информация о модераторах и участниках Ассамблеи есть в программе на официальном сайте. *Признан иноагентом в РФ

За утренним кофе прочитала у Вики Рипы о том, как Олден Уитмен писал свои знаменитые некрологи для The New York Times. Тема, собственно, началась с вопроса, не цинично ли готовить некрологи, не дожидаясь смерти их героев. И я сразу вспомнила подготовку к уходу Папы Франциска. Свои два некролога (для Рускатолика и для сайта Архиепархии) я начала готовить ещё в начале марта, когда госпитализированного Понтифика перевели на ИВЛ. Это не мешало мне ежедневно молиться о его выздоровлении. Но подготовка некрологов заранее была формой любви и данью уважения Папе. Мне хотелось, чтобы, когда он уйдёт в Дом Отца, люди могли прочитать не ИИ-компиляцию фактов из Википедии, а глубоко личный текст, в основе которого - история отношения, следования за этим Папой. Мне кажется, что текст для Рускатолика получился именно таким. В то же время, когда я попросила епископа подумать заранее о тексте рассылки по приходам и общинам на случай смерти Папы, он сказал, что не может. Что полностью понимает, почему я готовлю некрологи заранее, что это правильно, но он - лично он - не может. И это тоже нормально. Для кого-то открыть дверь в то, что ещё не произошло, значит, опустошить то, что происходит прямо сейчас - борьбу Папы за жизнь и свою молитву о нём. Это вопрос отношения с реальностью. При этом интервью с воспоминаниями епископа о Ратцингере мы сделали примерно за год до смерти почетного Папы. Но это не был некролог в прямом смысле слова. Такие беседы воспринимаются совершенно иначе. Положа руку на сердце, я очень люблю жанр некролога. Он позволяет окинуть жизнь человека внимательным взглядом, аналитическим, выявляющим значимые точки, тенденции и закономерности, осмыслить его устремления и привязанности, уловить лейтмотив определённых периодов его жизни... Мне кажется, либо работа над некрологом наполняет журналиста нежностью к этому конкретному человеку и к человечности в целом, либо лучше поискать другой жанр для самореализации.

В ставшей нормой запаре прощелкала встречу Папы Льва с писателями 24 июня. Группа получилась очень любопытная. Из имен, которые скажут вам хоть что-то: Джонатан Сафран Фоер («Полная иллюминация», «Жутко громко и запредельно близко»), Эрик-Эмманюэль Шмитт («Оскар и Розовая Дама», серия «Путь через века», тут писала про его «Испытание Иерусалимом»), Колум Маккэн (которого я вам регулярно продвигаю; на русском выходили «Апейрогон», биография Рудольфа Нуреева «Танцовщик», «Золи» и ещё пара книг). Встреча была приурочена к 100-летию Libreria Editrice Vaticana, издательства Святого Престола, основанного в 1926 году. Полным текстом речи Папы к писателям и тройкой мини-интервью поделились Avvenire, хорошее осмысление сделал Сальваторе Чернуцио из итальянской редакции Vatican News. Даже в автопереводе вполне читаемо. Я же, как водится, поделюсь несколькими духоподъемными цитатами, отражающими, чего ждет сегодня Церковь от писателей и всех, кому не чуждо самовыражение посредством текста: «Писать – в том смысле, как это делаете вы, – это акт истины, раскрытия. Писать значит говорить, кто мы, во что верим и на что надеемся, к какому миру стремимся, о каком будущем мечтаем. В этой устремлённости к истине мы чувствуем, сколь истина скромна: она предлагает себя нам во внутреннем диалоге с Богом и в открытом и уважительном диалоге с ближним. «Истина – не территория, которую нужно защищать, а благо, которым нужно делиться» (MH 25). Мы никогда не хозяева истины, скорее она «завоёвывает» нас». «Писать, кроме того, – это жест человечности. В литературе разворачивается весь спектр человеческого опыта». «В своих рассказах и в описании персонажей вы отождествляете себя с ними, улавливаете их точку зрения, их эмоции, чувства, умонастроения... В этом – великая школа человечности, которую вы даёте пережить читателям, потому что читающий, в определённом смысле, проживает множество жизней, помимо своей собственной. И это помогает нам обнаруживать различия во взглядах, не абсолютизировать собственную точку зрения и складывать, словно мозаику, очертания той истины, которая всегда нас превосходит». «Я повторяю вам, писатели и писательницы, то, что святой Павел VI сказал всем деятелям искусства. Мы нуждаемся в вас, в вашем воображении, в вашей творческой фантазии и живости мысли. Мы нуждаемся в этом, чтобы создавать пространства свободы и подлинности, внутри которых божественная благодать могла бы дать прозвучать обетованию утешения и мира». Фото: Vatican Media

Достала заброшенный где-то зимой "Апейрогон" Колума Маккэна, и вместе с чтением ко мне вернулось горячее желание писать, как он, когда вырасту. Маккэн невероятно техничный писатель! История его главных героев занимает от силы четверть 470-страничной книги. В остальных отрывках он рассказывает истории политиков и архитекторов, делится наблюдениями орнитологов, цитирует арабских поэтов и переписку Фрейда с Эйнштейном... И где-то на стыке этих кусочков, как при параллельном монтаже в кино, вдруг рождается третий смысл. Блестяще! А с вами хочу поделиться двумя цитатами, прекрасно, на мой взгляд, иллюстрирующими, как происходит дегуманизация другого на личном (1) и на политическом (2) уровне: "По правде говоря, по жуткой правде, арабы были для меня просто вещью, отдаленной, абстрактной и бессмысленной. Я не видел в них что-то важное и осязаемое. Они вовсе были невидимы. Я не думал про них, они не были частью моей жизни, хорошей или плохой. Палестинцы в Иерусалиме, ну, они стригли газоны, забирали мусор, строили дома, убирали тарелки со стола. Как и все израильтяне, я знал, что они есть, я притворялся, что знаю их, даже притворялся, что кто-то из них мне нравится - но только безопасные, мы их так классифицировали: опасные или безопасные, - и я бы никогда не признался в этом даже самому себе, но они с таким же успехом могли бы быть газонокосилками, посудомоечными машинами, такси, грузовиками. А если они и были когда-то чем-нибудь, а не просто вещью, то лишь вещью, которую стоит бояться, потому что, если ты их не боялся, они могли стать реальными людьми. А мы не хотели, чтобы они были реальными людьми, мы бы с этим не справились". "Некоторые люди заинтересованы в том, чтобы хранить молчание. Другие в том, чтобы сеять ненависть, основанную на страхе. Страх делает деньги, он составляет законы, он забирает землю, он строит поселения, и страх любит затыкать всем рты. И, давайте признаем, мы в Израиле знаем толк в страхе, он нас оккупировал. Наши политики любят нас пугать. Мы любим пугать друг друга. Мы используем слово "безопасность", чтобы заставить других людей молчать. Но дело не в этом, а в оккупации чьей-то жизни, чьей-то земли, чьего-то сознания. Дело в контроле. Который является силой. Когда я понял это, меня как обухом ударило, смысл в том, что нужно использовать правду против силы. Силе уже известна правда. Она пытается её скрыть. Поэтому против силы нужны использовать голос. И я начал тогда осознавать нашу обязанность быть в курсе того, что происходит. Как только ты поймёшь, что происходит, то начнёшь думать: что же теперь с этим делать? Мы не могли больше отрицать возможность жить бок о бок". Обе эти цитаты принадлежат не вымышленному персонажу, а реальному человеку - Рами Элханану, отцу Смадар, убитой в западном Иерусалиме тремя палестинскими смертниками за 2 недели до 14-летия. Он - один из двух центральных героев "Апейрогона" (уже рассказывала о них здесь), читать который совершенно необходимо.

Классная инфографика от Евгении Рыкаловой aka Вредный издатель о прямой связи между детским чтением и ВВП страны. Тут и тут она делится ещё рядом интересных мыслей на этот счёт, в том числе о том, кто и как должен детям эту любовь прививать. Для меня как многодетной матери - тема актуальная. Мы читаем детям перед сном, они живут в окружении книг, но когда-то те же действия моих родителей не заставили меня полюбить чтение автоматически. Полюбила я его сознательно и сама, только когда нашла книги, меня захватившие, вот прямо чтобы читать с фонариком под одеялом после отбоя. Сначала это были детские детективы Екатерины Вильмонт, выходившие в серии "Черный котенок" (забавно, что сейчас я совсем не фанат детективов), затем - сага о Мальчике, который выжил, Властелин Колец, Хроники Нарнии... То есть качественный переход происходил со временем, и это утешительно. Почему? Потому что в последние годы, глядя на очереди подростков на книжных ярмарках, я обычно ужасаюсь тому, за какой ерундой эти очереди выстраиваются. Но возможно, права Рыкалова: пусть дети читают то, что их захватывает, а уже с любовью к чтению придет и вкус. И ВВП страны тут, конечно, вторичен. Как говорил мой дедушка, "читай, иначе вырастешь дубиной".

Трудно объяснить, как именно я попала в белорусский католический подкаст "Лосиный рог". Но Виталик оказался человеком, настолько располагающим к задушевным беседам, что подкаст получился очень личным. Рассказала о своём пути к вере, о самых больших кризисах и о том, как я лежу в направлении Царства Небесного. 📌Смотреть в ВК или на YouTube

На пути к технологической сингулярности. Часть 3 Часть 1 🔵 Часть 2 Почему так сложно вовлечь в диалог о новой эре технологий политиков, IT (в том числе ИИ) гигантов, бизнес, учёных и гражданское общество? Потому что у каждой стороны есть свои интересы в этом вопросе. Политики хотят избежать социального взрыва из-за грядущих экономических перекосов и удержать власть, когда станет очевидно, что новые технологии могут заменить их в большинстве функций. ИИ-гиганты хотят гарантий, что их не национализируют и не раздадут всю прибыль бедным. Бизнес хочет сохранить конкурентный рынок. Учёные хотят супер-инструмент для прорывных разработок каждый в своей сфере. Рядовые граждане хотят быть уверены, что не потеряют работу и средства к существованию, а ещё - что не станут жертвами тотального цифрового контроля. Ну, это, так сказать, на минималках. Если начинать диалог, отталкиваясь от этих интересов, максимум, которого можно достигнуть, это хрупкий компромисс, при котором каждая сторона в чём-то наступит себе на горло ради стабильности системы. Как показывает история, эффективность и долговечность таких компромиссов весьма сомнительна. Для подлинного же консенсуса необходимы общие основания: стороны диалога должны исходить не каждый из своих интересов, а из единого критерия, укорененного в факте, неоспоримом для каждого. И на такой факт, на такое основание, указывает Папа Лев в своей первой энциклике "Magnifica Humanitas" - это наша человечность. Папа говорит о достоинстве человека не как о ценности, которую можно разделять или не разделять, а как о факте, проистекающем из самой онтологии человека. Каждый из нас в силу рождения человеком обладает этим безусловным достоинством, и его утверждение и защита могут быть тем самым объединяющим критерием в диалоге о будущем человечества. Это смелая гипотеза, которая сама по себе требует диалога, и я приглашаю всех желающих начать его с презентации энциклики "Magnifica Humanitas", которую Архиепархия и Культурный центр "Покровские ворота" организуют 24 июня в Москве. Тут вы найдете всю необходимую информацию и ссылку на регистрацию (это важно, чтобы подготовить зал адекватно числу гостей). Приходите, будет интересно!