Old Pleasure

Читаю сейчас «Влюблённого агента» Виктора Пивоварова, и это последняя часть трилогии, которая в моём случайном знании началась с «Эксгибициониста» Павла Пепперштейна, второй была «Круглое окно» Ирины Пивоваровой. Это так хорошо. Это то, о чём я мечтала, это то, чего хотела моя душа. Это «Троица» Андрея Рублёва. Горы-Воды. Сад Памятования. Здесь нет возможности нащупать центр, и в каждой жемчужине отражаются все остальные. «Эксгибиционист» в Горноводном задавал незабываемые экспозиции. Он несколько сезонов, пока с нами происходили небывалые перемены, лежал в Домике. Домик. Домик этот получал разные имена, сообразные происшествиям в нём. Однажды мы решили провести ревизию, и Маша Журавлёва бережно увековечила его опознавательные знаки в гугл-табличке: Г-10 / Домик / жилой / печка, электричество, хранилище (холодное) /сломано крыльцо (ступеньки). Было ещё название, кажется, «брат». «Домик Лизы». Это первый Домик, который мы смешно сдали на новый год, и те, кто его снял, довольно быстро уехали со словами: «мы уезжаем прямо сейчас.» О, это великий домик, и велики были его преображения! Я сейчас вспоминаю телесно его. Во время Великой Свадьбы он превращался в подобие детского лагеря. Там была первая мастерская Вадима и Миланы. Лиза его так хорошо преобразовывала, а потом, выходя в абсолютный свободный и одинокий космос, его же и разгромляла. Всего-всего не описать. сейчас. мне. но я была бы рада вашим воспоминаниям о Домике в комментариях. «Эксгибициониста» туда принёс уединённо читать Серёжа, и, когда он съехал с домика и с прежней жизни, уже приезжала Алина Мазур и рисовала карту вот-вот уходящего, как песок сквозь пальцы, Горноводного. И этот Домик с «пустотным дискурсом», на столе одиноко лежит «Эксгибиционист», морозный. В работе Алины Домик так и называется «Домик с романом Пепперштейна». Пиком инсталляции стали роды Мечты Космической Весной 2026, когда она растрепала перьевую подушку в Домике, предположительно утепляя место идущим в мир детям. Позже она перенесла детей в вырытую ей яму под горлицей Коли. А инсталляция с перьями, с родильной кровью, с «Эксгибиционистом» и, возможно, с мёртвым щенком продолжала стоять до того момента, пока я не попросила привезти Милану эту мою родную книгу. Милана привезла. Книга была такая красивая. Я тогда по ней сильно соскучилась. И сейчас: при переезде её, как и множество дающих мне почву в мире вещей, потеряла. Уверена, эта книга держит Небо там, где она сейчас. А Природа берёт своё. Пока писала, поняла, что я плохо помню Горноводное, но и хорошо тоже помню. Помню, как мне захотелось выучить стихотворение в Горноводном про мерцающий дом, и я ходила и учила ходила и учила, я помню телом и воображением. Как так получилось? Musik summt im Gehölz am Nachmittag. Im Korn sich ernste Vogelscheuchen drehn. Holunderbüsche sacht am Weg verwehn; Ein Haus zerflimmert wunderlich und vag. In Goldnem schwebt ein Duft von Thymian, Auf einem Stein steht eine heitere Zahl. Auf einer Wiese spielen Kinder Ball, Dann hebt ein Baum vor dir zu kreisen an. Du träumst: Die Schwester kämmt ihr blondes Haar, Auch schreibt ein ferner Freund dir einen Brief. Ein Schober fliegt durchs Grau vergilbt und schief Und manchmal schwebst du leicht und wunderbar.

всегда мне нравилось это моё стихотворение и продолжает нравиться - переходное. (я его вспомнила, потому что вдруг подумала, что Гастон Башляр бы заценил)) голый дым сон под ним одним был вырос в солнце детства - тамость - мелит рыб глубоководных иссякает истомлён их тонм, лосск, блесск иссяк. так новой жизни неточно часы бьют ритм сбит солнце стоит

К выставке Яны влекло меня расшифровать часть интервью из передачи «Мастера Горноводного» (2023 год), но так приятно смотреть это видео, что добавив титры как есть и выкладываю. Очень радостно наблюдать за Яниным цветком стиля годами

https://telegra.ph/TY-BUD-I-PRIDU-06-28

Прежде при попытках разговора мне некоторые из вас советовали сменить профессию, раз меня что-то не устраивает, или сосредоточиться на самоорганизациях. Тогда я сделала, надеюсь, поспешный вывод о том, что существует негласный кодекс молчания, что высказываться в принципе неэтично. Я признаюсь, что меня тяжело критиковать, я не чувствую себя правомочной высказывать мнение, которое может быть воспринято, как грубая претензия. Особенно это тяжело в такой крохотной среде, где все мы друг друга знаем, часто работаем вместе. Где личные симпатии к отзывчивому и доброму человеку мешают честно обсудить с ним его работу и ваше отношение к ней. Мы не избалованы щедрыми бюджетами, для нас работа в искусстве – это и привилегия, и жертва, и испытание воли. Как я могу писать критические посты, зная, что куратор создавал проект на собственные средства, что спорного позиционирования коммерческие программы – это попытка хоть как-то окупить инициативы, которые существуют только благодаря энтузиазму организаторов. Что художник скован потребностью продать произведения, чтобы иметь возможность продолжать трудиться. Но если мы не научимся говорить друг с другом, критически относиться к собственным и чужим работам, мы утратим навык всматриваться друг в друга, говорить и мыслить свободно. Мы похороним нашу искренность под лицемерными улыбками. Забота начинается с уважения. А уважение возможно только среди людей, общающихся между собой на равных. Моя первая попытка говорить правду начинается с обращения к себе, к моим коллегам, к моим руководителям. Я устала проживать несколько раздельных жизней: там я разлучница Рада из ДВР, здесь я менеджер Ариадна Аркадьевна, в третьем месте – кто-то ещё. Это нормально разделять сферы своей жизни и проявлять гибкость, но нельзя жить две жизни во взаимосклющающих системах ценностей. Это будет означать, что в одной из своих ипостасей я неизменно лгу. Возможно, я экстраполирую свой кризис самоопределения на институцию, в которой я работаю, но мне кажется, что необходимо решить: Артэтаж – кунстхалле при ДК или будущий музей современного искусства? Означают ли невнятные перспективы будущего понижать планку выставок? Ведь не коварный Светлячок понуждает одну за другой производить на свет вялые выставки, которые не могут соперничать с прежними дерзкими проектами и большими планами? Поймите правильно, я вижу проблему не эстетического характера, а этического, проблему в кризисе доверия между нами. Я боюсь, что меня лишат возможности работать с ребёнком и не вмешиваюсь в процессы, в которые нужно вмешаться, Александр Иванович боится, что ничего не получится с музеем, и верить никому нельзя, и не может делегировать задачи сотрудникам, а тащит всё на себе, без обсуждений и помощи, Роман Дмитриевич боится репутационных рисков и конфликта с управлением культуры, управление культуры боится провокационного контента и санкций сверху, потому что в прошлом году нам прямым текстом было заявлено, что проблемы нашей институции и её лиминального положения не являются приоритетными для города. Все мы не доверяем зрителю, заведомо решив, что публика неграмотная, не смыслящая в искусстве, что нужно делать выставки попроще. Я, обращаясь к вам, за вас решила, что никто не услышит меня. Я заканчиваю, простите моё многословие. Мне кажется, что любой застой начинается с отстувия веры. Веры в мечту. Веры в себя. В друг друга. Артэтаж – это прекрасная мечта Городнего, это красивая идея, за которую стоит бороться. Много лет назад вы озвучили мысль «Владивосток стоит того». А вы стоите этой красивой мечты и заслуживаете уважения. И веры. Сегодня я приглашаю всех и каждого за стол переговоров. Даже если мы все с вами ни до чего не договоримся ( а это и не обязательно), мне хочется, чтобы в этих стенах звучали разные мнения и никто не боялся осуждения. Сегодня мне весело, я ничего не боюсь, и я хочу разделить с вами это веселье. Могу я попросить наполнить мой бокал? Мой первый тост: за каждого из присутвующих и за это место. Кагада!

Нравятся ли вам работы ваших коллег? А собственные? Как манифестируется позиция куратора? О чем эта выставка? Этично ли выставлять аматоров рядом с теми, кто в релизе этой выставки назван «авторитетными художниками»?  Кто определяет правила этих иерархий, и как они работают? Существует ли у площадки, имеющей амбиции музея современного искусства, артикулированная политика работы с художниками, выставками, коллекцией? Какова планка, заданная коллекцией, с которой началась эта история? Как происходит отбор художников? Ставилась ли задача проанализировать взаимосвязи между художниками нового поколения и теми, чьи имена нам давно знакомы? И можно ли считать данное собрание работ условным автопортретом Артэтажа сейчас? Уместно ли говорить о некоем общем срезе состояния околохудожественной среды? Где волк с ягнёнком, и барс с козлёнком; и телёнок, и молодой лев, и вол, и утопическое соприсутвие всех со всеми? Мне кажется в том виде, в котором сейчас существует эта выставка не зафиксирован ни настоящий момент, ни многообразие связей внутри сообщества, далеко не всегда положительных. Хаос отбора работ не является концептуальным ходом, никак не расширяет понятие «современности». Боюсь, это тот случай, когда музыкант отсутвие техники выдаёт за импровизацию. И в нагромождении работ художников, не связанных друг с другом ничем, кроме места проживания и личным знакомством с сотрудниками институции, я не вижу какого бы то ни было продуманного подхода. Мы будто застряли в том, что считаем настоящим моментом. Современность зацикленная сама на себе, не приводящая ни к какому будущему, не связанная ни с каким прошлым. Игнорирование взаимосвязей ещё не делает искусство свободным и самобытным. Это своего рода нарциссический акт, зацикленный сам на себе. Полагаю, многие из присутвующих не хотели бы таким образом трактовать свои автопореты, но отсутвие внятного контекста этой выставки, отсутвие логики присутвия работ тех или иных авторов в экспозиции не позволяет выстроить коммуникацию со зрителем. Пространства не хватает ни в развеске, ни в возвмозжностях интерпретации. Демократичность музея (если мы говорим всё-таки о музее) не означает отказ от критического отношения к качеству работ. Горизонтальность коммунникации не означает отсутвие стратегии, а открытость для зрителя не отменяет необходимости ясно транслированной миссии институции. Александр Иванович, вы часто сетуете на то, что среди сотрудников Артэтажа нет квалифицированных экспертов и грозитесь нанять многоопытных искусствоведов, когда мы наконец-то обретём желанный статус музея. Но разве отсутвие искусствоведческого образования помешало вам собрать прекрасную коллекцию, с которой связана ситуация нынешнего дня, не менее ценная для истории города, чем сами экспонаты? Впрочем, ваше замечание во многом верно, и ВСЕМ нам необходимо больше изучать современное искусство, читать теорию, раз мы географически и экономически отрезаны от возможности повышать свою насмотренность. Не у многих из нас есть возможность посещать музеи Европы и казалось бы, недалекой Азии, мы отрезаны от столицы, где якобы происходят основные события в отечественном искусстве семью часовыми поясами, девятью часами в полёте и примерно двадцатью пятью тысячами рублей, в которые обходится эконом класс в самолёте в обе стороны. Но для тех, кто любит и хочет учиться, общаться и искать своё место в искусстве – это преодолимое препятствие, информация как никогда прежде доступна. Но мало посмотреть «как там» - необходимо понимать методы работы, будь то труд художника, педагога, куратора музея. Необходимо понимать локальный контекст, местную среду, чтобы применять полученные знания, находить практическое применение знаниям, внедрять практики. Необходимо уделять внимание тому, с кем ты работаешь, среди кого находишься. Что мы знаем о нашем зрителе? Что мы знаем на самом деле о художниках, собранных здесь? Что мы можем дать и что готовы принимать? 2 Возможно, мне в финале моей затянувшейся речи, который уже близится, справедливо посоветуют поискать бревно в собственном глазу.

тост / автопортрет / артэтаж / 2021 / Рада Я ужасно волнуюсь, я думаю вы чувствуете это в моём голосе. Но сегодня мне очень важно начать говорить, и я прошу вашего внимания, дамы и господа. И я прошу вашей поддержки. Автопортрет – это жанр, предполагающий некоторую степень самообнажения. От такой работы ждут искренности. Многие из нас боятся быть искренними. Боятся озвучивать своё мнение. Мы живём в непростое время, в непростой среде. В атмосфере выученной беспомощности. В ощущении собственной уязвимости. В своей искренности человек одновременно силён и так хрупок. Мне страшно задеть кого бы то ни было из вас в этой хрупкости. И я должна признаться в менее благородных опасениях: я так привыкла быть удобной. Это распространённый самообман: кажется, что если ты будешь удобным, будешь говорить всем только приятные вещи, то этим ты расположишь людей к себе. Но нельзя льстивыми речами купить искреннюю любовь. Когда мы хвалим друг друга на открытиях, а потом шепчемся в кулуарах, о том, что выставка – так себе – это не забота друг о друге. Когда мы проявляем жалость и снисхождение друг к другу – это не забота. Это страх лишиться своего положения в обществе и связанных с ним привелегий. Мне страшно выражать своё мнение, потому что я боюсь рассердить своё руководство в лице Александра Ивановича и Романа Дмитриевича, страшно навсегда потерять их расположение, которое и без того пошатнулось. Я осознаю своё уязвимое положение и прекрасно понимаю, что я рискую не только собой. И я прошу у вас прощения за это недоверие. Я не хочу отношений, построенных на страхе применения санкций. Я уважаю тех, с кем я работаю, и верю, что вы меня поддержите, даже если не согласитесь с моим мнением. Страх заставляет нас молчать, лицемерить, терять уважение к себе и друг к другу. Сегодня в качестве исключения я предлагаю всем быть веселыми и бесстрашными. 1 Три десятилетия тому назад великий уссуриец Александр Иванович Городний, под чьей символической сенью мы сегодня тут собрались, начал путь к воплощению своей мечты: созданию городского музея современного искусства «Артэтаж», пространства, в котором жители города будут знакомиться с лучшими работами художников послевоенной эпохи, связанных с Владивостоком и Приморским краем. Пространство, в котором горожане почувствуют себя не сторонними наблюдателями, не робкими посетителями чопорного музея, а участниками живой истории молодого города. Пространство, в котором не боятся обсуждать трудные вопросы, в котором зритель, художник и куратор на равных участвуют в дискуссии. Где каждый, кто участвует в подготовке проекта, вкладывает все силы, чтобы каждая выставка была значительным событием, открытием, переживанием, противоречием, Встречей - главой в нашей истории. Пространством, в котором сосуществуют работы признанных ветеранов приморского искусства и молодых художников, только начавших свой путь. Пространством, в котором нет места затхлости, скуке, отчужденности, лицемерию, всему тому, что уничтожает свежесть мысли и её воплощений. Эта мечта маячила на горизонте, становясь то ближе, то дальше от своего материального воплощения, и вот, по прошествии стольких лет, тяжёлых лет упорного труда и отчаянных попыток осуществилась в следующем виде: Артэтаж формально является филиалом МБУК ДК Традиции и современность. Выставочные залы, коллекция под инвентарными номерами, все прошения о присвоении статуса музея отклонены администрацией города. Городу, претендующему на звание культурной столицы дальнего востока, не нужен музей современного искусства. Кого мы имеем в виду, когда говорим «город»? Нескольких людей, которые работают в администрации и отвечают за состояние культуры? Или может, шестьсот тысяч человек, населяющих Владивосток, из которых современным искусством активно интересуется одна тысячная часть, а то и меньше, судя по статистике посещений выставок в Артэтаже и на Заре? Может быть речь, в первую очередь, о нас самих, присутствующих здесь? Насколько каждый из нас заинтересован в развитии регионального музея? Сегодня я хочу задать вопрос каждому из собравшихся: довольны ли вы этой выставкой?

https://www.instagram.com/reel/DZjUM6sT1Bt/?igsh=ZzZ5Mjk0a2phdjVm

https://www.instagram.com/stories/ravnoapostolnaya/3919754308258467988?utm_source=ig_story_item_share&igsh=MTQ5OWIzaW4wNzR0cg==

Так начались Рыцари холодного Пола. Мы объединились магически в новогоднюю ночь, собравшись вместе на карнавал в Королевстве рисования. Обнаружив красоту сложившейся атмосферы, мы стали собираться и рисовать снова, в гостях друг у друга. Общее название для нас и наших встречи пришло к 5 января, к открытию легендарной выставки «Не хочу рисовать», на которой мы показали работы с одного из съездов Рыцарей Холодного Пола. С заботой об атмосфере красоты в рамках владений и вне, в целях поддержания конструктивного рабочего настроения в среде молодых художников, с начала нынешнего года Королевством Рисования объявлен сезон съездов Рыцарей Холодного Пола. Смело посвящают свои руки и сердца экспериментам с материалами и смыслами: Владимир Биттов, Анна Волкова, Алина Мазур, Лена Левша… Такой богатой на события выдалась наша первая неделя 2026. Видимо, присказка «как Новый год встретишь, так его и проведёшь» работает в своём самом прямом смысле, так что в скором времени продолжим наш рассказ А пока, смотрите архив всех работ со съездов посмотреть тут.

Коллеги, делимся новым разговором, который записали почти «на бегу»: ещё не было 10 утра, а через несколько часов у нашей гостьи — самолёт. Мы записали интервью с Женей Чайкой — куратором и исследователем, председателем совета Ассоциации арт‑резиденций России. Это редкий случай, когда человек одновременно и «в поле», и «в тексте»: Женя готовит вторую книгу, параллельно запускает проекты и выставку в Пермском музее современного искусства. О чём говорили — небанально и по делу: 1️⃣ 00:00:28 Кто она сейчас: роли «куратор / исследователь / писатель» не конкурируют, а переключаются в зависимости от фазы проектов — а резиденции «всегда с ней». 2️⃣ 00:02:09 Как Женя вошла в арт‑резиденции: от работы с приезжающими художниками в Екатеринбурге — к запуску резиденций в рамках Уральской индустриальной биеннале. 3️⃣ 00:04:19 Что такое арт‑резиденция — и почему единого определения не существует. У Ассоциации есть практика: уже полтора года каждый понедельник в телеграм‑канале выходит новое «конвенциональное» определение резиденции — как способ честно показать гибкость формата. 4️⃣ 00:10:21 Чем резиденция отличается от лаборатории и мастерской — и почему возрастные ограничения для художников сегодня выглядят архаично. 5️⃣ 00:24:16 Сдвиг фокуса последних лет: меньше «объекта на выходе», больше ценности процесса. 6️⃣ 00:27:49 Один проект — несколько резиденций: это становится нормой; Ассоциация продвигает идею фиксировать вклад резиденций на этикетаже. 7️⃣ 00:35:43 Экономика без иллюзий: резиденция обычно не зарабатывает сама — она живёт внутри экосистемы (частной / государственно‑частной / смешанной). 8️⃣ 00:40:36 Отдельный тренд последних лет — самоорганизованные резиденции: «художники делают резиденции для художников». 9️⃣ 00:42:58 Как удержать баланс дисциплины и свободы для художника в резиденции — и почему важны не только правила, но и этика, и «гостеприимство» как профессиональная компетенция. 1️⃣0️⃣ 00:51:57 Кемерово в перспективе резиденций: неожиданный мостик от «Города Талантов» к исторической модели «города художников» в Дармштадте (Матильденхёэ). И ещё один очень практичный момент — какой минимальный «порог» нужен, чтобы резиденция вообще состоялась (и почему иногда выставка в финале — не главное). Ссылка на интервью в ВК 👈 Ассоциация арт-резиденций России: https://airofrussia.ru/ Сотрудничество и обратная связь: https://t.me/annankuzmina 👉Мы в Мах👈 #эксперты2_0 #урбанистика #архитектура #города2_0 #арт_резиденции

21 ФЕВРАЛЯ / 18:00 / ТАЙГА 100 ЛЕТ / ПРЕЗЕНТАЦИЯ ПРОЕКТА СЕРГЕЯ ИНОЗЕМЦЕВА / 16+ ⚡️️️️️ В эту субботу в мастерской Центра современного искусства «Заря» состоится презентация проекта художника Сергея Иноземцева. Вместо традиционного открытия выставки вы поучаствуете в настольной игре! 6 игроков будут выбраны с помощью жребия, а остальные зрители смогут наблюдать за процессом. 🎲 *Если вы хотите поиграть отдельно, см. информацию из следующего поста. «Тайга 100 лет» — настольная игра, созданная по итогам художественного исследования в арт-резиденции. Это игра о месте человека внутри хрупкой среды сосуществования города и природы и о том, как внешние события вклиниваются в зацикленную рутину жизни. Последние годы Сергей живет в поселке Горноводное, в 500 километрах от Владивостока, и опыт жизни в городе и в глубине края становится важной оптикой проекта, позволяющей взглянуть на разные «режимы» того, как жить и существовать в мире. Настольная игра раскрывает взгляд художника на перетекание урбанистического и природного миров через (пере)открытие мира с помощью керамических глифов с изображением городских и природных рельефов. Также в наборе есть карты с событиями, влияющими на фигурки игроков на игровом поле. Включенная в проект китайская поэзия является путеводителем, определяющим смысл и значение игровых ситуаций, заданных картами; исход решает кубик, а глифы, выкладываемые на общее поле, постепенно складываются в географию совместно формируемого мира. Проект балансирует между игрой и рассказом истории без четкого сюжета. Зрители становятся соавторами общей карты глифов, и от их решений зависит не только исход партии, но и конфигурация мира, который им удастся собрать. Игра кооперативная, а не конкурентная: события в ней оказываются либо испытаниями, либо поддержкой в Пути, отсылая к цикличности страданий и попыткам разорвать этот круг. По итогам резиденции Сергей создал герметичный мир, насыщенный событиями из реального мира, укрепленный собственным визуальным языком шума и пустоты. Результатом собранного материала становится опыт — заполнение котлована дня памятью о проторенной дорожке. Отсылая к человеческой жизни, опыт игры оказывается подвластен удаче, внутреннему спокойствию и необходимости выстроить собственный Путь. 📍Для посещения обращайтесь на ресепшн ЦСИ «Заря»: проспект 100 лет Владивостоку, 155, цех 2, вход 10, этаж 2. Вход свободный.

Главным мотивом любой игры является сосредоточенность не на конкретном результате, а на процессе. Исполнение «игры» было строго формализовано, как и её исторический прообраз театральной лилы, зрительные образы и смысловая наполненность которого были сфокусированы вокруг эмоционального компонента, создания у зрителя или участника ощущения сопричастности к происходящему. Тем не менее, геймплей содержал отсылки к настоящей детской уличной игре (классики, квадрат, резиночка, биробиджанская рулетка), наличие таких компонентов, как стиль, фабула, герои, декорации и заданная тема позволяли проводить параллели с драматической формой настольной или компьютерной игры, а нарративность процесса — с литературными воплощениями игры (кэролловская Алиса, путешествующая по шахматной доске в Зазеркалье, движение протагониста «Голема» в роли Шута-сигнификатора по колоде Таро и его взаимодействие со старшими арканами). Живые фигуры двигались по расчерченному игровому полю. Художники подготовили коллекционные карточки (trading cards) с характеристиками игровых персонажей, каждый действующий член группы был действующим лицом в этой колоде. Данные о персонаже включали его атрибуты, качества, суперспособности, индивидуальную миссию, а также игровые характеристики, отчасти детерминирующие его ходы и исходные возможности на поле. Каждый параметр содержал отсылку к предыдущим текстуальным и перформативным работам коллектива. Цикл «игра», в отличие от остальных актов «оперетты» фокусировался не на общем процессе и абстрактных понятиях, а на персонажах, деталях и частных моментах. двр, 2019, выставка «Весна Блаженная», ЦСИ «Заря», Владивосток предшествующее поле игры «Тайга 100 лет», Сергей Иноземцев, ЦСИ «Заря», 2026

описание цикла «Игра» в 2019 ) ИГРА́ - осмысленная непродуктивная деятельность, где мотив лежит не в её результате, а в самом процессе. Проехались великом по ноге - подставь вторую. Здесь правит азарт, случай. Головы вверх, глаза вверх! Старт!

афиша цикла «Игра» с «Весны блаженной», двр, 2019