Свинцов и его Ва

Меня вдруг аномально заинтересовал Вампилов, было бы вам интересно, если бы я сделал открытую лекцию в Чехове?

Спасибо, что вы со мной

Я вас страшно люблю

Попугай и Челентано Челентано потерял попугая И теперь он едет мятый в трамвае Незажённая сигара на пальце И в сквозняке пляшет чёлка как пальма Попугай оставит знаки на стенах И выйдет просто — на Новокузнецкой А Адриано прошепчет: конфесса Куда ты делся, мой Кеша, мой Кеша Челентано потерял попугая Сообщат во все газеты Китая И о том, что в окошке трамвая Повторяется тоска неземная И это будет на конечной, конечно Большеглазая зайдёт королевишна И тогда ей Челентано галантно Вместе с ним до скончания сигары-на Предлагает ловить попугаев Но она по-итальянски не внимает Аморе Мио — цедит он — Аморе Мио А море мимо, целиком, а море мимо А попугай всё летает в закате — Смешной зрачок, но на лопнутом глазе

Не родившемуся (снова) богу Одна дождинка ещё не дождь и ещё не снег Одна гвоздинка ещё не гвоздь и ещё не сруб Одна гвоздика ещё не гроздь и ещё не суп Одна гвоздичка ещё не гость из иных миров А карта-схема уже не местность, уже не рай А плёнка Свема уже не честность, а так, игра А лучик света уже не пыль из иных миров Закрылось где-то окно из детства, прости-прощай Но я зашёл в кабачок «Надежда» и снял ружьё Но я дошёл до тебя, затем что нашёл ничьё Принёс в наследство, и кто б ты ни был, мадам-месьё Тебе полцарства — и я только-только вошёл во вкус Когда ты посадишь семя, согнёшь крючок Запалишь очаг, и шалаш возомнишь — чертог На срубе наваришь суп, победишь искУс Я так уж и быть, полцарства додам ещё Из двух половинок, из гвоздиков и гвоздик Получится дивный розовый апельсин И хлынет лавина, Господи нас прости Ты станешь на башни множественно один И дождь за сараем в мётлах коптит эфес И гвоздь укатился, и дом наш построен без И гроздья небесные — воздух имеет вес — Уже дозрели, ещё не съели, увы и ах Скорей поешьте, пока что прежде не лёд из луж И я не поплёлся во Свему снежную так, без лыж И звёзды-парашутисты ныряют с крыш С публичными письмами как там в иных мирах

В «Чехов» зашёл мужик, похожий на молодого Шнура И сказал, распахнув глаза: «Если сейчас ночь, то почему так светло?» Сейчас день «А если сейчас день, то почему было солнечно ночью?» Я риторически предложил ему бы поспать «Нет» — отвечал мужик, похожий на молодого Шнура Я настойчиво предлагал стаканчик воды «Нет» — отвечал, — «А хотя... воды мне не надо» — Поймал мой локоть мужик Похожий на молодого Шнура — «А надо бы 30 грамм... 30 грамм водочки...» Нет, нагрубил я ему, если воды вам не надо, тогда выходите — И отрицательно возвратил И отвратительно отрицал ему схваченный локоть «Отъебись!» И потом ещё раз «Отъебись!» Отвечал мне мужик, похожий на молодого Шнура, выходя И напоследок — «Очкарик!» И пошёл по дороге Вдоль Успенской церкви Где мы — слепые вожди слепых Косимся на оных бессмысленным утром

Аркадия Чуть-чуть похожа на капкан Аркадия моя И мы, пригожие, канкан Идём в её края И мы несём с собой серпы Несём в её края И сами кажемся снопы И он, и ты, и я Ведь для царя на самолё- Тебя ль не разметать? И сено носится твоё В Аркадии лежать Как будто тысяча ресниц На счастье с альбинос Стройматерьял для вечных птиц Смородина для коз Привет, Аркадия моя, Лимония моя, Страна Магнолия моя, Лайлония моя! Как птицы, носятся серпы Над выжженной землёй На них смородины следы Всё кажутся зарёй Чуть-чуть до вечного труда До времени кольцом Мы всё идём кап-кап туда С натруженным лицом И не поём, и не поём Аркадия, тебя Чтоб не услышали о том Что мы идём в тебя Сквозь разнесённый сеновал Не вёсны для любви Где Ты нас в дёсны целовал Как воздух соловьи

ТРУ-ААА МОМО  Мы приглашаем вас на первый в истории и в роде своём направленный в зал для зрителей, т.е. живой подкаст в жанре "трёп трёх в беседке" 17 июля в 19:00 (т.е. в пятницу после работы) В гостях писатель Фома Акиньшин, и так он говорит:  В день Трёх Дураков, в день Пути, в день Пустого разговора мы собрались на перекрестке Гончарной и 5-го Котельнического переулка, чтобы обсудить несколько немаловажных вопросов, а именно: Дуэль, Поиск сокровища, Злой рок, Дружбу, а также поговорить о рассказе «Художники» Всеволода Гаршина. Молчаливым становится день, но не наши три голоса ЗАПИСАТЬСЯ НА ПРИЁМ

О. А если Вы, допустим, никогда Со мной не вы- Со мной не -говоришь- Со мной не -ся А ся теперь, напротив, не со мной То что же будет, Господи, тогда? Тогда продолжит водоточить с крыш И чей-то паспорт унесёт вода К Москве-реке — в обитель Карася Убить нельзя помиловать нельзя И кто-то в ка- И кто-то в -мыш- И кто-то в Е Смахнёт веслом как хвостиком века И поведёт мальков, как Тохтамыш По безупречной мутной тишине Пока не Вы- И солнышко не -ся Не сядет в эту маленькую тишь В огромную, но маленькую тишь В которой Вы уже не говоришь А просто, будто в паспорте, вся-вся По ней кругами синими летишь

Мальчик и львёнок маленькая поэма посв. Лёве с Могилёва, висевшему над моей дачной кроватью 1. Мальчик со львёнком идут по осенней аллее Голые ветви, как мудрые смотрят олени Если ответишь им, не избежишь акварели Эти мальчик и львёнок Мальчик со львёнком идут, как огонь в батарее Слепо и вечно, и нет ни причины, ни цели И кровоточут во вне, будто ветер осенний Привыкаешь с пелёнок Мальчик со львёнком с утра их шестёрка коленей Содрана полностью об алфавиты корений Им отдаются со скрипом в аллее качели Как заслуженный отдых Мальчик со львёнком влюбляются в скрип их быстрее Чем понимают, играя на скрипке в костре их Кремнем, что ах и увы древесина не стерпит Бедные мальчик и львёнок Бедные — только соскочат-сорвутся, и вот уж качели Бьют по затылку по почкам, по милой мишени Так же Борей воплощает за тюлем потери Вьюжно расхристанный львёнок Он — ой-ой-ой — выкорчёвывает качели Рыком наводит катки на бездонные щели С лаской учительской бьётся в немытые шеи А мальчик его поёт их 2. Мальчик и львёнок идут по осеннему лесу Львёнок — как будто бы трон зашагал королевский К скипетру словно держава приварена сверху Со львёнком мальчишка вприпрыжку Тот же пейзаж, но олени теперь в триумфальную клетку Так по версальскому бродят ребята паркету Будто бы в классики по кучерявому по трафарету Подворачивая лодыжку Всё подчиняется их этикету экстазу Мальчик и львёнок во всём отражаются сразу Из балюстрады деревьев взирая на фазу Трансформации жизней Всё копошится в дуальности мальчик и львёнок Папа и сына пасутся в плащах из клеёнок Мастер над юношей сбитым печально клюёт их — Сбитым качелями солнышком над отчизной Мальчик и львёнок с обломками Лёдистой качки Йдут, а навстречу выходят из леса к ним львёнок и мальчик Мальчик со скрипкой и тонко на скрипке скрипачит А львёнок урчит ему Вот наливаются кровью глазницы у первых Кровосмешение, зрение будят химер в них Скрипку скрестив со смычком, протестуется сверстник По львёнку львёнком прошитому С треском оленьим, нытьём акварельным качелина хлынет Прежде чем красная бабочка-галстук покинет Шею, скрипач полосует смычком — и ноги нет Второй, третьей, четвёртой Кроны бесшумны и тем воспоют поединок Мальчик и львёнок в безножье сольют воедино Всё что осталось — ни слуг теперь, ни господинов И по небу клин крестовых отвёрток 3. Мальчика львёнок и львёнокомальчик гуляет по бору С пастью в руке он гуляет по бору на шару Бродит наощуть деревья, похожие сплошь на натуру С ружьями на ветвях С живыми ружьями на ветвях Мальчикольвёнок боится шагов оленьих Львёнокомальчик проводит часы в моленьях В ужасе трогает — не отлетает ли наколенник Во сне продолжающихся боях Правя по ходу массивными лапами букву корений Он обнимает ружьё будто скрипку и слушает время В нём под немытыми шеями рушатся ветви И высвобождается акварель Рушатся ветви, как будто дают по шеям Лернейской Гидре, и клетки с доски рассыпаются на отрезки Воздух скрипит не для них апрельский И капель будто аква-дрель Мальчикольвёнок с гривой на сердце еле Львящимся с гидрой на сером теле Мальчика львёнка в корнях постели Тянет за ружья — скрипят ремни Топот олений на месте наместник весит Девочку, ножки с качелей, скрестив их, свесит Бабочка носится, в краску вгоняя светски И на скрипках поют кремни Дедушколев выжимает рукой крещендо(!) Той, что на месте ноги вообще-то Небо в ответ громыхнув посыпает щедро Несвоевременный снег и А Тут же хвостисто и с кисточкой, в снег макнувши Выведет -ллея, а после листву на кущах И акварелью оленей, в лесу бегущих И Мальчик со львёнком в о с не ю я _&_&_&_&_&_&_&_&_ Мальчик и львёнок идут после школы дружно Ищут из веток похожие на оружку Эта поменьше-рогатиной будет узиха А та — а-вэ-пэха, похожая лучше на клюшку Качели в аллее качаются тихо-тихо Непроржавевшие потому что

Ох

Вольно и неточно цитируя Веничку Ерофеева: было издано в единственном экземпляре и тут же разошлось Неточно — это потому что пока ещё не разошлось Искать ETERNAL PARACHUTISMA и по желанию уносить (что не бесценно) в Чехов и компания — на выкладке, ближе к Телу Аккуратно щупать и читать — почему бы и нет С уважением, Ваш

МЫ СТРОИЛИ, СТРОИЛИ И НАКОНЕЦ ПОСТРОИЛИ

Тимофей Свинцов — эссе «Фолкнер. Звук и ярость. Жизнь Бенджамина Компсона» Она, жизнь, словно об оптическую призму, преломляется о каждого из нас, имманентно без вины виноватого первородным грехом, и становится пучком маловнятной многоголосицы (в сущности, атонального хора, прищемлённого – воющих каждый по-своему).  Бенджи (Бенджамин Компсон) – кристаллизованная метафора этой жизни, витальной разрушительности или разрушительной витальности. Он – огромный, под два метра ростом, мужчина с синими глазами, но клинический идиот, по сути – закупоренная, не способная стать ни языком (Бенджи только рыдает – тот самый вой), ни родом (Бенджи кастрируют после нападения на прохожую девочку) энергия.  Читайте статью полностью на нашем сайте! Книжный клуб по роману «Звук и ярость» Уильяма Фолкнера (в переводе Ирины Гуровой) пройдет в «Чехов и Компания» 13.06 — 18:00 Приобрести билеты

Стоял в меру безоблачный (1) летний день Ничего не предвещало ничего (2) Вяхирь (3) влетел в распахнутое кухонное окно (4) Он (5) испугался последствий и застрелил его (6) из того, что оказалось у него под рукой Или лучше сказать — под крылом То есть кто-то, несмотря ни на что, умер (7) Не было ни чёрных плаща-котелка, ни лакированных чёрных перчаток (8) Было три ракурса одного и того же интенсивного происшествия Застре_ленного застре_лившего Автора (9) — застре_менем, за_племенем, за_временем Потому что он, стоящий в тёмном кухонном углу, не потерял интенсивность И даже подошёл к окну (10) В него (в кого? может быть, из него?) вышел витютень (11) Но сперва (и это продлилось всегда) Он стоял в окне — бело-прозрачная птица, и бадьянная звёздочка глаза __ (1) «В меру безоблачный», т.е. день «ясный вполне», достаточно ясный, неясными остаются некоторые его обстоятельства, что говорит о недостижимости счастья (2) «Ничего не предвещало ничего» — это ложное логическое выражение а ≠ а, а значит «ничего» всегда, в печальной человеческой логике, что-то предвещает — а именно нечто по принципу «затишья перед бурей» (3) Вяхирь — вид птиц семейства голубиных, перелётная птица. Обитает в лесах. Гнездится в умеренных широтах Европы и Западной Сибири (4) Птица, залетевшая в окно — народная примета, означающая, что душа покойного возвратилась оттуда и призывает отправиться за ней обратно (5) Он — личное местоимение 3-го л., ед.ч., м.р., относящееся к ближайшему сущ. м.р., т.е. к сущ. «вяхирь», но в мерцающей логике стихотворения это может оказаться и некое третье лицо (ед.ч., м.р.) (6) В той же логике непонятно, относится «его» (личное местоимение 3-го л., ед.ч., м.р./ср.р. в В.п.) — к слову «вяхирь» или к слову «окно» (7) Пытаясь предупредить беду, мы сами очень часто становимся её причиной, расшатывая и без того «в меру безоблачную» структуру реальности (8) Эти строчки отсылают к кочующему по текстам автора, например, «Я памятник себе», образу — голубям в котелках и плащах, которые означают бесплодную и беспросветную авторскую паранойю (9) Весь этот фрагмент посвящён созданию неразличения точек зрения — аффиксальное ветвление корня zastre, который, как выяснилось, означает в каталонском языке «портного» или «катастрофу» (10) Многие события, вызывающие здесь и сейчас яркие переживания, становятся, со временем (за которым стоит автор-скриптор), своими призраками — и уже непонятно, было всё это на самом деле, было так или как-то иначе, было с нами или с кем-то другим (11) Витютень — см. «вяхирь» #из_жизни_и_смерти_обыкновенных_вяхирей

Тимофей Свинцов делится своим новым эссе «Рюноскэ Акутагава. Смерть в междумирье» Акутагава, конечно же, глубоко европейского мировосприятия автор, он прилежно впитал в себя французов и скандинавов (Стриндберг, Ибсен – любимые авторы), и, конечно же, русских – Гоголь (у него он переворачивает, как перчатку ахматовская героиня, сюжет о печальном Акакии Акакиевиче и переосмысляет фантасмагорию про майора Ковалёва – «Бататовая каша» и «Нос»), Достоевский, Тургенев, Толстой.

Вальдшнеп — это ещё один пернатый агент междумирья с очень босховским лицом

Из Шпаликова Вяхирь услышал вихрь и вошёл В него, а Я осталось на трубе А я по крыше шёл себе и шёл И нехотя участвовал в судьбе Идущего — как видите — стиха Где в небе, небо серое гневя Меняются местами И и Х Где Я в ответ меняется на я В осколках дыма дома моего Где видно с крыши прежние места И улицы, и с них ни одного Приличного бездомного кота #из_жизни_и_смерти_обыкновенных_вяхирей

Атталея принцепс Как талия принца — Вот-вот и сломается, если ветра Но весело-весело флюгер Возбесится, если подуют — ура А там, где веселье и бешенство — трон Атталея вертится, вертится в нём В летающем креслице, если влюблён Как Вечная Девица сумрачным днём