БУКВ!N

Сегодня исполнилось 40 лет со дня чернобыльской катастрофы https://vk.ru/wall-26091082_816

Сегодня Владимиру Вольфовичу Жириновскому исполнилось бы 80 лет... https://vk.ru/wall-26091082_813

Слушать подано! 🍕 Наша третья песня, которую можно слушать круглый год, потому что она круглая!

Сколько слов случайных, странных, Часто брошенных в запале Распадаются под вечер На бессмысленные буквы И осколками сияют Под холодною луною... А быть может, то признанья О любви невероятной, Что слетали с губ влюблённых На скамейке в летнем парке? Или части жарких споров О прошедшем и грядущем? Недосказанные мысли? Недописанные сказки? Но куда же пропадают Эти части слов бесценных, Слов сомнительных, ужасных, И красивых, словно жемчуг? Тёмной тихой лунной ночью Дворник с длинными усами Прилетает прямо с неба И своей метлой волшебной Буквы с улицы сметает... Много слышал старый дворник Этих отзвуков забытых – Он в мешок их собирает И летит обратно в космос, Чтоб рассыпать их по небу. Там они живут другою, Новой сумеречной жизнью, И, в созвездья собираясь, Вновь становятся словами. Нам неведомы их тайны, Смыслы их непостижимы, Мы глядим на них ночами, Мы лишь ищем эти звёзды...

АПРЕЛЬ Я бы взял тебя с собой В мир, где нету солнца края, Где рукой подать до рая, А до ада пнуть ногой. Ты взяла б меня туда, Где у неба нет границы, Где парим мы, словно птицы, Облетая города. Только знаешь, ты – февраль, Замороченная вьюга, Вряд ли нам понять друг друга, У тебя другая даль. А внутри меня – апрель, Пиво, порох и осколки Перекошенной двустволки, Разум – мимо, сердце – в цель.

Сонный месяц белой кошкой Лижет звёзды с чёрной миски – Он такой родной и близкий, Так и просится в ладошки. Потянулся, спрятал ушки, Стал почти незамечаем – Знать, рассвет душистым чаем Скоро выльется из кружки.

ЛЮБОВЬ Неистовая и дикая, Безбрежная и прекрасная, Шагаешь по миру, безликая, Безумная и опасная. Без имени и без отчества, Ты входишь без приглашения – Невидимое пророчество, Безвыходное спасение. Утраченными надеждами Плетёшь вековое кружево, Ласкаешь руками нежными С улыбкой мальца неуклюжего, И смотришь с печалью сладкою, Чтоб душу из сердца вытянуть, А после тихо, украдкою Её на помойку выкинуть. И ходишь, и ищешь в молчании Слепое своё сокровище, Божественное создание, Чарующее чудовище. Душистыми травами вышито На платье твоём обещание, Из терпких страданий выжато Вино твоё на прощание. И тянешь его, пьянящее, И поишь сердце остужное – Волшебное, настоящее, Совсем никому не нужное. Уйдёшь, а оно останется, Сияя в твоём знамении. Рождать, убивать и каяться. Твой крест. Твоё наслаждение.

С нами Гордон, Купер и Чет – Хотели всей компанией рвануть на Тибет. Пирогов набрали мы с собой на огромном блюде. С нами Альберт, с нами Филлип (Пока ещё не чайник, но уже крепко влип). И тут один из нас сказал: "А пойдёмте к Джуди!" А что это за девочка и где она живёт? Вдруг пончики не ест она и кофе вдруг не пьёт? А мы такой компанией возьмём да и припрёмся к Джуди! Джуди? А кто такая Джуди? Она не то, чем кажется, а если что – убьёт, И может в совершенстве говорить наоборот, Ну а мы с такими рожами возьмём да и припрёмся к Джуди. С нами Джеймс, и Мэдди с Донной в строю, Они когда напьются, всегда поют "джаст ю", А мы им аплодируем, хоть шлягер их весьма зануден. Но им попробуй что-то возразить – Обидятся, начнут тебя на байке возить... Да ну их всех! Давайте лучше махнём к Джуди! А что это за девочка и где она живёт? Вдруг пончики не ест она и кофе вдруг не пьёт? Ну а мы такой компанией возьмём да и припрёмся к Джуди! Джуди? Кто такая Джуди? Она не то, чем кажется, а если что – убьёт, И может в совершенстве говорить наоборот, Ну а мы с такими рожами возьмём да и припрёмся к Джуди. С нами Энди, с нами Дениз – Роскошная красотка, у которой есть сюрприз. А Кэтрин Мартелл в усах и зачем-то прикрыла груди... Но что же будет дальше? Хоть бы нам повезло... Ведь это не игрушки, это древнее зло. Но это всё потом, а сейчас давайте всё же к Джуди! А что это за девочка и где она живёт? Вдруг пончики не ест она и кофе вдруг не пьёт? Ну а мы такой компанией возьмём да и припрёмся к Джуди! Джуди? Кто такая Джуди? Она не то, чем кажется, а если что – убьёт, Тебя потом лопатой Доктор Амп не отскребёт, Ну а мы с такими рожами возьмём да и припрёмся к Джуди. И все, кто с нею были, говорят, что страшно им до жути...

На кисельном берегу молочной реки найдено тело школьницы Маслы Пальмовой, завёрнутой в блин. В Блин Пикс приезжает следователь по особо странным делам Олег Пирог. «Кто убил Маслу Пальмову?» – для ответа на этот вопрос Олег не пожалеет ничего. Даже собственного желудка. В Блин Пиксе Пирог знакомится с главой местного МВД Гариком Пончиком, странной Леди с багетом, владельцем сети шаурмяшных Беней Шустрым и его внебрачной дочерью, несовершеннолетней соблазнительницей Оджахури. По уши влюбившись в Пирога, Шустрая раскрывает ему страшную тайну городского борделя «Одноногий Хек»: оказывается, всех его клиентов усыпляют снотворным и отправляют на начинку для папенькиной шаурмы. Дело пахнет жареным, поэтому Олег отправляется в лес на шашлыки вместе с майором Грилем Брюквой – бывшим военным, утверждающим, что получает сигналы с Сатурна через пельмени. Пирог понимает, что необходимо срочно допросить Леди с багетом, и интуиция его не подводит: в хижине у Леди всегда есть ароматный травяной чай и домашнее печенье. Леди сообщает Пирогу, что её багет кое-что знает о той ночи, когда убили Маслу, и что к этому причастна некая "япона мать"... Тем временем в Блин Пиксе появляется японский бизнесмен Нахеркашу Жритесуши, который пытается забрать бизнес у Шустрого, а также переоборудовать в суши-бар местную кулинарию «Румяный Рогалик». Пирог понимает, что необходимо срочно посетить данное заведение и с пристрастием допросить тамошних официанток. Там он под завязку наедается вкуснейшими рогаликами с вишней и напивается чертовски хорошим кофе. В расследовании требуется перерыв, и Олег отправляется спать в номер гостиницы «Большая Сырная». Во сне к Олегу приходит бог Велес и сообщает ему ценную информацию: "Суши не то, чем кажутся" и "Первый блин комом", после чего кидает в Олега блином и исчезает. Следователь понимает, что ему необходимо посетить градообразующее предприятие Блин Пикса – хлебокомбинат. Там он объедается невероятными сахарными плюшками, после чего участвует в традиционных народных гуляниях, где бросает блины в сковороду. Все горожане наблюдают демонический танец отца убитой девушки, Лагмана Пальмова – похоже, от горя тот окончательно повредился умом. Не отстаёт от него и жена Мара, к постели которой вечером через зеркало приходит злой дух Карачун. В желании выяснить, кто убил Маслу Пальмову, Олег Пирог и Гарри Пончик наедаются блинами, а старый бариста Пит по кличке Голова-блинчик поит их своим фирменным рыбным кофе. В Блин Пикс приезжает кузина Маслы – Сметаня, которую, к ужасу жителей, вскоре находят в Гастрономической роще. И она тоже мертва, завёрнута в блин... "Ваша любимая жрачка снова входит в моду" – хохочет маленький красный петрушка, танцующий в очередном лихорадочном сне Олега Пирога. А девушка, лицом точь-в-точь похожая на Маслу, шепчет ему на ухо имя своего убийцы. Им оказывается Лагман Пальмов, чьим телом овладел злой дух зимы Карачун. После решённого дела Олег Пирог запирается у себя в номере, где наедается блинными роллами с кукурузой, после чего в беспамятстве врезается лбом в зеркало и орёт на всю гостиницу: "Как пельмени?! Как пельмени?! Как пельмени?!"... Титры. Звучит русская народная песня «Ой, блины, блины, блины». Фильм снят творческим объединением Блинфильм в 1986 году. Портрет Маслы Пальмовой: сыр, ветчина, блины.

Жили в носу две зелёных козявки, Анна Петровна и Кэролайн Джейн. Джейн восхищалась рассказами Кафки, Анну Петровну пленял Курт Кобейн. Кэролайн Джейн не любила субботы, Запах дождя и домашний уют. Анну Петровну пугали еноты, Штрудели с рыбой и курсы валют. Только хозяин коварного носа С детства храня негатив к букварю, Как-то из книжки отсыпал кокоса, И белой пылью припудрил ноздрю. В дождик, в субботу, под чтение Кафки Жарили рыбу. Играл Курт Кобейн. Тихо погибли две милых козявки, Анна Петровна и Кэролайн Джейн.

Этой зимой будет самое яркое лето – Золото в бархате синего неба горит. Дэвид, о нет, твоя песенка вовсе не спета, Главную песню пропеть нам ещё предстоит. Тульпы повсюду, сложней обнаружить подмену, Истину смыслов доносит нам ChatGPT. Я ж, как дурак, приложив своë ухо к полену, Слышу, как шепчутся звëзды на Млечном Пути. В день неизвестный и месяц какого-то года Ты, словно кролик, бегущий по кромке огня, Снова расскажешь, какая сегодня погода, И, как всегда, пожелаешь хорошего дня.

– Допустим, – кивнул Председатель, принимая из рук худенькой секретарши стакан с жёлтой пузырящейся жидкостью и жадно её выпивая. – А после этого его и след простыл. С орбиты пропал, на связь не выходит… – Скорее всего, упал на Землю, – мрачно предположил Кварциус. – По нашим подсчётам, где-то в районе Северного Урала. Будем надеяться, что жив и сможет найти передатчик… – Да откуда же на Северном Урале передатчики… – горько усмехнулся Чвиркли, конопатый, похожий на гриб-дождевик руководитель Института Земных Животных и Одноклеточных Прокариотов. – Разве что рысь. Но эту бестию ещё попробуй поймай! Хорошо бы ему где-нибудь поближе к людям упасть, тогда есть шанс… – Шанс, что его найдут и идентифицируют! – взвился Председатель. – Вы, Чвиркли, будто вчера на свет родились! Соображаете, что говорите?! У него ведь даже маскировочного костюма нет! На пару минут в совещательном зале повисла гнетущая тишина. Все обдумывали сложившуюся ситуацию. Первым прервал молчание Люджин.  – Ладно. Сейчас не остаётся ничего другого… только ждать. Ну а пока, директор Кварциус, всем собравшимся был бы крайне любопытен тот кусочек дешифрованного кода, что успел отправить вам Фсюсь. Что там такое?     – Да… честно говоря… белиберда какая-то… – пожав плечами, Кварциус достал из комбинезона кусочек пластика и, всматриваясь в него и постепенно бледнея у всех на глазах, глухо прочитал: – Щинанай-да-опа, щина-щинанай, Щинанай-да-щинаная, опа, щинанай. Щинанай-да-опа, щина-щинанай, Щинанай-да-щинаная, опа, щинанай. Щинанай-да-опа, щина-щинанай, Щинанай-да-щинаная, опа, щинанай. Щинанай-да-опа, щина-щинанай, Щинанай-да-щинаная, опа, щинанай… Продолжение следует... #оченьХфайлы

ОЧЕНЬ Х 𝐅𝐈𝐋𝐄𝐒 (Часть 9) На экстренное совещание в Центре собирались руководящие работники со всей Альфы Центавра. ЧП произошло системное, то есть затрагивающее всю звёздную систему. В число учреждений, напрямую подведомственных Центру, входил и Планетарный Институт Земных Девиаций и Естественных Ценностей, возглавляемый Кварциусом. Институт располагался на Халдусе, а в распоряжение Центра была отдана целая отдельная планета. Как назло, у институтского звездолёта сломался плазменный навигатор потока, а в службе космо-такси сообщили, что свободных машин на ближайший месяц нет, поэтому Кварциусу и Микре пришлось лететь на космотролле – межпланетном троллейбусе, следующем рейсом Проксима b – Альдебаран. После трёх часов тряски в забитой гуманоидами душной консервной банке с «рогами», посиневший от злости руководитель Института и его как всегда спокойная зеленолицая помощница наконец достигли Канис-Пурпу – планеты, 95% которой составлял фиолетовый океан. С вокзала они сразу же отправились в Телепорт, откуда мгновенно переместились в Замок – похожее на огромный металлический чайник здание, растущее из скалы посреди океана.    – Когда они уже доработают межпланетную телепортацию… –  недовольно бурчал Кварциус, пока они с Микрой поднимались в лифте на самый верхний, 430 этаж. – Нет уже моих сил на этот общественный транспорт. В следующий раз, если не будет звездолёта, погрузимся в сон и полетим на межгалактической капсуле!  В совещательный зал они вошли вовремя – около двух десятков гуманоидов, облачённых в синие комбинезоны, собрались вокруг большого яйца, установленного на постамент. Молча поздоровавшись с коллегами, Кварциус и Микра присоединились к ожидающим вылупления. Уже вскоре белая скорлупа треснула, и из яйца, весь облепленный зелёной слизью, вывалился особо головастый гуманоид с сизой кожей. Все собравшиеся приветственно застрекотали. – Председатель Люджин как всегда пунктуален, – прошептала Микра, наблюдая, как пахнущий фекалиями и кислой капустой рослый младенец с чавкающими звуками движется к трибуне для выступлений. – Каждый раз рождается секунда в секунду! – Следует отметить, что мы здесь собрались не просто так, – без всяких предисловий начал новорожденный, обтерев лицо салфеткой. – С наших радаров пропал исследовательский аппарат «ЗОНД 48», барражировавший на околоземной орбите. А вместе с ним пропал и пилот, сотрудник халдусского Института Фсюсь. Подробнее о произошедшем расскажет директор Института Кварциус. Пожалуйста, мы вас внимательно слушаем. – Как вы знаете, на Земле сейчас работают два наших агента, – начал Кварциус. – Одному из них посредством вагинометра удалось извлечь из земной женщины некую информацию, закрытую сложным шифром. Фсюсь пытался его взломать. И перед тем, как связь с ним прервалась, он успел отправить нам часть дешифрованного текста… – Как?! – и без того круглые глаза Председателя округлились ещё больше. – Он же должен был немедленно переслать этот файл в Центр… по какому протоколу пришло сообщение? – Как обычно, по ВАПАЦ, – пробормотал Кварциус, недоумённо косясь на Микру. – Мы думали, что Центр получил его в тот же миг… По залу пронёсся неодобрительный стрекот. – Мы же предупреждали Институт, что протокол ВАПАЦ от Кассиопеи больше не используется нами для особо секретных сообщений! Вся Альфа Центавра перешла на МАСК! – Позвольте мне объяснить, Председатель, – сказала Микра, и сорок бездонных глазниц, словно сорок чёрных дыр, мгновенно обернулись к ней. – Я думаю, что корабль Фсюся могли атаковать квиблы. Вы же знаете, они носятся по околопланетным орбитам как сумасшедшие. И после их виражей на кораблях постоянно слетает вся аппаратная связь. – Ну конечно же, точно! – интенсивно закивал своей продолговатой серой головой один из присутствующих – Борч, руководитель Галактического Научного Управления Связи. – Вне всяких сомнений, это психи-самокатчики с Андромеды! Им давно следует перекрыть всякий доступ на Млечный Путь!

Улыбки фиолетовых зайчат (Посвящается Букварю https://t.me/olegbukvin) Тревожный вечер прячется в тени Я сплю и вижу маленьких зайчат Они под снегом рядышком сидят А почему? Поди понять рискни Ты в морозилке ногу не сломи Найти пакет мороженых опят Они опять на масле зашкворчат Когда поджарим их help me, help me Придурошный и странный наш сонет И мы пытаемся ещё прожить без бед Настойчиво тревоги отвергая Но мы надеемся, быть может невопад Что может быть не попадем мы в ад А как-нибудь дойдем с тобой до рая

ОЧЕНЬ Х 𝐅𝐈𝐋𝐄𝐒 (Часть 8) За обледенелыми окнами старого сарая завывал ветер. Серый пришелец очнулся и сразу же почувствовал холодное железо, сковавшее его шею, и верёвку, сдавившую его конечности. А ещё в его слуховые пазухи проник звук – отвратительная какофония, которую могли произвести только существа, называемые землянами. Эта, с позволения сказать, «музыка», была полной противоположностью той, что когда-то сочинял Зигги, его добрый товарищ из Альфы Центавра, в период своей земной командировки. Мерзкие звуки воспроизводил старый радиоприёмник, стоящий на большом деревянном ящике. Пришелец поднял голову и осмотрелся, насколько позволял ему ошейник на короткой цепи, видимо вмонтированной в стену у него за спиной. Всё, что его окружало, было, без сомнения, делом человеческих рук. Он увидел мешок с картошкой и ящик с какими-то меховыми шкурами, обилие жестяных банок и всякого ржавого металлолома, который эти странные люди умудряются накапливать в безразмерном количестве и использовать многократно. «Где я? Кто меня пленил? Что произошло на корабле и как меня выбросило на Землю? И главное: что теперь делать?» – на эти вопросы, возникшие в его голове, но постоянно прерываемые какими-то внешними помехами, ответов не было. В этот момент женский голос, звучащий из радиоприёмника, издевательски пропел: Главней всего погода в доме, А всё другое – суета. Есть я и ты, а всё, что кроме Легко уладить с помощью зонта… Пришельца передёрнуло. Погода в его новом, как он надеялся, временном доме, была так себе. А если уж говорить откровенно, то холод в данном помещении был собачий. О судьбе же его корабля, который по невероятному совпадению назывался «ЗОНД 48», ему даже страшно было подумать. «Кажется, произошёл непредвиденный сбой в системе… Видимо, во время дешифровки важного для Центра кода «ФЕЯ 01-2714» что-то случилось. Мой корабль потерпел крушение, и какие-то земляне нашли его. Но почему они меня притащили сюда и связали?» Знания, накопленные за всю его предыдущую жизнь, говорили об одном: люди боятся неизвестного. И люди очень боятся инопланетян. Американская супружеская пара Барни и Бетти Хилл в 1961 году была подвергнута первому глубокому физическому исследованию Центра, после которого до конца своих дней мучилась от кошмаров. Все последующие контакты неизменно завершались оставшимся от стёртой памяти ужасом со стороны испытуемых и глубоким скепсисом со стороны большинства землян. С тех пор уже многочисленные и совершенно недоказуемые данные об инопланетянах сложились в красиво оформленный Голливудом миф, который Центр полностью устраивал. Дверь в сарай распахнулась внезапно, и пришельца обдало морозным воздухом из кружащейся снаружи снежной метели. – Глянь, Кирилл Егорыч, кака́й красавец! Бён Эль-Кхуй сама нашёл! Сама приволок, сама привязал, сама демозгень включиль! Ларись Долинь, кыш чужой царь из голова! – первый голос принадлежал маленькому узкоглазому человеку, судя по всему, корейцу, облачённому в меховой тулуп. – И правда… очередной марсианин… – обладателем второго голоса был высокий русский мужчина в толстой куртке с енотовым воротником и шапке-ушанке – либо из того же енота, либо из его сородича. – Шайтан-машина, ты видал?! Оттуда он! Бабах с небес! Я как заметил – сразу туда прибежал! И сразу по инсрукций… может эта, давай его сразу съедим, такой блюдо знаю с соус кимчи, пальчики оближищь… – Да погоди ты, это же тебе не собака, – оборвал корейца русский. – В последний раз такое было… дай бог памяти… лет 30 назад. Мой отец выловил. Егор Родионович Шустрый. Ершистый был, четряка! Ох, шаурма тогда пошла из этого марсианина, за милую душу! Мясо из них нежное, но с особинкой, будто бы травой какой-то отдаёт заморской. Ну, ясен хрен, марсианской! – Пожалуйста, – выдавил из себя пришелец, и оба человеческих организма тут же застыли в оцепенении. – Фсюсь вам всё расскажет, но только не убивайте. Наверняка здесь нет ни единой собаки… но кошка… пожалуйста, принесите мне хоть какую-нибудь кошку. Хотя бы блохастую… Продолжение следует... #оченьХфайлы

ОЧЕНЬ Х 𝐅𝐈𝐋𝐄𝐒 (Часть 7) На начало они всё-таки опоздали – на сцене уже творилось какое-то действие. В антураже прерий Дикого Запада, на каменном выступе, на коне восседал ковбой, с надеждой глядящий в сумрачное небо. Внезапно на самом верху, среди тяжёлых лиловых туч, возникла огромная летающая тарелка. В тарелке открылся люк, а из люка на сцену, окружённая ярким светом, чудесным образом вылетела белая лошадь. – Ты уверена, что мы пришли туда, куда нужно? – прошептал Окрошкин жене, когда они наконец заняли свои места на балконе. – Это больше похоже на спектакль «Ковбои против пришельцев»… Пожав плечами, Окрошкина достала из ридикюля полевой бинокль и полностью погрузилась в происходящее. Белая лошадь медленно приземлилась на равнину, с густо растущими на ней кактусами сагуаро, а следом за ней из люка, под торжественно-тревожную музыку из «Секретных материалов» вылетел другой ковбой, при виде которого битком набитый концертный зал взорвался аплодисментами. – Это Шконкин, поэт, – прошептала Окрошкина, подкручивая окуляры бинокля. – Не, ну ты погляди, какая грандиозная постановка! Какая сценография, какие спецэффекты! Сегодня здесь весь столичный бомонд! В тот момент, когда Шконкин плавно опустился на седло лошади, прожектора осветили зрительный зал. Окрошкина передёрнуло от такой концентрации вычурно разодетых земных существ, утыканных перьями и бриллиантами. Серьги в ушах хлопающих в ладоши экзальтированных девиц гремели как люстры на тонущем «Титанике». Сопровождающие дам богатые кавалеры благосклонно улыбались – вряд ли они пришли сюда за тем, чтобы послушать Шконкина. Тем временем первый ковбой (видимо, страхующий) тихо ускакал за кулисы, а Шконкин, верхом на лошади, начал воодушевлённо декламировать свои гениальные стихи: я хочу верить, что ты и теперь со мной. что ты и сейчас стои́шь среди диких прерий. я обниму тебя крепко своей рукой. а ты всё молчишь в невозможности счастью поверить. Белая лошадь под Шконкиным в этот момент тихо заржала, показав залу свои белоснежные зубы. По залу пронёсся трепетный «ОХ» – уткнувшиеся в свои батистовые носовые платки дамочки пребывали в экстазе. ты же сильная, тебе всё по плечу. выкини прочь всю ложь, что тебя окружает. а когда ты близко, я к другой планете лечу. и моё сердце не возражает. – Нет, я больше не могу, – прошептал Окрошкин, толкая жену в бок. – От этой поэзии пельмени просятся наружу. Умоляю тебя, давай уйдём. Ну их в жопу, эти естественные ценности человеков. Это же сплошные девиации! И это нужно непременно отразить в отчёте… ну-ка погоди, дай бинокль… Отобрав у жены бинокль, Окрошкин начал всматриваться в седьмой ряд партера. – Ты ж… ё ж… не, ну это ведь ни в какие ворота… погляди-ка! Окуляр полевого бинокля во всех интимных подробностях высветил жарко целующуюся парочку – бухгалтера компании Digital North Owls Фаину Евгеньевну Якину и директора Художественной Лаборатории Авангардного Мастерства Харитона Егоровича Рыльского. – Ну и как тебе этот чудный натюрморт? – взвился Окрошкин. – Средь бела дня! С другим целуется! При всех! Вот же стерлядь пошехонская… Тем временем Шконкин продолжал: в твоих тёплых, бездонных глазах я могу утонуть. пью их свет, словно воду из каменного колодца… ты уютная, прикоснись ко мне хоть чуть-чуть. и пускай в этот миг целый мир перевернётся. Зал застонал от переполнивших его эмоций. Якина с Рыльским засосались ещё яростнее. Окрошкин так крепко сжал бинокль, что человеческая кожа на тыльной стороне его ладони треснула, обнажив серую плоть пришельца. Прожектор на сцене замигал, а летающая тарелка, видимо подвешенная на невидимых тросах, дала крен вправо. Ещё секунда – и эта огромная конструкция свалилась прямо на сцену, погребя под собой кактусы, белую лошадь и поэта Шконкина. Прожектора ещё пару раз мигнули и погасли, навсегда погрузив во тьму ревущих и карабкающихся по стульям в панике жителей планеты Земля. Продолжение следует... #оченьХфайлы

ОЧЕНЬ Х 𝐅𝐈𝐋𝐄𝐒 (Часть 6) Нина Львовна Окрошкина занималась крайне неприятным для себя делом – приводила своё неземной красоты серо-зеленоватое лицо к земным стандартам. Мало того, что на него нужно было натянуть человеческую голову, так её ещё и следовало расписать, словно пасхальное яйцо, различными красящими веществами. Люди называли их косметикой, пользовались этой косметикой каждый день, но мысли о космосе их при этом совершенно не посещали. А ведь оба этих слова происходили от древнегреческого «kosmeō» и означали одно и то же: украшение и порядок. Нина Львовна старалась видеть красоту во всём, что её окружало. Даже на Земле, где проходила их длинная, как хвост кометы Хякутакэ, командировка. Москва, куда отправил их Институт, считался одним из самых красивых городов планеты. И действительно, здесь было на что посмотреть, было что изучить и было что пощупать. Щупать приходилось не только предметы искусства, но и людей. А вот в людях Нина Львовна как ни старалась, не могла разглядеть ни красоты, ни тем более какого-нибудь порядка. Земляне постоянно куда-то торопились, постоянно раздражались, постоянно врали и набивали желудок. Больше всего в жизни они хотели только трёх вещей: власти, денег и секса. Это и была формула их порядка – исключи из неё хотя бы один элемент, и человек перестаёт быть человеком. Её скорбные размышления о человечестве прервал появившийся в дверном проёме Николай Леонидович Окрошкин. Твидовый голубой пиджак, ярко-зелёная рубашка и бордовый галстук с каким-то тюркским орнаментом предательски выдавали в муже его инопланетную сущность. В одной руке Окрошкин держал пачку замороженных пельменей. – Ну что ты там? Долго ещё? До начала полтора часа, но если ты продолжишь в том же духе, мы рискуем остаться без ужина. Вытащив из пачки пельмень, Окрошкин ловко закинул его в рот и принялся с аппетитом грызть. – Женщине положено собираться дольше, пора уже запомнить, – фыркнула Нина Львовна, подкручивая человеческую голову и одновременно докрашивая ресницы. – И перестань уже жрать. В концертном зале есть буфет с чудесными бутербродами. В прошлый раз, когда мы ходили с Харитоном на симфонический концерт, он отпробовал парочку. Я слышала, что на Земле бывает сыр с плесенью, но впервые столкнулась с плесневелым лососем. – И как твой Рыльский, жив? – Да что ему будет. Ну поблевал три дня. Зато я за это время изучила всю экспозицию музея кулинарного искусства. Представляешь, в 1806 году там был особняк купца Григорьева. Разумеется, я под него немного копнула. Должна тебе сообщить, тот ещё был ловелас. А одну из его любовниц звали… Фаина Евгеньевна Якина. Конечно, просто совпадение, но согласись, забавное. Ты же свою Фаину до сих пор шпили-вилишь? – Кхе… – Окрошкин чуть не подавился последним ледяным пельменем. – Вот набралась же выражений от этих паскудных смертных! А куда её теперь девать? Присосалась, как склисс к кусту чертополоха, теперь не отодрать. – И не вздумай! Дери, но не отдирай! Утром Институт прислал новое указание: изучить эту особу от и до. Родословную, связи, увлечения. И очень хорошо, что ты стал её очередной связью и увлечением. Будет легче прощупать! Нина Львовна в последний раз прошлась по своему привлекательному человеческому лицу спонжем с пудрой, и Окрошкины отправились в концертный зал, на поэтический вечер московского самородка Шуры Ильича Шконкина. Продолжение следует... #оченьХфайлы

ОЧЕНЬ Х 𝐅𝐈𝐋𝐄𝐒 (Часть 5) Кварциус, серокожий гуманоид с огромными миндалевидными чёрными глазами, привычно отдыхал, сидя в кресле и положа ноги на шкуру убитого в 1974 году астронавта из экипажа «Апполон-18». В одной руке руководителя Планетарного Института Земных Девиаций и Естественных Ценностей дымилась хорошая кубинская сигара, а в другой плескалось в бокале не менее хорошее грузинское вино. Кварциус не любил людей – более того, он испытывал к ним стойкую брезгливость, очень быстро переходящую в глубокое раздражение. Однако, некоторые человеческие привычки, как и некоторые продукты их в основном бессмысленной жизнедеятельности, он перенимал и брал при каждом удобном случае. Такие трофеи приносили Кварциусу удовольствие – уж в чём в чём, а в умении доставлять себе удовольствие эти долбанутые земляне преуспели. На противоположной стене нервно замигал зелёный индикатор, возвещающий о том, что минутка человеческой слабости окончена. Прополоскав напоследок горло освежающей «Хванчкарой», Кварциус нехотя поднялся с кресла и проследовал в рабочий кабинет, где его уже ожидала Микра – зеленокожая худощавая женщина-гуманоид с ещё более крупными глазами. – Новый отчёт? – сухо спросил Кварциус, садясь в другое кресло, обитое кожей одного китайского учёного из CNSA. Его имя в 1996 году могло прогреметь на всю Землю, а его открытие грозило спровоцировать более тщательные исследования глубокого космоса, что, разумеется, нельзя было допустить ни в коем случае. Опасный китаец был аккуратно похищен прямо из ванны в собственной квартире в Пекине и благополучно заменён на гуманоида, ответственного сотрудника из Проксимы b. Настоящего учёного как следует изучили, достали из него всю информацию, накопленную за 12 лет безупречной службы, и разобрали на отдельные элементы. Руководителю Института досталось новое кресло и прекрасная пепельница, сделанная из черепной коробки. – Окрошкины, – доложила Микра, скромно присаживаясь на стул. – ЕЁ отчёт стандартен, новое задание в первой фазе выполнения не выявило никаких странностей. С директором галереи завязаны интимные отношения, а сам он чист и пуст, как поэзия поэта Шконкина. А вот Глю… то есть Николай Леонидович… его незапланированный контакт с новым бухгалтером компании Digital North Owls, землянкой Фаиной Евгеньевной Якиной, вызывает некоторые вопросы. – Ха-ха, как будто это в первый раз, – раздражённо пробормотал Кварциус, наливая себе коньяка – Микра при этом по обыкновению сморщила свой зелёный лобик, явно не одобряя процедуру. – Да и пусть себе развлекаются, если это не вредит работе. Естественные ценности человеков, тебе ли не знать, ты по этим Е.Ц. диссертацию защитила. – Речь не об этом, шеф. Тут куда более необъяснимый случай. Вагинометр сработал как надо. Кстати, эта любвеобильная малышка чуть его не сломала. Но вот только в его анализатор попали некие зашифрованные данные. Зашифрованные, понимаете? И шифр этот пока не поддаётся взлому. Фсюсь уже вовсю работает, но пока не может ничего достать. – Стало быть, какая-то новая девиация? – закурив сигарету, мгновенно распространившую по кабинету аромат старых носков, Кварциус вытянул своё серое лицо к Микре. – Это не похоже на обычную девиацию. Это что-то совершенное другое. Нечто инородное. Я хочу сказать… если этот файл… запрятали в самую глубокую дыру в Москве, да ещё и втайне от носителя… мне страшно от одной мысли, что он может содержать… Продолжение следует... #оченьXфайлы

...Ирландский виски, который пил старый джентльмен в обгрызанной мышами и обтрëпанной ветрами красной кепке, был странным на вкус. Он был похож одновременно на болотную воду и ослиную мочу. Чувство, которое старик называл интуицией, подсказывало, что это и была разбавленная водой моча. Часто интуиция помогала ему выжить, как помогала выжить его героическим предкам. Охотник на вампиров Дональд Ван Трамп Маклауд из клана Маклаудов (а пожилого джентльмена звали именно так) сделал интуицию частью своей профессии. И сейчас она говорила ему: упыри близко... © Унесённые Ургантом: Золотой Бидон

Вкусного Нового Года! 🥂